Глава 430. Позор Дитина, выживание в реальном времени
На краю Восточного моря стремительно пронесся поток света и замер у «Тянья Хайцзяо»1 — достопримечательности не самой знаменитой и отнюдь не обязательной для посещения влюбленными парами совершенствующихся.
Молодой человек в сине-зеленом даосском халате выглядел слегка худощавым. Его облик, принятый для маскировки, словно подтверждал те слова, что он часто повторял: «Я лишь гражданский чиновник Небесного двора, не силен в магических битвах».
Прибывшим был, разумеется, сам Ли Чангэн.
Тайцин-лаоши показал ему короткое кино… кхм!
Тайцин-лаоши дал ему наставление, чтобы он немедленно прибыл сюда для встречи с другими учениками святых, а затем вместе с ними отправился к границам Трех Тысяч Миров, дабы разобраться с делом о внемирных демонах.
Внемирные демоны вторглись в пределы Небесного Дао и прорвались в тот малый мир. Эти ребята были настоящими профессионалами в создании хаоса: они сразу же затесались среди местных живых существ, проникнув в духовные сердца культиваторов, чтобы избежать ударов Божественной молнии Пурпурного Облака.
В этот момент Небесное Дао уже заблокировало тот малый мир и разослало предупреждение святым. Святые же отправили своих учеников, чтобы те собрались у Тянья Хайцзяо на Восточном море.
Ли Чангэн прибыл как представитель учения Жэнь, ведь сейчас в учении Жэнь, кроме него самого, были лишь двое послушников, бык и один… старый горный козел в версии «сгорающий бюджет».
Стоило Ли Чангэну прибыть на место, как из вод Восточного моря вырвалось несколько лучей света. Он обернулся и первым делом увидел тот изящный силуэт, отчего невольно явил мягкую улыбку. Но затем он окинул взглядом остальных, и брови его поползли вверх, а хмурость стала глубже.
Когда святые выбирали людей, святой владыка учения Цзе мог предугадать, что от учения Жэнь прибудет Бог Воды Небесного двора, прихватив с собой Мерило Неба и Земли и Башню Сюаньхуан — для этого и прорицание не требовалось. Поэтому он отправил Юньсяо-сяньцзы, чтобы дать им двоим побольше возможностей для общения…
Что ж, это вполне в духе владыки Тунтяня.
Остальные, менее значимые ученики святых, тоже были хорошо знакомы Ли Чангэну. Как минимум, все они были мастерами, с которыми он когда-то бок о бок прошел через «Бедствие Семи чувств».
Это был Добао-даожэнь, чье число сокровищ в трех учениях было первым, и кто одной земляной норой мог подавить гробницы древних и современных героев.
Был и Гунмин Дае — самый активный среди восьми главных учеников учения Цзе, прозванный «Маленьким Своевременным Дождем Хунхуана».
А также дуэт из учения Чань: мастер колкостей и любитель помолчать — Тайи-чжэньжэнь и Юйдин-чжэньжэнь.
Но когда все пять мастеров Дао собрались вместе, помрачневший Ли Чангэн и пятеро учеников святых с самыми разными выражениями лиц уставились на молодого даоса, который восседал на Цинмао Дацюань и никак не решался спуститься на остров.
Этот молодой даос был весьма хорош собой, на губах его застыла неловкая улыбка, а Цинмао Дацюань под ним била мелкая дрожь. На морде этого диковинного зверя, которая когда-то казалась величественной, теперь читался лишь смертный ужас…
То был Дицзан из Западного учения.
Добао-даожэнь щелкнул пальцами, и в его руках, заведенных за спину, появились два врожденных духовных сокровища в форме морских раковин. Бессмертные трех учений тут же услышали диалог, которым Дицзан и его верховое животное обменивались в глубине сердец:
— Иди уже, даже я, твой хозяин, не боюсь, так чего боишься ты? Мы прибыли сюда по приказу учителя, чтобы совершить благое дело для Неба и Земли!
— А нельзя хозяину самому пойти? Можно мне отпуск на пару дней? Вы — ученик святого, они дорожат лицом святого и не убьют вас, но я — всего лишь невинный диковинный зверь, которого вы втянули в свои расчеты. Если я сунусь туда, Бог Воды сдерет с меня шкуру и вытянет жилы… Они уже и котел приготовили! Разве вы не знаете, на что способен Бог Воды? Его методы невероятно грязны! Даже наш образец для подражания среди диковинных зверей, Шангу Яошуай Байцзэ, ему не соперник!
Дицзан выругался в мыслях:
— Это Хунъюань Цзиньдоу2! Быстрее шевелись, не то Юньсяо-сяньцзы вступит в бой, и от нас обоих мокрого места не останется! Эта жестокая женщина… Знаешь ли ты, сколько великих мастеров начала времен она истребила в древности? Хунъюань Цзиньдоу способен возвращать к истокам, даже Великие золотые бессмертные Дало, попав в него, низвергаются до уровня золотых бессмертных!
— Так это же я сам вам и рассказал… Вот уж правда! Хозяин, и зачем вам только понадобилось бороться за эту работу…
Под этот ропот божественный зверь Дитин, весь дрожа, медленно понес Дицзана вперед. Лицо Дицзана озаряла улыбка, в глазах светилась мягкая искра, а от всей его фигуры исходило ощущение умиротворения и милосердия — поистине величественный и выдающийся облик.
— Ха! Пф-ф!
Тайи-чжэньжэнь не выдержал и первым прыснул со смеху, после чего отвернулся, и его плечи мелко затряслись.
На островке Юньсяо-сяньцзы, стоявшая подле Ли Чангэна, явила нежную улыбку. Чжао Гунмин тут же сделал шаг вперед, готовый пустить в ход двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие море.
Добао-даожэнь передал мысленно:
— Младший брат, младшая сестра, в такой обстановке не подобает убивать Дицзана.
Чжао Гунмин кивнул и произнес:
— Двое младших дядей из Западного учения зря беспокоились. С этой бедой в виде внемирных демонов наши три учения Дао вполне справятся сами, так что не будем утруждать брата по Дао.
Дицзан невозмутимо ответил:
— Пусть наш Запад беден и суров, но и у нас есть стремление оберегать мир Хунхуан. Прошу брата по Дао не чинить препятствий.
Добао-даожэнь немного подумал и с легкой усмешкой добавил:
— О лице двух младших дядей все же стоит заботиться. А этот…
— Я, бедный даос Дицзан, — с улыбкой произнес тот, сидя на спине Дитина. — Приветствую всех старших братьев и сестер по Дао.
Юньсяо спокойно убрала Хунъюань Цзиньдоу. Ли Чангэн с улыбкой наблюдал за бегающими глазами Дитина.
Тайи-чжэньжэнь рядом цокнул языком:
— Не стоит так фамильярничать, зови нас просто «братья по Дао». Мы не смеем называться вашими братьями и сестрами, а то, чего доброго, в какой-то момент вы скажете, что сокровища в наших обителях «имеют связь» с вашим Западом.
Дицзан почувствовал себя немного неловко.
Добао-даожэнь, будучи здесь старшим по положению, скомандовал:
— Дело срочное, отправляйтесь за мной.
В тот же миг Добао-даожэнь очертил пальцем круг, и в пустоте возник лаз, ведущий неведомо куда. Юньсяо-сяньцзы создала белое облако, на котором расположились Ли Чангэн и Чжао Гунмин, и последовала внутрь. Юйдин-чжэньжэнь также поднялся на облаке вместе с Тайи-чжэньжэнем и устремился следом.
У Дицзана же все было сложнее: из-за того, что копыта Дитина дрожали и он почти не мог идти, хозяину пришлось окутать зверя своей силой и «невозмутимо» двигаться вперед. Едва влетев в лаз, Дитин и Дицзан услышали впереди смех…
Ли Чангэн произнес:
— Старший брат Добао, твой лаз, кажется, способен изолировать пространство. Интересно, могут ли святые видеть сквозь него?
Дитин тут же несколько раз вздрогнул, а лицо Дицзана потемнело. К счастью, Добао-даожэнь ответил со смехом:
— Честно говоря, никогда не проверял, но, скорее всего, от них не укрыться. Святые уже вышли за пределы Великого Дао, и их способности невообразимы.
Оба представителя Запада одновременно выдохнули с облегчением.
Земляной ход Добао обладал способностью пересекать пространство, и скорость их полета внутри была не так уж велика — иначе Дицзан на своем звере точно не смог бы поспеть за ними. Дицзан не пытался вступать в разговоры, он просто молча следовал за остальными, выжидая момента, чтобы позже проявить себя.
У него действительно хватило смелости явиться сюда. Частично это было потому, что внемирные демоны — враги Хунхуана и всего живого, и нынешний поход был санкционирован Небесным Дао для устранения угрозы. Мастеров в таком деле могло быть много, но не мало, и великие учения мира не могли остаться в стороне. Если бы они начали междоусобицу во время такого дела, то непременно были бы покараны Небесным Дао и вызвали бы недовольство святых.
Дицзан признавал, что в его действиях была доля азарта. Ведь он действительно не мог гарантировать, что Бог Воды не прикончит его на месте, даже не дав вставить слова.
Но вскоре Дицзан понял, что он сам, или, вернее, его Дитин, больше не представляют для Бога Воды никакой угрозы. С тех пор как Бог Воды стал разъезжать по миру верхом на Шангу Яошуай Байцзэ, Дитин больше не смел произнести о нем ни единого слова…
- Тянья Хайцзяо (天涯海角, tiānyá hǎijiǎo) — «Край света», дословно «предел неба и угол моря». ↩︎
- Хунъюань Цзиньдоу (混元金斗, hùnyuán jīndǒu) — Смешивающий Первозданность Золотой Ковш, один из мощнейших магических артефактов в китайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
