Знакомый бассейн, ширмы, ковры, декорации…
Шэнму Нюйва, сменившая наряд на свободную короткую юбку тепло-желтого цвета, парила сейчас посреди бассейна на надувном матрасе.
Перед ней висела книга с комиксами, вышедшая из-под кисти Ли Чаншоу, а по бокам парили всевозможные фрукты, лакомства и любимый ледяной сок Шэнму Нюйва.
Увидев эту картину, Ли Чаншоу невольно почувствовал желание съязвить.
В Первозданном мире не только не было горчицы, из-за чего путь сашими было невозможно довести до совершенства…
…но и отсутствовал «напиток радости для затворников1», что лишало путь затворничества части удовольствия.
Кхм, пора к делу.
— Няннян…
— Ты всё-таки встретился с Хоуту?
— Угу, — послушно отозвался Ли Чаншоу, опустив голову и не смея смотреть лишний раз. — Я пришёл просить вас, Няннян, развеять мои сомнения.
Богиня в бассейне безучастно спросила:
— Что ты хочешь знать?
Ли Чаншоу пошарил в рукавах и достал три стопки толстых тетрадей.
Богиня в бассейне с хлопком захлопнула книгу в руках, и на её прекрасном, величественном лице расцвела довольная улыбка:
— Говори, что тебя интересует. История Хоуту не является запретной темой, она просто скрыта от глаз, и знают о ней лишь немногие из нас.
Ли Чаншоу отвесил дао-и2 и почтительно переправил стопки рисунков при помощи бессмертной силы.
Затем Ли Чаншоу в подробностях описал всё, что видел прежде, и достал тот самый портрет.
Шэнму Нюйва притянула портрет к себе и, внимательно рассматривая его, с легким выражением бессилия в фениксоподобных глазах вздохнула:
— Ей тоже пришлось несладко.
— Няннян, как это понимать?
Шэнму Нюйва спросила:
— Ты ведь уже входил однажды в Колесо перерождений шести путей?
— Ваш ученик входил туда своим воплощением, — Ли Чаншоу невольно опешил. — Неужели вы не знали об этом, Няннян?
— Если бы я пожелала узнать, то узнала бы, — спокойно ответила Шэнму Нюйва. — Но почему ты решил, что Святой должен каждое мгновение следить за каждым живым существом под небесами?
Ли Чаншоу лишился дара речи:
— Это…
— Хм, чуть не забыла, — Шэнму Нюйва слегка прищурилась, подразнивая его. — У тебя довольно странный нрав. Если бы ты стал Святым, то непременно следил бы за всем сущим в небесах и на земле: сам бы напрашивался на мучения и при этом получал бы от них удовольствие. Разумеется, в нынешнем мире тебе не стать Святым.
— Няннян, ваши слова, сказанные таким будничным тоном, звучат слишком уж удручающе, — произнес Ли Чаншоу. — Няннян, лучше расскажите вашему ученику о Хоуту.
— К чему такая спешка?
Шэнму Нюйва слегка повела подбородком, и Ли Чаншоу обернулся. Он увидел, что угол, где он сидел в прошлый раз, превратился в маленький кабинет.
Низкий столик, подушка для сидения, ширма, курильница для благовоний… Всё было обустроено весьма основательно.
— Раз уж пришёл, нарисуй ещё одну часть. В качестве благодарности я укажу тебе верный путь к обретению великой добродетели в Дифу, чтобы помочь тебе создать золотое тело добродетели. Что скажешь?
Ли Чаншоу спокойно отвесил дао-и, прошел в угол и привычно разложил бумагу, кисти и тушь, достав набор штангенциркулей, лекал и прочих принадлежностей для рисования.
Какое-то время он сосредоточенно рисовал, а затем они возобновили беседу в форме вопросов и ответов. Теперь Ли Чаншоу начал понимать, в чем заключается та самая огромная добродетель, связанная с Дифу.
Вскоре послышался плеск воды. Святая Шэнму Нюйва вышла из бассейна: змеиный хвост превратился в пару ног, а короткая юбка — в длинное золотое платье.
Несмотря на простоту наряда и отсутствие явного величия, присущего Святым, Шэнму Нюйва обладала необъяснимой «аурой», ежесекундно излучая ореол святости.
Она подошла к недавно установленному книжному шкафу и стала бережно расставлять в нём новые тома. Эту мелочь, с которой легко можно было управиться при помощи бессмертных сил, она сейчас выполняла с исключительным усердием.
— Няннян, тот силуэт, что я видел…
— Это Хоуту и в то же время не она, — в голосе Шэнму Нюйва послышалось легкое сожаление. — Ты должен знать, что если живое существо обретает разум, у него появляются и семь чувств…
Кисть в руке Ли Чаншоу замерла, и он мгновенно о чем-то догадался:
— Неужели на Хоуту-няннян повлияли души, уходящие на перерождение?
— Именно так, — мягко ответила Святая Шэнму Нюйва. — Даже если душа перед перерождением выпила отвар Мэн По и лишилась собственных воспоминаний, в ней всегда сохраняется крошечный след семи чувств. Духовные мысли входят в Колесо перерождений шести путей, но не могут сопровождать существо в новой жизни, а потому оставляют этот след в самом Колесе: крупицы радости, гнева, скорби, страха, любви, ненависти или желания. Это не ошибка в работе Колеса перерождений, оно само по себе так устроено. Когда в глубокой древности Хоуту решила воплотиться в Колесо перерождений шести путей, она была готова к подобному, но и мы, Святые, и сама Хоуту недооценили сложность и запутанность чувств живых существ. С годами её божественное сознание почти разрушилось, и ей пришлось полностью слиться с Колесом перерождений без возможности отделиться от него.
Шэнму Нюйва умолкла. Она прислонилась к шкафу и открыла первый том из принесенного Ли Чаншоу набора, после чего продолжила:
— Но существа продолжали перерождаться бесконечно, особенно после того как человеческий род стал главным в мире. Срок их жизни ограничен, и души стали сменяться гораздо чаще. К тому же у людей семь чувств и шесть желаний выражены сильнее, чем у всех прочих рас, что, несомненно, увеличило бремя Хоуту. Но она не жаловалась Небесному Дао и молча терпела, пока однажды…
— Что произошло?
— Место, где она запечатала себя, переполнилось помыслами о семи чувствах, и наружу вышло первое воплощение — та, кого ты встретил: Скорбь Хоуту.
Ли Чаншоу долго не мог прийти в себя. Наконец он тихо спросил:
— Неужели это воплощение заточено под восемнадцатью уровнями ада?
— Верно, — подтвердила Шэнму Нюйва. — Насколько мне известно, на данный момент проявились три воплощения: Скорбь, Ненависть и Желание. Скорбь — самая тихая из них, поэтому она заточена под восемнадцатью уровнями ада. Ненависть же и Желание Хоуту удерживает внутри Колеса перерождений.
Ли Чаншоу невольно спросил:
— А что будет, если проявятся все семь воплощений?
— Хоуту окончательно потеряет себя: одно разделится на семь, и её воля распадётся, — Шэнму Нюйва сделала паузу. — Она полностью превратится в дух магического артефакта Небесного Дао, но для самого Дао это не сулит ничего хорошего. Если ты сможешь придумать способ помочь Хоуту пережить этот кризис, Небесный Дао непременно одарит тебя огромной добродетелью.
Ли Чаншоу горько усмехнулся:
— Даже великие Святые ничего не могут поделать, что же тогда под силу вашему ученику?
— Нет, ты отличаешься от нас, — Шэнму Нюйва продолжала листать книгу, словно невзначай давая Ли Чаншоу подсказку. — Такие странные идеи в Первозданном мире могут возникнуть, пожалуй, только у тебя. Возможно, именно поэтому Хоуту через свою Скорбь обратилась за помощью именно к тебе.
Ли Чаншоу на мгновение задумался и снова спросил:
— Хоуту-няннян и тот старший Лан-лифэй…
— Никак не связаны… Ты собираешься рисовать или нет?
— Рисую, рисую. Няннян, позвольте мне привести мысли в порядок и поискать вдохновение, — Ли Чаншоу ответил согласием и, склонив голову, принялся за работу.
- Чжайчжай куайлэшуй (宅宅快乐水, zháizhái kuàilè shuǐ) — сленговое название Кока-колы, буквально «вода радости для затворников-домоседов». ↩︎
- Дао-и (道揖, dào yī) — традиционный даосский жест приветствия: поклон со сложенными перед собой руками. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
