Ли Чаншоу, стоя рядом, с улыбкой произнес:
— В самом деле, это так.
Святая Матерь Цзиньгуан, которая по сравнению с их прошлой встречей стала выглядеть куда более зрелой и рассудительной, тоже смущенно улыбнулась…
Она действительно ничем не могла помочь.
Ли Чаншоу подождал еще немного и прямо спросил Чжао Гунмина:
— Лаогэ, ты видел Хоуту-няннян в древние времена?
— Конечно, — в глазах Чжао Гунмина отразились воспоминания, он погладил бороду и усмехнулся. — Хоуту-няннян обладала великодушным и милосердным сердцем. Даже во время войны ведьм и демонов она почти всегда оставалась в обороне и редко опускалась до убийств. Мне даже выпала честь обсуждать с ней Дао, но, к сожалению… Впрочем, не о чем тут сожалеть. Она просто сделала свой выбор, пожертвовав собой ради живых существ и племени ведьм.
Пока Чжао Гунмин говорил, Ли Чаншоу уже притянул к себе кисть и тушь и несколькими штрихами набросал профиль.
— Лаогэ, ты узнаешь этого человека?
— Разве это не Хоуту-няннян? — улыбнувшись, спросил Чжао Гунмин. — Где ты видел подобное изображение?.. Младший брат, что с тобой? У тебя какой-то странный вид.
Ли Чаншоу медленно выдохнул, отступил на несколько шагов и опустился на свое место.
Казалось, это дело выходит за рамки его ожиданий.
…
Спустя два часа Ли Чаншоу окончательно удостоверился, что скованная женщина в черном платье, источавшая бесконечную печаль над озерной гладью, — это и есть легендарная, преисполненная великой добродетели Хоуту.
Три сделанных им портрета он сначала показал Чжао Гунмину, и тот с полной уверенностью подтвердил, что это Хоуту-няннян. Затем бумажный даос Ли Чаншоу отправился в Дворец Дракона, чтобы расспросить Царя Драконов. Полагаясь на знания этого «живого ископаемого Хунхуана1», он вновь получил подтверждение.
В ходе этого процесса Ли Чаншоу рассказал правду Чжао Гунмину, но кое-что скрыл от Дворца Драконов. Исключительно для того, чтобы обитатели моря не предавались напрасным тревогам.
В заднем зале храма Бога Морей Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньгуан мерили шагами комнату перед Ли Чаншоу; один поглаживал бороду, другая потирала подбородок — оба ломали голову, пытаясь понять, какая тайна скрывается за всем этим.
Чжао Гунмин произнес:
— Если Хоуту-няннян взывает к тебе о помощи, может, с Диском Шести Путей Реинкарнации что-то не так? Но небесные тайны указывают, что в Подземном мире всё спокойно, и нет никаких признаков разрушения.
— А есть вероятность, что это вовсе не Хоуту-няннян просит о помощи? — глаза Святой Матери Цзиньгуан блеснули. — Может быть, это у тебя, Бог Воды… возникли проблемы с сердцем Дао2?
Ли Чаншоу беспомощно улыбнулся и закрыл глаза. Вокруг его бумажного даоса разлилось слабое лазурное сияние, и в воздухе поплыла волна чистейшей, незамутненной рифмы Дао…
Святая Матерь Цзиньгуан восхищенно воскликнула:
— Сотоварищ по Дао, ты, оказывается, постиг Непорочное сердце Дао. Цзиньгуан была неправа в своих словах.
Чжао Гунмин предложил:
— Не пойти ли мне на Остров Трех Фей и не спросить ли их? Если будем думать впятером, это лучше, чем сидеть тут и не находить решения.
— Не стоит, лаогэ, — серьезно возразил Ли Чаншоу. — Чем меньше людей об этом знает, тем лучше, дабы не сеять панику среди живых существ. Я сейчас же отправлюсь к старшему соученику Сюаньду или попрошу разъяснений у Лао-цзюня. Очень прошу тебя и сотоварища по Дао Цзиньгуан никому не упоминать об этом.
— Хорошо!
Чжао Гунмин с суровым лицом дал обещание и тут же начал прощаться вместе со Святой Матерью Цзиньгуан, наставляя Ли Чаншоу не беспокоиться об их делах, а сосредоточиться на столь важном вопросе…
Как только Ли Чаншоу проводил эту пару бессмертных учения Цзе, которым предстояло вершить историю в Хунхуане, его воплощение Бога Воды в Небесном чертоге уже подлетело к дворцу Доушуай.
Лао-цзюня не было во дворце — он отправился странствовать, — но Ли Чаншоу без труда отыскал на заднем дворе сладко спящего Дафаши…
К сожалению, Ли Чаншоу не удалось получить много полезной информации. Он лишь доложил о случившемся Дафаши, обеспечив себе дополнительную защиту от ответственности. Дафаши тоже почувствовал, что всё это крайне подозрительно, а потому призвал Схему Великого Предела и приложил все силы к расчету небесных тайн. В итоге он пришел лишь к одному выводу:
— С Диском Шести Путей Реинкарнации нет никаких проблем.
— Значит, проблема, скорее всего, в самой Хоуту-няннян, — заметил Ли Чаншоу.
Дафаши посерьезнел:
— Хоуту-няннян и есть Диск Шести Путей, а Диск Шести Путей — это Хоуту-няннян, они едины. Если небесные тайны говорят, что с Диском всё в порядке, то и с Хоуту-няннян всё должно быть в норме. Чаншоу, уж не потому ли это, что твои дяди-наставники — Небесный Император и Царица-мать — отправились в мир смертных претерпевать невзгоды, передав тебе все дела Небесного чертога? Может, ты взял на себя слишком много и твое сердце Дао дало сбой?
— Ну… на самом деле мне довольно легко, кхм, я не к тому, что не уделяю внимания делам Небесного чертога, просто дел там сейчас не так много.
Ли Чаншоу с некоторым смущением объяснился и добавил:
— Дафаши, не могли бы вы вместе со мной навестить Шэнму-няннян в ее дворце?
— Это пустяки, — с улыбкой кивнул Дафаши и, не задавая лишних вопросов, сразу согласился.
Редко когда Ли Чаншоу действовал столь стремительно.
Его истинное тело, скрытое внутри бумажного даоса в облике возницы, тайно прибыло во дворец Доушуай, чтобы встретиться с Дафаши. Тот с помощью Схемы Великого Предела мгновенно пронзил пространство и направился во Дворец Святой Матери за пределами небес.
Эти братья-соученики, чье родство еще не было официально объявлено миру, вскоре покинули пределы Пяти континентов и появились в пустоте Вне небес, усеянной звездами.
Дафаши, управляя облаком, вел Ли Чаншоу к яркому сиянию. Не пролетели они и ста ли, как впереди разлился божественный свет, и прямо из воздуха возникли врата, втянувшие их внутрь.
Они вновь оказались в том прекрасном малом мире. Изобилие духовной энергии, освежающий ветерок и доносящийся со всех сторон беззаботный смех мгновенно успокоили сердце Ли Чаншоу.
Навстречу им на двух облачных лодках приплыли две феи. Отдав глубокий поклон, одна из них произнесла:
— Няннян уже знает, зачем прибыли два старших соученика учения Людей. Она просит старшего соученика Сюаньду подождать в зале, сегодня няннян примет только Бога Воды.
Дафаши Сюаньду с улыбкой кивнул и, ничего не говоря, заложил руки за спину и взошел на одну из лодок. Ли Чаншоу почтительно поклонился Дафаши и перепрыгнул на другую лодку.
— Младший брат, не забывай о правилах приличия перед лицом Святой, — напутствовал его Дафаши.
— Не беспокойтесь, старший соученик, — отозвался Ли Чаншоу. Взглянув на несколько стопок книг с картинками в своем артефакте-хранилище, он почувствовал легкую тревогу: «Интересно… как долго на этот раз Святая-няннян продержит меня взаперти?»
Впрочем, был в этом и свой плюс: находясь в павильоне того пустого мира, созданного Святой, он мог потратить больше времени на шлифовку своего состояния духа. Несколько столетий внутри — лишь мгновение снаружи…
Пройдя часть пути вместе, лодки разошлись среди бескрайних дворцовых построек.
Ли Чаншоу привезли к тому самому спокойному озеру. Он высадился на острове посреди воды, встал перед дверью павильона и низко поклонился:
— Ученик приветствует Святую-няннян.
— Входи, — донесся из-за двери слегка ленивый голос. Казалось, Шэнму-няннян только что проснулась.
Ли Чаншоу обернулся, но феи, сопровождавшей его, уже не было. Он поднял руку и толкнул деревянную дверь.
Впереди мерцала тонкая пленка, сияющая семицветным светом. Ли Чаншоу осторожно шагнул внутрь, чувствуя, как бег времени почти замирает, и вновь оказался в той знакомой комнате.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Изначальная пустошь, мир в китайской мифологии до установления нынешнего порядка. ↩︎
- Дао-синь (道心, dào xīn) — Сердце Дао, внутренняя чистота и духовная воля культиватора, определяющие его путь к бессмертию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
