— Юнь-сяньцзы? Кто это? Сяо Шоушоу привел кого-то в обитель из внешнего мира?!
В игорном зале Цзю Цзю, едва услышав эту новость, застыла в крайнем изумлении, да и Цзю Юйши, стоявшая рядом, была застигнута врасплох.
Лишь истинная пранаставница пика Сяоцюн, Цзян Линьэр, с усмешкой обратилась к прибежавшей с вестью Сюн Линли:
— Вы что же, совсем не пользуетесь бессмертным восприятием, чтобы следить за происходящим вокруг?
Цзю Цзю и Цзю Юйши послушно покачали головами, а Сюн Линли лишь склонила голову набок…
— А это что такое?
— Прикосновение изначального духа! Чутьё, которым обладает каждый практикующий культиватор!
Цзян Линьэр бессильно хлопнула себя по лбу, совершенно не зная, как отчитывать этих «цветов жизни», совершенствующихся в горах. Цзю Цзю последние несколько десятилетий никуда не выбиралась и окончательно утратила всякую бдительность.
— Э? — удивилась Цзю Цзю. — Почему я вижу только Линъэ и Сяо Шоушоу? Перед Линъэ какое-то облако тумана.
— Это искуснейшая техника отвода глаз, глупышка!
Цзян Линьэр покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
Цзю Цзю поспешно спросила:
— Супруга наставника, как выглядит та женщина?
Цзян Линьэр фыркнула:
— Ты говоришь так, будто я могу видеть сквозь этот туман.
Цзю Цзю невольно закатила глаза.
— Она непередаваемо прекрасна, — добавила Сюн Линли, стоя в дверях. — Когда я заносила чай, я просто остолбенела… Она такая… такая, что я даже не знаю, как описать. Двоюродный брат так нежен с этой сяньцзы, а Линъэ, кажется, даже называет её цзецзе.
— Что?!
Голос Цзян Линьэр дрогнул от возмущения. Она, до этого небрежно развалившаяся в кресле, мгновенно выпрямилась и, стиснув зубы, прошипела:
— А как же порядок первенства? Как Сяо Чаншоу мог позволить Линъэ называть кого-то другого цзецзе? Линъэ же была первой! Хм, я не собиралась шпионить за чужой частной жизнью, но теперь я, как пранаставница, больше не намерена это терпеть! Смотрите!
Сказав это, Цзян Линьэр слегка взмахнула рукой, и в комнату влетели два опавших листа, зажатые между её пальцами. Она применила технику «Лист, скрывающий взор», приложив листья к глазам. Те засияли зеленым светом, и теперь Цзян Линьэр видела сквозь густые заросли троих людей, пьющих чай у озера.
Сяньцзы, которую раньше нельзя было рассмотреть даже с помощью бессмертного восприятия, наконец явила свой истинный лик.
— О-о… какая красота…
— Правда же, правда?! — с воодушевлением подхватила Сюн Линли, хотя и сама не понимала, чему радуется.
Цзю Цзю и Цзю Юйши подошли ближе. Цзян Линьэр снова взмахнула рукой, притянула еще несколько листков и наложила заклинание на них обеих. Теперь все трое вели дистанционное наблюдение.
Цзю Цзю сначала тихо восхитилась, а после пробормотала:
— Линъэ сегодня тоже не промах, выглядит даже лучше, чем обычно.
— Этот Сяо Чаншоу втихомолку грезит о «счастье человека из Ци»1? — процедила сквозь зубы Цзян Линьэр. — Если он посмеет обидеть Линъэ, я лично его зарублю!
Цзю Цзю, нахмурившись, шепнула:
— Да вроде Линъэ выглядит вполне довольной.
— Они соперничают, — взгляд Цзю Юйши внезапно стал острым. — Посмотрите на ворот Линъэ… Она надела свою самую дорогую нательную рубашку, ту самую, которую готовила для свадьбы!
Цзю Цзю потерла подбородок:
— И правда, всё выглядит очень изысканно. Посмотрите внимательнее на лицо Сяо Шоушоу, кажется, он немного нервничает. Атмосфера там, скорее всего, накалена до предела.
— Ах, какая же Линъэ глупышка, — вздохнула Цзян Линьэр с видом человека, познавшего жизнь, и продекламировала нараспев: — «Ошиблась, отдав сердце неверному, лишь желая, чтоб в жизни этой он не предал её».
Цзю Цзю вдруг воскликнула:
— Линъэ вот-вот потерпит поражение! Та сяньцзы что-то сказала, и у Линъэ щеки слегка порозовели.
Цзю Юйши тихо предложила:
— Может быть, нам стоит помочь Линъэ?
— И как тут поможешь? — возразила Цзян Линьэр. — В конце концов, это их личное дело. Если Линъэ не против «одного Дао и двух спутниц», то пусть Чаншоу пользуется моментом, мы не можем вмешиваться. Но, с другой стороны, каков уровень совершенствования у гостьи? Почему, как только у меня возникло желание подшутить над ней, моё шестое чувство взметнулось так, словно я стою перед лицом великого бедствия жизни и смерти? Линли, ты слышала, чтобы Чаншоу или Линъэ называли имя этой сяньцзы?
— Двоюродный брат зовет её просто сяньцзы, а Линъэ — цзецзе…
— У меня есть план! — Цзю Цзю сжала кулаки, поставив ногу в мягкой соломенной сандалии на табурет. Всё её лицо выражало боевой настрой. — Если ты не вмешаешься и я не вмешаюсь, то Линъэ останется одна! Если ты не поможешь и я не помогу, сердце Линъэ изныет от тревоги! Подумайте сами: если на пике Сяоцюн сменится хозяйка, сможем ли мы и дальше жить так беззаботно и вольно? Мы обязаны дать Линъэ понять, что за её спиной есть поддержка!
— Ой! — не сдержала смеха Цзян Линьэр. — Если хочешь встрять, так и иди, зачем нас за собой тащить? Негоже заставлять ту сяньцзы заблуждаться на наш счёт.
— Зачем мне встревать? У меня с Сяо Чаншоу разница в поколениях, — фыркнула Цзю Цзю. — Супруга наставника, ты поможешь или нет? Если нет, я пойду и расскажу наставнику всё то, что ты наговорила по пьяни…
— Помогу, помогу! Хватит уже, — Цзян Линьэр обреченно улыбнулась. — Кожа на лице твоего наставника тоньше бумаги. Если он узнает, что я случайно выболтала наши спаленные утехи, он, чего доброго, уйдет в затвор на пару тысяч лет. Право слово, стеснительнее любой девицы, а еще развил плод бессмертного Дао! Ладно, Цзю-эр, что ты задумала?
Цзю Цзю на мгновение задумалась, потирая подбородок, и вскоре самодовольно произнесла:
— Хе-хе… у Винной Бессмертной припасен чудесный план.
И вот, спустя некоторое время, белое облако, неся на себе четыре фигуры, поплыло от игорного зала к берегу озера.
Трое, что сидели за низким столиком в тени деревьев у воды и вели беседу за чаем, одновременно посмотрели в их сторону.
Облако опустилось в нескольких чжанах от них и плавно рассеялось над травой, открыв взору четырех женщин, что представляли собой зрелище «весенних орхидей и осенней мощи» — каждая из них была по-своему великолепна.
Они двигались в унисон, каждая несла поднос и плавно выступала вперед.
На лбу Ли Чаншоу проступили полосы досады, он хотел было что-то съязвить, но не решался открыть рот, а потому лишь потер веки рукой.
Шедшая впереди Цзю Юйши, прелестная, статная и элегантная, поклонилась Юньсяо-сяньцзы и, присев, опустила поднос, поставив перед Линъэ тарелку со сладостями.
На сладостях, сложенных горкой, на каждой был выведен иероглиф «Лин».
- Счастье человека из Ци (齐人之福, qí rén zhī fú) — идиома, означающая обладание женой и наложницей одновременно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
