— Стало быть, его можно только отправить в восемнадцать слоев ада.
Но облегчить его страдания всё же можно, это в рамках дозволенного Небесным Дао.
Ли Чангэн медленно кивнул и спросил Юцинь Сюанью:
— Шимэй, что скажешь на это?
— Это и так доставило много хлопот уважаемым господам из Дифу, — Юцинь Сюанья сложила ладони в даосском приветствии. — Благодарю тебя, шисюн, и благодарю вас, господа посланники.
— Не нужно церемоний, и-го-го!
Ли Чангэн посмотрел на Ню Гэ и его напарника и добавил:
— Раз уж его отправят в восемнадцать слоев ада, нельзя ли проявить снисхождение и позволить нам двоим понаблюдать со стороны? Пусть моя шимэй проводит отца в последний путь, чтобы окончательно разорвать узы с миром смертных и исполнить дочерний долг.
— Это можно, — согласился Ню Гэ, но тут же с некоторым беспокойством добавил: — Только вот, мы помогли лишь этим, а приняли от даою столько даров… Очень просим тебя, даою, не говори об этом господину Тота Ли Шуйшэню.
— Не беспокойтесь, друзья даою, — Ли Чангэн похлопал себя по груди. — Я ни за что не скажу об этом Тота Ли Шуйшэню!
Только тогда Ню Гэ и его напарник окончательно успокоились. Глядя на полученные горы приправ, они невольно расплылись в улыбках и повели двух учеников секты Дуэ в город Фэнду.
Ню Гэ и его напарник и без того занимали определенное положение среди народа Ву, а в последние годы, благодаря тесной дружбе с Тота Ли Шуйшэнем из Небесного двора, Дифу стал ценить их еще больше. Стоило этим двум «звездам» подземной канцелярии замолвить слово, как вопрос с душой правителя смертного царства — чтобы тот меньше страдал в восемнадцати слоях ада — решился сам собой.
Когда Ли Чангэн выпустил из другой жемчужины души нескольких десятков стражников…
Должно быть, чувствуя неловкость из-за обилия приправ, Ню Гэ и его напарник проявили необычайное рвение, даже слегка переусердствовали. Они немедленно вызвали отряд стражников преисподней, чтобы те распорядились душами и обеспечили им перерождение в хороших семьях.
Ню Гэ даже с энтузиазмом расспрашивал стражников, нет ли у них особых пожеланий — например, если в этой жизни быть мужчиной оказалось слишком утомительно, то в следующей можно с помощью Книги Жизни и Смерти сменить пол на женский.
Истинный дух не имеет постоянной природы.
Ли Чангэн моргнул. Похоже, у Юйди-лао-е в будущих перерождениях во время испытаний появятся новые пункты программы! Можно будет придумать для Его Величества что-нибудь новенькое.
Кхм, вернемся к делу.
Главной задачей на сегодня формально было распоряжение душой старого вана. Ли Чангэн вместе с Юцинь Сюаньей следовал за Ню Гэ и его напарником. Они тайно пробрались в один из дворцов Яньвана, и вскоре душу отца Юцинь Сюаньи привели к главному судье…
Ню Гэ и его напарник тут же подскочили к нему и что-то зашептали на ухо. Великий судья взглянул на стоящего в углу Ли Чангэна и спокойно кивнул.
— Раз просит ученик святой секты учения Людей и почитаемый Тота Ли Шуйшэнем младший из учения Людей, то можно обойтись без трех устрашений и пяти испугов1.
Судейский молоток, до этого высоко поднятый, мягко опустился. Великий судья отбросил давящую ауру и звучно объявил:
— Большие и малые бесы, прочь. Правитель царства Хунлинь, что стоит перед залом, подними голову. Эй, проверить его личность…
Судебное разбирательство шло своим чередом. Вскоре судья получил свиток и начал перечислять грехи прошлого воплощения старика в парчовых одеждах, стоявшего на коленях…
Спустя некоторое время Юцинь Сюанья поджала губы и нахмурилась, глядя на отца. В ее глазах теперь читались лишь бессилие и стыд. Этот ван умудрился совершить абсолютно все прегрешения, на которые только способен правитель страны…
Ли Чангэн какое-то время слушал, качая головой, и продолжал исследовать всё вокруг своим бессмертным сознанием. Он пришел сюда в облике ученика учения Людей, разумеется, не только ради престарелого отца Юцинь Сюаньи.
Теперь, если он являлся в Дифу как Тота Ли Шуйшэнь, он уже не мог увидеть истинных проблем города Фэнду. Стоило Тота Ли Шуйшэню показаться в призрачном мире, как канцелярия Дифу тут же очищала улицы, словно готовясь к министерской проверке, и скрывала все мелкие огрехи. А эти скрытые сведения были крайне важны для Ли Чангэна — они были ключом к его плану «Реформации Дифу».
Ли Чангэн вычислил, что в Дифу можно обрести великую заслугу, но Дифу не чета клану Драконов. Драконы, присягнув на верность Небесному двору, преодолели множество препятствий, и вначале их настрой напоминал Пань Цзиньлянь, которую насильно выдали за У Далана. Отношения же Дифу с Небесным двором больше походили на то, как Пань Цзиньлянь сама распахнула окно и, увидев проходящего внизу почтенного господина Симэня, бросила в него палку… Сплошная инициатива2.
Ли Чангэн долго размышлял и просчитывал варианты, придя к выводу, что заслуга Дифу, вероятно, кроется в его текущих проблемах. Нужно иметь глаз, наметанный на поиск изъянов: если собрать воедино все мелкие недочеты Дифу, они и составят одну большую проблему.
К слову сказать, старик Чжао ушел и не вернулся. Неизвестно, как продвигаются его переговоры со Святой Матерью Цзиньгуан. Ли Чангэн на время отложил эту мысль. Один из его бумажных даосов ждал в заднем зале храма Морского Бога, так что дела старика Чжао не пострадают. Быть может, когда Гунмин и Цзиньгуан заговорили о расставании, они снова вспомнили о чувствах друг к другу и решили попробовать еще раз… Такое тоже не исключено.
Великий судья перечислил все вины старого отца Сюаньи и вынес обычный приговор: отправить в восемнадцать слоев ада на три тысячи лет, и лишь после этого позволить переродиться.
Затем стражники повели душу старого вана к Бессмертному острову реинкарнации. Ню Гэ и его напарник вместе с Ли Чангэном и Юцинь Сюаньей следовали за ними на расстоянии. На этот раз они не пошли к Кругу Шести Путей, а направились к самому краю острова, к темно-красному обрыву.
Из-под обрыва вылетели два черных луча, превратившихся в угольно-черные цепи. Стражники перехватили их, заковали запястья старого вана царства Хунлинь и посмотрели на стоявших рядом Ню Гэ и его напарника.
— Му-у! — промычал Ню Гэ. — Скажите напоследок пару слов.
— Благодарю, — тихо отозвалась Юцинь Сюанья. Она опустилась на колени перед старым ваном и замерла, не произнося ни звука.
Из горла старого вана вырвалось несколько хрипов. Только сейчас он увидел Ли Чангэна и Юцинь Сюанью, всё это время следовавших сзади. Подсознательно он хотел молить о спасении, но не проронил ни слова. Он лишь посмотрел на Ли Чангэна, кивнул ему, сам развернулся и раскинул руки.
Цепи медленно поползли вниз с резким, режущим уши скрежетом. Фигура старого вана скрылась в бескрайней бездне. Снизу донеслись душераздирающие крики, словно дверь на миг распахнулась и тут же захлопнулась. У обрыва снова воцарилась тишина. Глухой свист ветра принес стоны издалека. Ли Чангэн стоял, заложив руки за спину, рядом с Юцинь Сюаньей, которая всё еще неподвижно стояла на коленях.
Вскоре Ли Чангэн произнес:
— Сюанья, пора возвращ…
Динь-дилинь…
Чистый звон колокольчика коснулся слуха, и перед глазами Ли Чангэна всё внезапно поплыло. В его сознании возникла картина: гладкая, как зеркало, озерная гладь, окруженная густым белым туманом. На поверхности озера лежала женщина в черном газовом платье. Ее кожа была белой, словно нефрит. Присмотревшись, он увидел, что ее лодыжки, запястья, шея и талия опутаны тонкими серебряными цепями.
Она плакала с закрытыми глазами, слезинка за слезинкой скатывались из уголков ее глаз. Губы ее что-то шептали, но Ли Чангэн не мог разобрать…
Необъяснимая печаль заполнила его сердце. С этим бумажным даосом ничего не случилось, но у настоящего тела, находившегося в далеком уголке секты Дуэ, глаза внезапно повлажнели. В самой глубине души он услышал слабый, хриплый голос:
«Спаси меня».
— Шисюн, давай возвращаться.
Голос Юцинь Сюаньи раздался совсем рядом. Ли Чангэн мгновенно пришел в себя. Увиденная картина тут же растаяла, но чувство печали еще долго кружило в его сердце, не желая утихать.
- три устрашения и пять испугов (三吓五惊, sān xià wǔ jīng) — традиционные методы допроса грешников в загробном мире для подавления их воли перед судом. ↩︎
- Пань Цзиньлянь (潘金莲, Pán Jīnlián) — литературный персонаж, чей образ связан с супружеской изменой; она убила мужа У Далана (武大郎) ради связи с богачом Симэнь Цином (西门庆). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
