Глава триста шестьдесят пятая. Решимость Чаншоу, Дао Чаншоу
Кап!
Снова раздался звук падающей капли, и пустота в мгновение ока отступила.
Перед глазами вспыхнул золотой свет, и окружение вновь приняло вид просторного и великолепного главного зала Дворца Шэнму.
Ли Чаншоу размял немного онемевшее тело, в его отсутствующем взгляде быстро прояснилось сознание, а изначальный дух внутри плоти слегка тряхнул головой.
«О?»
Башня Сюаньхуан легонько вздрогнула, передав волну недоумения.
Стоявший рядом Дафаши, разумеется, заметил странность. Он повернул голову, взглянул на Ли Чаншоу, а затем перевёл взор на Шэнму-няннян, неподвижно сидящую на троне.
Уровень совершенствования Дафаши был не так уж далёк от стадии Святого, поэтому он ясно видел улыбку на губах Шэнму-няннян и уловил мимолётный отблеск таинственного ритма Дао.
Похоже, произошло что-то любопытное…
Дафаши слегка приподнял бровь, но ничего не сказал, лишь продолжал вертеть в руках жемчужину из своей шкатулки.
Это была врождённая жемчужина, не обладавшая ни особым разумом, ни великой мощью. Вместо того чтобы переплавлять её в магический артефакт типа скрытого оружия, лучше было постичь остатки ритма Великого Дао на её поверхности — глядишь, удастся осознать какую-нибудь малую божественную способность.
Настоящая врождённая безделушка.
Ли Чаншоу всё ещё замер в позе человека, придерживающего шкатулку, которую он только что осторожно опустил.
Его недавняя «бурная» смена выражений лица, разумеется, не укрылась от глаз Дафаши. Дафаши протянул руку, взял шкатулку Ли Чаншоу и совершенно естественным жестом открыл её.
— Не будь невежлив, я сам посмотрю за тебя.
— Шисюн…
Реакция Ли Чаншоу на этот раз немного запоздала, и когда он попытался помешать, было уже поздно.
В мгновение ока во все стороны брызнул драгоценный свет, словно прорвало плотину. Жемчужины, подобные звёздам, хлынули наружу, наполняя зал непрерывным чистым звоном.
На троне Святая Нюйва, слегка склонившись и приставив палец к уголку глаза, с улыбкой в фениксовых очах с интересом наблюдала за этой сценой.
Когда сияние немного поутихло, Дафаши посмотрел на жемчужины, которые рассыпались по его коленям и всему низкому столику, и его лоб постепенно покрылся тёмными линиями.
Неужели разница в обращении должна быть настолько очевидной?
В конце концов, он тоже принадлежал к первой группе созданных людей и к тому же был дашисюнем учения Дао…
Хотя Шэнму очень не любила, когда её называли нян или бабушкой, он, Дафаши, по праву мог бы назвать её «матерью»!
Что же произошло в то мгновение?
Эти жемчужины не были врождёнными духовными сокровищами. Их материал оставался неясным, а внутри каждой были запечатаны драгоценные деревья, похожие на сосны и кипарисы — это выглядело скорее как украшения…
Дафаши присмотрелся и увидел жемчужину, испускающую слабое землисто-жёлтое свечение, внутри которой была запечатана горсть золотистой земли.
Девятислойная благодатная почва?!
Приглядевшись ещё внимательнее, Дафаши тут же обнаружил ещё три особенные жемчужины: в одной был запечатан кувшин Слабой воды, в другой — сгусток Негасимого истинного солнечного пламени…
А также несколько слитков Золота десяти тысяч душ, которое когда-то использовалось для починки величайшего сокровища человеческого рода — меча Сюаньюань!
Если прибавить к этому огромное количество ныне исчезнувших с лица земли древних духовных деревьев, получалось, что Шэнму-няннян просто подарила Чаншоу целую гору первоклассных драгоценных материалов пяти стихий?
Сбоку подлетели несколько фей, собрали жемчужины в драгоценный мешочек и положили его на столик перед Дафаши.
Хотя Дафаши и был в недоумении, подобные вещи не могли поколебать его состояние духа, им двигало лишь любопытство. Он вернул мешочек Ли Чаншоу и с улыбкой произнёс:
— Похоже, я, как дашисюн, не вызываю столько симпатии, сколько мой младший шиди.
— Вы шутите, шисюн…
Ли Чаншоу выдавил из себя улыбку. Хотя он изо всех сил старался сдерживаться, в его глазах всё же читалась усталость…
Какая уж там симпатия.
Это выменено на десятки тысяч страниц маньхуа!
Десятки тысяч страниц!
От него ещё и потребовали раскрасить их, наложить эффекты свечения, установить запреты против гниения… Если нарисовано плохо — переделывай, если главный герой слишком самовлюблённый или в сюжете огрехи — изволь видеть стандартное брезгливое лицо богини Нюйвы…
Хотя в прошлой жизни Ли Чаншоу в школьные годы тоже занимался не тем, чем следует, и пересмотрел немало маньхуа; хотя сейчас он мог с помощью техник вычисления извлекать старые воспоминания, а его отточенное годами мастерство живописи позволяло работать словно живой ксерокс…
Но переделка содержания под стиль Первозданного хаоса всё равно требовала немалых душевных сил…
Для надёжности Ли Чаншоу не стал сразу копировать самые знаменитые произведения.
Хорошее нужно выдавать постепенно.
Хотя он не смел излишне испытывать терпение Святой Нюйвы, благодаря таким отношениям «спроса и предложения» он, похоже, обрёл надёжную опору.
Только вот неизвестно, насколько важным делом для Святой Нюйвы является «наполнение затворнической жизни».
Ли Чаншоу пока не осмеливался сказать, что вошёл в доверие к няннян-Святой, но в будущем, если он захочет прийти во Дворец Шэнму, проблем возникнуть не должно.
В список прав доступа обычного влиятельного чиновника Небесного двора добавился ещё один пункт.
Честно говоря, если бы его внутренние запасы не были столь ограничены, Ли Чаншоу захотелось бы подчистую вычистить сокровищницу няннян-Святой!
Мечтать о персиках1, мечтать о персиках.
То, что на этот раз удалось получить Девятислойную благодатную почву и столько духовных деревьев, уже было абсолютной и неожиданной удачей.
Няннян-Святая тоже не стала лукавить: одно произведение искупало вину Ли Чаншоу за прежний умышленный обман Святой, а каждое последующее приносило новую награду.
Эти первоклассные материалы пяти стихий Ли Чаншоу после долгих раздумий попросил сам.
Изначально Нюйва-няннян хотела наградить его парой врождённых духовных сокровищ, но раз Ли Чаншоу сам попросил материалы, няннян просто… сэкономила.
— Довольно.
На троне Святая Нюйва слегка махнула рукой. Промелькнул край облачного рукава, распространяя волну золотистого сияния.
— На сегодня дела закончены, вы двое можете возвращаться.
Золотой свет мигнул, и Святая исчезла.
Это она… поспешила смотреть «финал».
— Кхм, — Дафаши кашлянул. Сейчас он был в полном замешательстве: как бы он ни просчитывал, как бы ни гадал, он никак не мог понять, что же произошло в то краткое мгновение.
Поэтому Дафаши повернул голову и посмотрел на старческое лицо Ли Чаншоу в облике Водного бога…
— Шисюн, поговорим по дороге.
— Хорошо.
Едва выйдя из Дворца Шэнму, Ли Чаншоу не удержался и зевнул.
Дафаши, видя, что тот слишком изнурён, напрямую призвал мощь Тайцзи-ту и, проложив путь вне пределов мироздания, поспешил с Ли Чаншоу обратно к Пяти континентам.
— Неужели битва у горы Яошэн отняла столько душевных сил? — заботливо спросил Дафаши.
Ли Чаншоу вымученно улыбнулся и вздохнул:
— Прошу вас, шисюн, доставьте меня в секту Дусяньмэнь. Что касается Небесного двора, я отправлю бумажное воплощение доложить Его Величеству Небесному Императору.
Дафаши послушно сменил маршрут и, следуя доброй традиции спрашивать о том, чего не понимаешь, с улыбкой сказал:
— Мне и впрямь любопытно, почему Шэнму одарила тебя такими щедротами?
— Это…
Перед глазами Ли Чаншоу невольно предстал образ няннян-Святой, которая, растянувшись у пруда и покачивая змеиным хвостом, то и дело издавала смешки. Он поспешно тряхнул головой, стирая эту картину, которой ни в коем случае нельзя было делиться.
Предупреждение Красным расшитым шаром2!
— Я… сочинил несколько стихотворений для Шэнму-няннян. Шэнму-няннян обрадовалась и наградила меня.
Стихотворений?
Дафаши поджал губы и нахмурился — его и без того странные представления о няннян-Святой пополнились новыми деталями.
Тогда Дафаши рассмеялся:
— А ну-ка, продекламируй что-нибудь и мне, посмотрю на твой уровень!
Ли Чаншоу: «…»
Предыдущий предшественник-гуляка, воровавший чужие стихи, уже был стёрт Небесным Дао! У таких вещей есть своя карма, нельзя ими разбрасываться!
— Маньхуа для няннян-Святой всё равно не разойдётся повсюду, так что всё будет в порядке.
— Шисюн, давайте в другой раз, как-нибудь в другой раз. Я и впрямь смертельно устал душой.
Дафаши не стал настаивать. Хотя у него остались сомнения, расспрашивать дальше он не стал.
Через полчаса они были на пике Сяоцюнфэн.
- 想桃子 (xiǎng táo zi) — китайское интернет-сленговое выражение, означающее «раскатать губу» или мечтать о чём-то несбыточном. ↩︎
- 红绣球 (hóng xiù qiú) — Красный расшитый шар, один из мощнейших магических артефактов богини Нюйвы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
