Кап~
Чистая духовная жидкость скользнула со сталактита, падая в небольшую чистую заводь.
На окраине Пяти Континентов, в самых недрах земли, в пещере, излучающей семицветное сияние, подле духовного пруда сидел Цзинь Чаньцзы. Его лицо было бледным, длинный халат запачкан кровью, всё тело напряжено и время от времени мелко подрагивало, а на губах застыла вымученная улыбка…
Он боялся?
Что за шутка! Великий и свирепый зверь Хунмэн, чьим истинным обликом была шестикрылая золотая цикада, наделенная врожденной божественной способностью управлять небом и землей, был покорен Западом лишь после того, как Святой лично приложил руку к его захвату!
Разве это можно назвать страхом?
Он просто… пребывал в ужасе.
И это чувство ужаса целиком проистекало из инстинктов, порожденных призрачной женской фигурой, стоявшей подле Цзинь Чаньцзы.
Женщина, облаченная в кроваво-красные одежды из тонкого газа, покачивалась легкой походкой, ее обольстительный силуэт напоминал сгустившийся туман. Кончик ее изящного пальца коснулся лба Цзинь Чаньцзы и медленно провел по нему.
— Предшественница, — с улыбкой произнес Цзинь Чаньцзы, — благодарю за спасение моей жизни.
— Хе-хе-хе…
В этом смехе сквозила нежность, смешанная с кокетливой ленивостью. Несмотря на всю мягкость и певучесть, в ушах Цзинь Чаньцзы этот звук отозвался невыносимой резью.
Цзинь Чаньцзы понимал: если бы он не был ранен, то не испугался бы этого черного кровокрылого комара. Даже начнись бой, шансы были бы равны, и он смог бы сбежать, полагаясь на свои божественные способности.
Но сейчас он был ранен божественным мечом, сокрытым в глазах того небожителя из Небесного дворца, а стоящая рядом женщина уже завладела преимуществом…
— Я спасла тебя?
— Разумеется.
Цзинь Чаньцзы отвечал с улыбкой, но как только он договорил, его кадык невольно дрогнул.
Вэньцзин-даожэнь поставила нефритовую стопу на каменную плиту рядом с ним и медленно наклонилась. На ее лице, способном погубить всё живое своей красотой, отразилось предвкушение.
Она приблизилась к лицу Цзинь Чаньцзы и слегка принюхалась.
— Ц-ц, твоя кровь… почему она так воняет, что у меня совсем пропал аппетит…
Цзинь Чаньцзы выдавил подобие улыбки:
— Благодарю за заботу, предшественница. Мы оба трудимся для двух господ, так что нам не пристало затевать усобицы.
— Ха.
Силуэт Вэньцзин-даожэнь неуловимо качнулся, и она возникла на другом берегу пруда. В ее глазах-фениксах читалось легкое пренебрежение.
— Перестань называть меня предшественницей на каждом шагу, мы с тобой не настолько близки. Сегодня я спасла тебя лишь потому, что проходила мимо. Если бы не спасла, внутри учения могли последовать упреки. Помни, не стоит заходить слишком далеко в своих делах, всегда оставляй кусок хорошего мяса другим. Иначе в следующий раз, когда мы встретимся, я не ограничусь тем, что… заберу частицу твоего изначального духа.
С этими словами Вэньцзин-даожэнь медленно подняла левую руку. Вокруг ее белых, как нефрит, кончиков пальцев обвились струйки кровавой ци, которые сплелись в призрачную фигуру кровавой цикады.
Она слегка сжала пальцы, и кровавая цикада мгновенно разлетелась вдребезги.
Когда она успела?!
Лицо Цзинь Чаньцзы мгновенно побледнело еще сильнее, тело пробила дрожь, а в глазах вспыхнул яростный блеск.
Но Вэньцзин-даожэнь лишь холодно фыркнула и больше не удостоила его взглядом. Ее тонкая талия едва качнулась, и силуэт исчез, оставив после себя лишь отголосок смеха, алое марево и звук, который для Цзинь Чаньцзы звучал невыносимо…
Вз-з-з~~
Лицо Цзинь Чаньцзы с тонкими чертами дрогнуло, левая рука сжалась в кулак, и в глубинах земли на тысячи ли вокруг раздался непрекращающийся грохот.
…
«Вэньцзин наверняка знает, как поступить дальше».
Ли Чаншоу размышлял в глубине души.
В способности Вэньцзин-даожэнь вести дела он был уверен даже больше, чем в умении Гунмин Дае устраивать подставные столкновения ради выгоды.
То, что он заставил Вэньцзин-даожэнь поспешить сюда сегодня, было сделано вовсе не для того, чтобы она предстала перед очами Юйди.
Будущее невозможно предсказать, а человеческое сердце — самое непостижимое. В делах, касающихся Вэньцзин-даожэнь, Ли Чаншоу был обязан оставить при себе козырь, о котором не знал бы Юйди.
Причина была проста: главными выгодополучателями великого бедствия Дарующихся Богов были Небесный дворец и Западное учение. Если бы во время бедствия они начали действовать сообща, в этом не было бы ничего удивительного.
Если заранее дать Юйди узнать, что Вэньцзин-даожэнь — это скрытая фигура Учения Людей на Западе, в будущем она могла бы превратиться в разменную монету при переговорах.
В великом бедствии Дарующихся Богов Юйди тоже был игроком, и его поступки нельзя было оценивать исключительно с точки зрения человечности. В этом Ли Чаншоу окончательно убедился еще в те годы, когда выстраивал стратегию в отношении рода Драконов.
Сегодня он велел Вэньцзин-даожэнь действовать по обстоятельствам: если бы Цзинь Чаньцзы смог сбежать, ей следовало бы встретить его. Казалось бы, подносить уголь в снежную погоду1, а на деле — лишь добавлять цветы на парчу2, разыгрывая этот спектакль для Запада.
Что касается дальнейших действий, то если бы Вэньцзин-даожэнь не хватило хитрости, она проявила бы к Цзинь Чаньцзы доброту. Но если бы она продумала всё до конца, ей следовало бы припугнуть его, предостерегая от попыток единолично забирать все заслуги — так она могла бы еще больше укрепить доверие Западного учения…
Больше предосторожностей — больше спокойствия.
В этот момент Ли Чаншоу в облике Хайшэня вместе с Юйди и Дунму-гуном, принявшими облик двух божеств-помощников, уже поднялся на борт драконьего судна.
Получив известия, войска Дворца Дракона Западного моря уже окружили это место плотным кольцом.
Несколько драконьих сыновей вышли вперед, чтобы поприветствовать их, а Ао Ши из семьи Цзиньлун даже проливал горючие слезы, сокрушаясь о том, что был неосмотрителен в выборе друзей и впустил волка в дом.
— Чангэн, мой верный подданный, — передал Юйди мысленное напоминание, — с изначальными духами этих драконьих сыновей что-то не так.
Ли Чаншоу ответил мысленно:
— Ваше Величество, это обычные методы той стороны. Мастера из рода Драконов уже заметили странность, так что нам не стоит в это вмешиваться.
Юйди с улыбкой кивнул и больше ничего не сказал.
Вскоре Юйди обнаружил, что ситуация была еще сложнее, чем описывал Ли Чаншоу. Среди огромного войска, прибывшего из Дворца Дракона Западного моря, у двух третей тех, чей уровень культивации был равен или выше стадии Небесного Бессмертного у людей-практиков, имелись некие проблемы.
Иными словами… они были окружены толпой предателей.
Затем Юйди наблюдал, как Ли Чаншоу обменивается любезностями и шутит с этими марионетками Западного учения, ловко лавируя между ними.
Воистину… Вблизи всё казалось исполненным радостных голосов и смеха, но стоило взглянуть издалека, как повсюду виделись лишь спрятанные за спинами ножи.
Во взгляде Юйди промелькнула задумчивость и толика решимости, но следом он вновь стал таким же ясным, как и прежде.
Стоявший рядом Дунму-гун чутко уловил, что в этот миг в Его Величестве Юйди что-то изменилось.
Ли Чаншоу некоторое время обменивался приветствиями, когда с юга и севера прилетели сотни лазурных драконов, принявших человеческий облик при приближении к судну.
— Глава учения-гэгэ!
Ао И прибыл во главе сотен мастеров и еще издалека сложил ладони в приветствии Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу спокойно кивнул, не раскрывая личности Его Величества Юйди.
В этот раз Ли Чаншоу не скупился на похвалы «прозорливости» Ао И и перед Юйди от души… расхвалил его.
Когда мастера из рода Драконов поблагодарили Ли Чаншоу, Юйди передал мысленно:
— Чангэн, давай вернемся, здесь нет ничего занятного.
Ли Чаншоу попрощался с драконьими мастерами, а перед уходом еще раз наказал Ао И не забывать о патрулировании четырех морей младшими божествами.
На прощание Ли Чаншоу добавил:
— Ао И, когда разберешься со всеми делами, загляни в город Аньшуй, мне нужно кое-что передать тебе.
— Хорошо!
Ао И склонил голову и, сложив ладони, проводил троицу.
Спустя некоторое время Ли Чаншоу, управляя деревянной лодкой, продолжал путь по водам Западного моря.
И он, и Дунму-гун заметили, что выражение лица Юйди изменилось. Он больше не был тем безмятежным и праздным путешественником, каким предстал в начале своего спуска в мир смертных.
Казалось, его что-то тяготило…
Дунму-гун и Ли Чаншоу обменялись взглядами, оба пребывали в некотором недоумении.
Еще через мгновение Юйди взмахнул рукой, веля прекратить музыку и танцы, и одним глотком осушил чашу с вином из личных запасов Цзю Цзю.
- сюэ-чжун-сун-тань (雪中送炭, xuě zhōng sòng tàn) — подносить уголь в снежную погоду; оказать своевременную помощь в трудную минуту. ↩︎
- цзинь-шан-тянь-хуа (锦上添花, jǐn shàng tián huā) — добавлять цветы на парчу; приукрашивать и без того хорошее. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
