Глава триста девяносто восьмая: Роскошный состав
— Так вот… нужно как минимум семь мастеров, чтобы подавить или сдержать проявление воплощений Семи чувств в полную силу. Эти семь мастеров должны обладать достаточной мощью, и их Дао-сердце не может иметь серьёзных изъянов. Им нужно быть способными противостоять силе резонанса Семи чувств внутри диска Шести путей перерождения…
Дафаши на мгновение задумался, опустив голову, а затем поднял взгляд:
— Шиди, не сходить ли тебе в дворец Доушуай и не поговорить ли там? С твоим трёхдюймовым негнущимся языком1, возможно, ты сможешь убедить учителя вмешаться!
Напрямую просить святого о вмешательстве…
Хотя Ли Чангэна и прельстило это предложение, он понимал, что это лишь несбыточные фантазии. Святой-старец, возможно, и вмешается, но только после того, как они двое потерпят неудачу, и он явится, чтобы прибрать за ними последствия. Иначе какой толк святому-старцу взращивать их, своих учеников?
В таком случае их, скорее всего, будет ждать та самая «награда, которую больше всего любит Линъэ»…
— Старший брат, если бы учитель хотел действовать лично, зачем бы он направлял нас сюда?
— Я просто пошутил. Ты, шиди, отправляйся к учению Цзе, а я наведаюсь к учению Чань.
Дафаши тщательно взвесил слова и наставительно произнёс: — Даже если уровень совершенствования, магическая сила или духовные сокровища будут в чём-то недостаточны, главное, чтобы разум и Дао-сердце могли противостоять резонансу Семи чувств. В особенности разум не должен иметь явных изъянов или одержимостей, иначе воплощения Семи чувств непременно этим воспользуются.
Ли Чангэн сказал:
— Я хочу попросить о помощи старшего брата Добао, Чжао Гунмина-лаогэ и Юньсяо-сяньцзы. Если всё пройдёт гладко, возможно, удастся привлечь и четвёртого… Насколько тебе известно, кто ещё из мастеров учения Цзе подходит для этой задачи?
— Пожалуй, У Дан и Цзиньлин-шицзе, — задумчиво ответил Великий Маг Сюаньду. — Линъя Сянь тоже мог бы подойти, но спутники-бессмертные третьего шишу обычно не участвуют во внешних делах. Поскольку сейчас мы помогаем Хоуту-няннян и это деяние пойдёт на благо всем живым существам, будет правильнее пригласить личных учеников двух шишу.
— Хорошо, — Ли Чангэн склонил голову в знак согласия и проводил взглядом Дафаши, который, пронзив пространство, покинул озеро Лейху.
Его истинному телу не нужно было никуда перемещаться. Повесив над головой Башню-сяньшэна и усевшись на берегу озера, поджав ноги, он левой рукой поддерживал травяное кольцо, спокойно и сосредоточенно выстраивая дальнейшие шаги.
Уверенность в успехе составляла примерно девяносто один-девяносто два процента. Поскольку требовалось одновременное участие нескольких мастеров, существовало слишком много неконтролируемых факторов с обеих сторон, но при уверенности выше девяноста процентов уже можно было рискнуть.
Почему плач прекратился?
Ли Чангэн повернул голову и посмотрел на двух Яньцзюней в десяти чжанах от него…
— Старший брат, как я посмел, как я только посмел напасть на тебя! Я заслуживаю смерти, я бессилен, хрупок и труслив. Моя жизнь — лишь трата продовольствия племени. Предок сейчас так страдает, а я ничем не могу помочь!
— Второй брат, не говори так. Это всё моя ответственность. Ведь тот ведьмак, который больше всего заслуживает смерти — это я, это я!
Опять сменили репертуар?
Опасаясь, что два мастера племени Ведьм действительно встанут на путь, с которого нет возврата, Ли Чангэн своевременно вмешался и перенёс Чуцзян-вана и Циньгуан-вана за пределы озера Лейху, чтобы они сначала остыли снаружи. Позже помощь двух Яньцзюней ещё понадобится, это тоже было довольно важным звеном.
[Начнём]
Убрав травяное кольцо и сложив руки в печатях, Ли Чангэн окутался мерцающим светом. В его сознании вновь возникли выстроенные в ряд картины: бумажные даосы в разных частях Пяти Континентов пробудились и вылетели из своих укрытий.
Они поднимались в небеса и спускались в моря, разыскивая бессмертных и духов.
В тайной комнате внутри горы Сяоцюнфэн Ли Чангэн, склонившись над столом с кистью в руке, быстро составил полный план действий, назначив точное время:
Через три дня, в чэньши2, третья четверть.
Это был самый критический момент. Поскольку связь между внутренним и внешним пространством диска Шести путей перерождения была невозможна, все последующие шаги должны были строго следовать единому расписанию.
Установив этот временной ориентир, Ли Чангэн немедленно начал созывать божественных посланников через статуи в пределах влияния учения Морского Бога…
В поместье Водного Бога в Небесном чертоге бумажный даос Водного Бога вылетел на облаке и поспешил к залу Тунмин. В Восточном море Ли Чангэн встретился с Царём драконов Восточного моря в том самом величественном зале, пронизанном атмосферой скуки. В секте Дуэсянь Ли Чангэн отправился в зал Дуэсянь, разыскал главу своей секты и о чём-то вполголоса с ним заговорил…
В то же время другой бумажный даос Водного Бога на облаке прибыл на остров Цзиньаодао.
«Празднование расставания», устроенное Чжао Гунмином, уже подошло к концу — в конце концов, всё готовилось в спешке, и пышного пиршества не устраивали. Но Чжао Гунмин ещё не покинул остров Цзиньаодао; он всё ещё пил вино в пещере Уюнь-дасяня в компании близких друзей и нескольких личных учеников учения Цзе.
К счастью, Добао-даожэнь и Святая Матерь Цзиньлин тоже были здесь, что избавило Ли Чангэна от лишних разъездов.
Ли Чангэна доставили сюда через земляной туннель. Он первым делом отвесил поклон более чем десяти присутствующим бессмертным, не садясь за стол, с серьёзным лицом произнёс:
— Прошу прощения, что прерываю ваше веселье, старшие братья и сёстры. Подземелье в опасности, в диске Шести путей перерождения произошли изменения, Великая Благодетельница Хоуту оказалась в плену Семи чувств всех живых существ. По велению учителя мы с Дафаши предприняли попытку исправить положение, но, войдя в диск Шести путей перерождения, не смогли противостоять силе Семи чувств и были вынуждены с позором отступить. Нам нужна помощь мастеров, способных выдержать резонанс Семи чувств. Посему я, ученик учения Людей Ли Чангэн, прошу старшего брата Добао, Гунмина-лаогэ и Святую Матерь Цзиньлин прийти на помощь и помочь Хоуту-няннян преодолеть это испытание.
— Что случилось? — немедленно поднялся Чжао Гунмин, отбросив палочки для еды, и поспешно спросил: — В каком состоянии Хоуту-няннян?
— На данный момент она всё ещё держится из последних сил, — Ли Чангэн сделал паузу и с горькой усмешкой добавил: — Но пытка Семью чувствами привела к вынужденному разделению на их воплощения, и каждое из них пожирает разум Хоуту-няннян. Чтобы сохранить стабильность диска Шести путей перерождения, Хоуту-няннян добровольно приняла на себя скорбь всего сущего…
— Хватит ли нас троих? — Добао-даожэнь встал, его полноватое лицо приняло величественное выражение. — Я сейчас же созову всех младших братьев и сестёр, и мы вместе отправимся в Подземелье на помощь!
— Нельзя, старший брат, — поспешно возразил Ли Чангэн. — Во-первых, об этом деле нельзя разглашать, чтобы не вызвать панику среди живых существ или не стать жертвой чьих-то расчётов. Во-вторых, резонанс Семи чувств — дело крайне непростое. Мы с Великим Магом, войдя в диск Шести путей перерождения, столкнулись лишь с двумя чувствами — Злом и Желанием, и только под защитой карты Тайцзиту и башни Сюаньхуан смогли выбраться целыми. Если у того, кто войдёт в диск Шести путей перерождения, в Дао-сердце возникнет хоть малейшая тень странности, воплощения Семи чувств тут же этим воспользуются!
— Значит, это дело только для нас, — Святая Матерь Цзиньлин поднялась с места, её золотое платье негромко зазвенело. — Остальное обсудим по дороге, сначала — в Подземелье.
Ли Чангэн отвесил поклон и добавил:
— Есть ещё одно дело, которое я хотел бы осуществить силами учения Цзе. Старший брат Добао, пожалуйста, взгляните на это послание.
С этими словами Ли Чангэн с помощью бессмертной силы направил к нему нефритовую печать. Добао-даожэнь поймал её, внимательно прочитал и усмехнулся:
— Пустяки. Поручим это… Цзиньгуан?
— Я здесь! — Святая Матерь Цзиньгуан, присутствовавшая на этом «прощальном пиру», тут же вскочила и приняла нефритовую печать, переданную Добао-даожэнем.
Добао наставительно произнёс:
— Сделай всё в точности так, как просит Чангэн. В течение трёх дней распространи эту весть по всем Трём мирам, среди всех бессмертных сект, связанных с нашим учением Цзе. Если какая-либо секта учения Цзе не совершит обряд поклонения в назначенный срок — изъять у них все техники и каноны нашего учения! Чангэн крайне редко о чём-то просит, значит, это дело необычайной важности, ни в коем случае нельзя проявлять небрежность.
Святая Матерь Цзиньгуан немедленно приняла приказ, поклонившись:
— Да! Не беспокойтесь, Дашисюн!
Ли Чангэн сказал:
— Прошу вас троих отправляться прямиком в Подземелье. Чуть позже туда прибудут двое или трое старших братьев из учения Чань. Мы стремимся к тому, чтобы всё прошло без единой ошибки.
— Наконец-то нашлось дело, ради которого объединятся силы трёх учений, — Чжао Гунмин тихо вздохнул и вновь отвесил поклон Святой Матери Цзиньгуан. Та присела в реверансе, отвечая на поклон, что поставило точку в их прошлых отношениях.
Добао-даожэнь открыл неподалёку проход и, бросив «идём», эффектно прыгнул в пустоту земляного туннеля. Когда Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин один за другим вошли в проход, бумажный даос Ли Чангэна поклонился остальным бессмертным учения Цзе и поспешно покинул пещеру Уюнь-дасяня, направляясь к острову Саньсяньдао.
Конечно же, он собирался пригласить Юньсяо-няннян.
Если говорить о самосовершенствовании состояния духа, нельзя сказать, что Юньсяо среди множества бессмертных учения Цзе в одиночку оставила пыль далеко позади1, но она определенно была самой подходящей кандидатурой из тех, о ком мог подумать Ли Чаншоу для противостояния силе Семи Эмоций.
К тому же, Золотой ковш Изначального Хаоса Юньсяо-сяньцзы также являлся великим сокровищем и вполне мог проявить чудесную эффективность.
Снова добравшись до того скопления морских облаков и тумана, Ли Чаншоу ощутил в сердце необъяснимую робость.
Он и вправду крайне редко по собственной воле посещал остров Саньсянь, да и в этот раз прибыл лишь для того, чтобы обратиться с просьбой…
Хм, действительно, всё это выглядело слишком уж пассивно.
- И-ци-цзюэ-чэнь (一骑绝尘, yī qí jué chén) — «один всадник оставляет пыль далеко позади»; идиома, означающая абсолютное превосходство, когда остальные не могут даже приблизиться к лидеру. ↩︎
- Чэньши (辰时, chénshí) — время с 7 до 9 утра по традиционному китайскому исчислению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
