Юцинь Сюанья немедленно достала две пилюли противоядия, подаренные Ли Чаншоу, и сунула их в рот.
Скрывавшийся под землей Ли Чаншоу взмахнул длинными рукавами, и в разных частях города поднялся сильный ветер. Устремляясь снизу вверх, он увлек в небеса черные туманы, которые уже готовились разойтись по округе.
— Ха-ха-ха-ха!
Женщина в лицевой маске, закинув голову, громко расхохоталась. В этот миг её ничуть не заботило то, что выпущенный ею ядовитый туман был необъяснимым образом унесен прочь. В её глазах, которые должны были быть прозрачными и одухотворенными, пылала жгучая ненависть, когда она в упор уставилась на Юцинь Сюанья.
— И для тебя настал этот день!
Юцинь Сюанья стояла, сжимая меч; поджав правую ногу, она кончиком левой ноги опиралась на один из летящих мечей. Подол её платья и длинные волосы легко танцевали в ночном небе. Не проронив ни слова, она снова бросилась к месту, где были загнаны в ловушку её мать и жена старшего брата.
Женщина в маске негромко выкрикнула:
— Остановите её! Схватите её живой и доставьте ко мне, я хочу убить её собственными руками!
Многие бессмертные в городе, сражавшиеся на стороне этой женщины, слегка нахмурились. Все они пришли в мир смертных ради собственной выгоды, и никому не хотелось подчиняться приказам этой истинной бессмертной, которая с первого взгляда выглядела «злодейкой». Однако, вспомнив полученные ранее распоряжения и угрозы, они были вынуждены снова вступить в бой.
Юцинь Сюанья вновь оказалась в кольце врагов, но благодаря мастерству управления мечом и тайной поддержке Ли Чаншоу, она выстояла, сражаясь против множества противников.
Тени бессмертных теснились друг на друге, свет мечей то взмывал, то падал. Магические техники призывали гром и ветер, а единственный меч, ослепительный и решительный, потрясал весь город.
В разгар ожесточенной битвы налетел артефакт в форме челнока и с силой ударил Юцинь Сюанья в спину. Удар заставил её пошатнуться, но она через силу сдержала подступившую к горлу кровь, и её зарожденная душа быстро восстановила контроль над почти рассеявшейся бессмертной силой.
Вскоре на теле Юцинь Сюанья появилось еще несколько ран. На её нежно-голубом платье — одном из двух её любимых — прибавилось прорех, а кончики просто собранных длинных волос слегка опалились и покрылись кристалликами льда…
Сражаться в одиночку против толпы в конечном счете было тяжело, тем более что среди врагов находились один или два противника, чья сила приближалась к царству небесного бессмертного.
Внезапно снова раздался пронзительный смех женщины в черном одеянии и полумаске. Её слова одно за другим вонзались в уши Юцинь Сюанья, словно она пыталась заставить её сердце Дао дрогнуть.
— Юцинь Сюанья, знаешь ли ты, кто сегодня истребил твой род Юцинь? Это я! Это я!
— Твоему отцу-ван отсек голову стражник, которым управляла я. Формации на городских стенах убрала тоже я. План ночного внезапного нападения также предложила я!
— Знаешь ли ты, почему? Знаешь ли ты, кто я! Знаешь ли ты, какую ярость и ненависть я копила все эти годы!
Юцинь Сюанья, поджав губы, хранила молчание. Она продолжала сражаться с окружавшими её бессмертными, но в её глазах читалась крайняя тревога.
У ног женщины в маске густые черные тени уже перебили стражников, охранявших её мать и жену старшего брата. Десяток с лишним женщин в роскошных одеяниях вот-вот должны были встретить клинки этих теней.
— Меч!
Юцинь Сюанья негромко выкрикнула, ловко уклонившись от нескольких летящих вспышек света. Шестнадцать бессмертных мечей вернулись ей за спину, и на них нежно-голубое пламя застыло ледяными кристаллами, сияя подобно огромной снежинке.
Она закрыла и открыла глаза; шестнадцать бессмертных мечей за её спиной одновременно задрожали, выпуская тени мечей. За её спиной они распахнулись, словно крылья божественной птицы или хвост павлина.
— Рассеяться!
Она указала пальцами в жесте цзянь-чжи2 вперед, и свет мечей вокруг Юцинь Сюанья неистово разгорелся! Мечи один за другим разлетелись во все стороны!
Окружавшие её фигуры были вынуждены отступить под этим натиском. В прежде непроницаемой линии обороны появилось несколько брешей!
«И-луань-цзи-ши1, яйцо разобьется, а камень останется невредим».
«В жизни, как и в битве при совершенствовании, нужно уметь приспосабливаться. Битва — это не просто состязание в бессмертной силе».
— Ветер… — прошептала Юцинь Сюанья.
В её сердце Дао вспыхнула искра озарения. Её стройная и высокая фигура, оседлав ветер, взмыла вверх на мече, оставляя за собой бледно-зеленые следы. Казалось, она сама слилась с ветром.
— Остановите её! — взревел один из бессмертных. Десятки лучей света устремились вперед, преграждая Юцинь Сюанья путь.
Однако Юцинь Сюанья внезапно сменила направление в воздухе, описав дугу. Проскользнув мимо двух бессмертных, она направила два парящих рядом меча. Лишенные, казалось бы, всякой опоры, они легко пронзили грудь этих истинных бессмертных, задев их зарожденные души.
За её спиной расцвели кровавые брызги, которые тут же развеял легкий ветерок. Юцинь Сюанья даже не обернулась, её взор был прикован к женщине в черном одеянии и полумаске.
Оседлать ветер!
Рассечь волны!
Волосы Юцинь Сюанья больше не развевались, она была подобна легкому дикому гусю. Преследовавшие её фигуры остались далеко позади!
Уголки губ той женщины непрерывно подергивались, в её глазах вспыхнул свирепый блеск. Она издалека метнула в Юцинь Сюанья длинный кнут, который в полете превратился в гигантского питона с мелкой красно-черной чешуей. Змея разинула пасть, готовясь поглотить Юцинь Сюанья.
Тот легкий ветерок, что она почувствовала на пути сюда…
«Вот оно как».
В глазах Юцинь Сюанья промелькнул звездный свет. Она мягко подняла левую руку, сложив пальцы в жесте «орхидеи». Шестнадцать бессмертных мечей прилетели вместе с ветром и дважды обернулись вокруг её пальцев. Перед ней внезапно поднялся горизонтальный смерч!
Узкий конец смерча начинался у кончиков её пальцев, а другой расширялся до десятков чжанов в диаметре, мгновенно поглотив красно-черного питона!
Вслед за этим мечи вошли в поток ветра!
Свет мечей в вихре пришел в движение, и в мгновение ока свирепый питон был разорван в клочья. Смерч распался, превратившись в порывы бешеного ветра, разлетевшегося во все стороны…
В глазах женщины в маске отразилось смятение!
Фигура Юцинь Сюанья неведомым образом уже оказалась в сотне чжанов от неё!
Юцинь Сюанья подалась вперед, сложив пальцы правой руки в жесте цзянь-чжи. В её взгляде была лишь решимость. Перед её пальцами мечи один за другим притянулись друг к другу — от свободного строя до плотного сцепления, — превратившись в один огромный меч, охваченный оранжевым пламенем!
— Собраться!
Поднялся ветер, пламя неистово взметнулось!
Фигура Юцинь Сюанья, которая до этого казалась «медленно» парящей, с формированием огромного меча вновь резко ускорилась. Предсмертный рывок занял лишь мгновение, и она превратилась в огненный метеор, летящий прямо в хрупкую фигуру женщины в маске!
В ней не было жажды убийства или лишней ненависти; только непоколебимая решимость и глубоко запрятанное чувство безысходности.
Женщина в черном одеянии и маске внезапно странно улыбнулась. Перед лицом такой атаки она, казалось, оставила всякую защиту.
В её руке появился иссиня-черный челнок, который она небрежно швырнула вниз, целясь в дюжину женщин, укрытых защитным светом…
Лицо Юцинь Сюанья изменилось, её сердце Дао содрогнулось, и она мгновенно вышла из того чудесного состояния озарения.
Когда огромный меч был всего в трех чжанах от женщины в маске, Юцинь Сюанья без малейших колебаний выпустила его. Меч устремился вперед сам по себе, а она сама бросилась вниз.
Женщина в маске изо всех сил рванулась в сторону. Меч все же задел её плечо, и её отбросило назад; половина её тела была почти разрублена ударом. Однако ценой этого маневра ей удалось избежать гибели.
Юцинь Сюанья же, преследуя черный челнок, успела схватить его у самой земли.
На поверхности челнока уже проступили перекрещивающиеся трещины, но на этот раз из него вырвался не ядовитый туман, а длинные языки черного пламени —
Бум!
Юцинь Сюанья мгновенно поглотило черное пламя. Многочисленные черные тени, осаждавшие барьер бессмертного света, в этот миг тоже начали стремительно отступать…
- И-луань-цзи-ши (以卵击石, yǐ luǎn jī shí) — бить яйцом о камень; действовать безрассудно, обрекая себя на верную гибель. ↩︎
- Цзянь-чжи (剑指, jiànzhǐ) — «мечевидные пальцы», жест в даосских практиках, когда указательный и средний пальцы выпрямлены вместе, имитируя лезвие меча. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
