Ли Чаншоу мгновенно всё понял: застывшее море огня и гигантский меч были лишь иллюзией, вызванной тем, что бирюзовый луч двигался слишком стремительно.
Гигантский меч разрубил пустоту, пламя рассеялось. Юцинь Сюанья слегка нахмурилась, старейшины школы Дусянь застыли в крайнем изумлении, а военачальники царства Хунлинь внизу и вовсе не поняли, что произошло.
— Хм!
Холодный хмык донесся с края небес.
Посмотрев на звук, они увидели в лунном свете ночного неба человеческую фигуру, парящую на неопределенном расстоянии.
В следующий миг пришелец сделал шаг, вокруг него вспыхнуло пятицветное сияние, и он предстал прямо перед Юцинь Сюанья и старейшинами школы Дусянь.
Прежде чем они успели разглядеть его лицо, мелькнул бирюзовый свет, и за спиной незнакомца появилась та самая павлинья демоница…
На глазах у бессмертных школы Дусянь пришелец поднял руку и слегка указал пальцем. Окружавшее павлинью демоницу пламя быстро втянулось обратно в её тело, а сама она на глазах начала уменьшаться, приняв облик юной девы, и уселась на облаке в позе медитации.
Старейшины тут же выступили вперед, заслоняя собой Юцинь Сюанья.
Юцинь Сюанья легким движением пальцев, управляющих мечом, заставила гигантский клинок рассыпаться на десяток летящих мечей. Они закружились вокруг неё, пока она настороженно разглядывала внезапно появившегося…
Мужчину?
Этот человек не излучал подавляющей ауры. Высокий и стройный, с небрежно распущенными длинными волосами, он был облачен в расшитое изумрудно-зеленое одеяние. Однако чертами лица он походил на женщину и был необычайно красив.
Самым странным было то, что в нём не ощущалось ни мужской твердости, ни женской мягкости. Инь и Ян, казалось, идеально слились в его облике, воплощая собой некую непостижимую эстетику…
Когда он заговорил, по голосу тоже невозможно было определить пол — в нём звучала лишь неприкрытая гордость.
— Сколько человек она убила?
— Что имеет в виду даою? — нахмурился старейшина школы Дусянь.
— Разорвать инь-го1, — бесстрастно ответил пришелец. — Либо сей владыка убьет здесь всех вас.
— Либо ты скажешь, сколько людей она погубила, а сей владыка спасет равное количество человеческих жизней. Тогда мы будем в расчете.
Взгляд старейшины школы Дусянь заметался. Одно лишь мастерство перемещения, продемонстрированное незнакомцем при появлении, уже свидетельствовало о его невероятно высоком уровне постижения Дао.
Юцинь Сюанья холодно хмыкнула и уже собиралась возразить, но в её сознание вовремя проник чей-то голос:
— Молчи, он нам не по зубам.
Юцинь Сюанья слегка нахмурила брови и закусила нижнюю губу.
Пришелец же вскинул бровь и равнодушно произнес:
— Выходи, ты, под землей.
У Ли Чаншоу дернулся уголок рта, но прятаться дальше он не стал. Бумажный даос пронзил толщу земли на три тысячи чжанов вверх, снял заклятие перемещения и предстал перед группой смертных военачальников.
Он использовал облик сяо-фаши — даоса средних лет, и сейчас, заложив руки за спину и глядя в небо, выглядел весьма величественно.
— Даою и впрямь могуществен.
— Бедный даос — сяо-фаши из Сюаньду, оказался здесь проездом. Эти люди принадлежат к наследию Учения Людей, так что прошу даою проявить милосердие.
— Сяо-фаши? — незнакомец слегка нахмурился. — В каких отношениях ты состоишь с тем да-фаши?
Ли Чаншоу сложил руки в приветствии:
— Мы собратья по учению.
— Какие есть доказательства?
Ли Чаншоу достал нефритовую табличку и небрежно подбросил её вверх.
Человек взмахнул пальцем, на полпути отправив табличку обратно, и уставился на Ли Чаншоу сложным взглядом.
— Он… в последнее время у него всё хорошо?
Чего?..
А?
Голова Ли Чаншоу мгновенно наполнилась знаками вопроса. Этот тон, эта интонация, а также промелькнувшее во взгляде собеседника волнение…
Что происходит?
Стела Праведной Добродетели Небесного Императора ещё не остыла, а все уже помышляют о том, как бы устроить очередную великую новость Первозданного мира?!
Пока Ли Чаншоу предавался размышлениям, пришелец уже направил облако вниз, спускаясь вместе с девушкой-павлином.
Наверху старейшины школы Дусянь только сейчас пришли в себя и поклонились Ли Чаншоу в даосском приветствии. Лишь Юцинь Сюанья слегка нахмурилась.
Сяо-фаши Учения Людей… Тот, кто только что передал ей голос, был не старший соученик Чаншоу?
В этот момент в её ушах снова прозвучал голос:
— Здесь великий мастер, сегодня ни в коем случае не действуй опрометчиво. Если мои предположения верны, этот высокопоставленный муж — один из немногих великих титанов, существующих между небом и землей.
Юцинь Сюанья кивнула в знак согласия.
Пришелец, словно услышав слова Ли Чаншоу, едва заметно улыбнулся.
В этой улыбке таилась какая-то колдовская сила, способная пленить душу: она напоминала одновременно и кокетливый смех красавицы среди цветов, и мягкую, благородную улыбку мужчины…
Очень противоречиво и в то же время гармонично.
Словно в подтверждение слов Ли Чаншоу, за спиной пришельца вспыхнули пять нитей божественного света, излучая невероятно мощную, подавляющую ауру.
Сияние и аура мелькнули лишь на мгновение, но у смертных военачальников от страха помутилось в головах; старейшины школы Дусянь и Юцинь Сюанья тоже побледнели, а их даосские сердца содрогнулись.
Не глядя на остальных, пришелец уставился на бумажного даоса Ли Чаншоу. Застыв в трех чжанах над землей, он гордо произнес:
— Ты угадал верно, я — Кун Сюань.
— Некоторое время назад в крови моей племянницы взыграла древняя сила, она потеряла рассудок. Я только что очнулся от медитации и проделал весь этот путь, разыскивая её.
— Должно быть, она уже съела нескольких людей. Назови число, я спасу их, а потом вернусь, чтобы поговорить с тобой.
Ли Чаншоу посмотрев на старейшин школы Дусянь, увидел, что те не смеют проронить ни слова.
Однако Юцинь Сюанья, стоявшая рядом с Ли Чаншоу, заговорила:
— Спасать людей и убивать их — это две разные вещи.
— В прошлом я тоже впал в безумие и проглотил сто тысяч человек, и что с того? — холодно хмыкнул Кун Сюань. — Позже, когда демоны ковали магические сокровища для истребления ведьм и собирались уничтожить род людской, я вмешался и защитил миллион человек, тем самым погасив инь-го.
— Раз кармические прегрешения и заслуги могут взаимно уничтожаться, то почему нельзя противопоставить спасение убийству?
Юцинь Сюанья сделала шаг вперед и, противостоя невольно исходящему от Кун Сюаня давлению, твердо спросила:
— Те, кого убили, и те, кого спасли — разве это одни и те же люди?
Фениксоподобные глаза Кун Сюаня сузились, и он ледяным тоном ответил:
— Законы небес ясны: прибавление и убавление компенсируют друг друга.
— Но те, кого поглотили…
— Ох, Сюанья! — Ли Чаншоу поспешно выступил вперед, преграждая ей путь. — Потише, потише.
Один из старейшин тут же вставил:
— Этот демон принес беду простым людям, он уже сожрал несколько десятков человек.
Силуэт Кун Сюаня мгновенно исчез, оставив на месте свою племянницу — ту самую демоницу-павлина, что до этого калечила людей.
В небе раздалось несколько резких свистов, в глубине ночной выси то и дело вспыхивал свет.
Вскоре бирюзовый луч возник вновь и пронесся перед Ли Чаншоу, оставив после себя железные клетки. В клетках были заперты сотни смертных мужчин и женщин…
Кун Сюань стоял на вершине клеток и, глядя на Юцинь Сюанья, спокойно произнес:
— Это пленники, которых демоны держали в качестве пищи. Возвращаю в десятикратном размере.
Юцинь Сюанья поджала губы, в её глазах читалось нежелание мириться с происходящим.
Ли Чаншоу вздохнул и прямо спросил:
— Сюанья, разве ты можешь противостоять этому даою Кун Сюаню?
— Нет, — тихо ответила Юцинь Сюанья.
— Я тоже не могу, так что потерпи, — сказал Ли Чаншоу.
Юцинь Сюанья почтительно поклонилась Кун Сюаню и встала за спиной Ли Чаншоу, больше ничего не говоря.
Кун Сюань снова слегка улыбнулся и заметил:
— А ты, сяо-фаши, любопытный человек.
— Кстати, твой да-фаши… упоминал ли он когда-нибудь обо мне?
Ли Чаншоу невольно задумался: если сказать правду, не рассердит ли это столь неопределенную в позиционировании и опасную личность Первозданного мира?
— Я пробыл с да-фаши не так уж долго…
Лицо Кун Сюаня начало стремительно мрачнеть.
— Но я слышал, как да-фаши упоминал о вас разок-другой!
Кун Сюань мгновенно просиял. Прищурившись и счастливо улыбнувшись, он спросил:
— И что же он говорил?
Ли Чаншоу: …
Уважаемый титан, так вы всё-таки мужчина или женщина?
Пока этот вопрос не прояснится, кажется, что всё происходящее станет… весьма интригующим.
— Даою, — Ли Чаншоу нахмурился, — это касается репутации моего да-фаши, поэтому позволю себе лишний вопрос: ваш титул пишется через иероглиф сюань, означающий лилейник, или через сюань, означающий объявлять?2
— Если хочешь знать, принадлежу я к Инь или к Ян, так и спрашивай напрямую. А я-то только подумал, что ты человек прямой и приятный в общении.
Кун Сюань фыркнул и равнодушно добавил:
— В данный момент я ещё не решил, к Инь или к Ян мне примкнуть.
Он сделал паузу, и в его глазах промелькнуло мимолетное воспоминание. Затем он небрежно бросил:
— Если бы он в тот год не избегал встречи со мной, возможно, я бы уже сделал выбор.
Нет, здесь явно кроется какая-то история, вот только ради надёжности Чаншоу не смел ни говорить лишнего, ни расспрашивать о многом… да уж.
- инь-го (因果, yīnguǒ) — буддийское понятие причинно-следственной связи, кармы. ↩︎
- сюань (萱, xuān) — лилейник, символ матери; (宣, xuān) — объявлять. Ли Чаншоу пытается выяснить пол собеседника через иероглифику имени. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
