— Наставник, пусть в пути у вас всё будет хорошо…
Ли Чаншоу поправил её:
— Это уже конец пути, и в то же время — новое начало.
Линъэ, всхлипывая, пробормотала:
— Тогда… наставник. Пока вы были здесь, ваша ученица не смогла проявить должной сыновней почтительности, хотя это всё из-за того, что вы вечно спали в своей хижине и не выходили. Наставник, это вы привели меня на гору, открыли путь к бессмертию, а я так и не дала вам пожить в своё удовольствие… Наставник, я жгу здесь бумагу, а вы берите её прямо тут. Не нужно, чтобы она проходила через руки больших и малых призраков Дифу1, купите себе побольше всего в преисподней… А, нет, наставник, вы же отсюда не выйдете. Наставник, как же горька была ваша кончина.
— На самом деле, всё в порядке, — спокойно произнёс Ли Чаншоу. — В следующем воплощении жизнь наставника будет куда ярче, чем в этой. Ему придётся провести здесь в покое несколько сотен лет, прежде чем он сможет переродиться.
Линъэ подняла взгляд на старшего соученика, вздохнула и снова опустила голову, продолжая сжигать бумагу.
Через полчаса Линъэ с покрасневшими глазами убрала ритуальные принадлежности. Ли Чаншоу коснулся её плеча Линейкой Неба и Земли, и она тут же превратилась в маленькую фею ростом в три цуня2, которую он спрятал в рукав… Это было сделано лишь для того, чтобы не раскрывать её личность.
Ли Чаншоу отвесил поклон в сторону пустоты, и его вывели из круга Шести Путей Перерождения.
В ушах брата и сестры прозвучала нежная передача голоса:
— Можете приходить, когда пожелаете.
Линъэ спросила мысленно:
— Старший брат, это говорила Хоуту-няннян?
— Хм, — отозвался Ли Чаншоу. Он поклонился ожидавшим впереди Нютоу и Мамянь и с улыбкой сказал: — Простите за беспокойство.
Нютоу усмехнулся:
— Никакого беспокойства, мы же свои люди! Му-у.
Мамянь спросил:
— Раны Повелителя Вод уже зажили?
— Должно быть, всё в порядке, скоро вернусь в Небесный Дворец для отчёта о службе, — кратко пояснил Ли Чаншоу. Вместе с Нютоу и Мамянь они покинули Остров Перерождения над восемнадцатым слоем ада и отправились в обратный путь.
Вернувшись на пик Сяо Цюн, Ли Чаншоу и Линъэ снова погрузились в дела.
Ли Чаншоу прибрался в соломенной хижине наставника и наложил магические печати, чтобы она не сгнила тысячи лет и сохранилась на веки вечные. Линъэ, используя навыки, отточенные при бесконечном вырезании «Канона Осторожности» на каменных плитах, высекла для наставника небольшую поминальную табличку и установила её в центре хижины.
Снова вытерев слёзы перед табличкой, Линъэ тихо спросила:
— Старший брат, как нам сказать об этом наставнику наставника?
— Скажем прямо, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Ты сходи к нему, а я отправлюсь в Зал Байфань, чтобы известить школу. На самом деле, Линъэ…
— М-м?
Линъэ подняла голову и посмотрела на Ли Чаншоу. В её глазах отразилась расслабленная улыбка в уголках его губ, и она невольно поджала свои.
Ли Чаншоу сказал:
— Для нас, практиков, пока душа не развеялась, человек не считается ушедшим по-настоящему. Пусть после перерождения наставник уже не будет нашим учителем, мы будем знать, что он всё ещё существует. К тому же, после перерождения он больше не пойдёт по пути замутнённого бессмертного…
— Старший брат, — перебила его Линъэ с лёгкой улыбкой, — я всё понимаю.
— Хорошо. — Ли Чаншоу поднял руку, инстинктивно желая погладить её по голове, но на миг замер. Она уже так выросла.
Тихо рассмеявшись, Ли Чаншоу бросил: «Я пойду в Зал Байфань» — и направился к выходу.
— Старший брат! — окликнула его Линъэ. Прежде чем он успел обернуться, она мягко обняла его со спины. Эта крохотная фея сегодня даже не покраснела; сжимая пальцами его даосскую рясу и прижавшись лбом к его спине, она прошептала: — Я всё ещё здесь.
— Я в порядке, не позволяй этому случаю повлиять на твоё средоточие Дао. Срок жизни наставника и так был ограничен, просто этот день наступил чуть раньше.
Ли Чаншоу похлопал Линъэ по нежным рукам, ласково ответил ей и на облаке поспешил к Залу Байфань.
Когда Ци Юань скончался, глава школы Дуэсянь решил устроить на пике Сяо Цюн пышные похороны, но Ли Чаншоу его остановил. Старейшина Вань Линьцзюнь предложил забрать Ли Чаншоу и Линъэ на пик Даньдин, но глава Цзи Ую поспешно отверг эту идею. Если бы старейшина Вань не выглядел столь свирепо, Цзи Ую, кажется, готов был лично зажать ему рот!
Впрочем, наставник никогда не пользовался особым влиянием в школе Дуэсянь, так что его уход не привлёк большого внимания.
Цзян Линьэр провела в хижине Ци Юаня полмесяца, после чего вышла с улыбкой и сказала «всё хорошо» Ожидающему Выше Бессмертному Ванцину, который всё это время ждал её снаружи.
Разлука через жизнь и смерть — великое испытание чувств, из которого практики тоже могут извлечь немало истин. Полезны эти истины или нет — другой вопрос, но человеку всегда нужно смотреть вперёд.
Ли Чаншоу справился с чувствами и начал постепенно возвращаться к работе.
Сначала он один за другим активировал своих бумажных даосов в разных местах, а затем отправился на пик Хэйчи, чтобы выпить вина и побеседовать с Бай-сяньсэном, обдумывая планы на будущее.
Великое Бедствие Обожествления должно было начаться через восемьсот или девятьсот лет. Ли Чаншоу теперь официально вошёл в состояние бедствия, но это не было Великим Бедствием Обожествления. Его испытание не заключалось в смерти или попадании в Список Обожествления.
Во-первых, он не станет объектом обожествления; в данный момент в бедствии участвуют три учения: Цзечань и Западное учение.
Во-вторых, сейчас он был влиятельным чиновником Небесного Двора, и его положение сильно отличалось от участи будущего Ян Цзяня. Ныне ещё не рождённый Ян Цзянь во время Обожествления будет иметь титул в Небесном Дворе, но останется учеником школы Чань; он войдёт в Великое Бедствие, чтобы отвести беду от своего учителя, и в итоге успешно вознесётся на небеса во плоти, получив повышение в ранге.
Ли Чаншоу не нужно было выступать от имени учения Людей, он уже вывел себя из игры.
Однако в свое время, чтобы убить Лу Я, он использовал Путь Равновесия и втянул того в бедствие, подчинив воле Небес и лишив защиты Небесного Дао. Из-за этого он и сам оказался связан с Великим Бедствием Обожествления. Только ударив бедствием по бедствию, можно было сразить Лу Я на месте.
Об этом Ли Чаншоу не жалел: если бы пришлось выбирать снова, он поступил бы так же.
Вхождение Ли Чаншоу в бедствие должно было послужить совершенствованию его собственного Пути. Если он благополучно пройдёт через него, то получит безграничные блага. А если проиграет… Бессмертный плод вечной жизни он сохранит, но в будущем наверняка станет лишь безвольным инструментом в руках Небесного Дао, лишённым всякой возможности для сопротивления.
Небесному Дао требовалось равновесие, и, по сути, само Дао молчаливо это допускало. Связи здесь были крайне тонкими, требующими терпеливого осмысления.
За эти двенадцать лет, постигая Великое Дао Равновесия, Ли Чаншоу также восстановил своё Пустотное Светлое Средоточие Дао. Поскольку он усилил и улучшил эту божественную способность, он дал ей новое название — «Миг Мудреца»!
Звучно, образно и с глубоким смыслом.
— Завтра вернусь в Небесный Дворец.
Глубокой ночью Ли Чаншоу смотрел в небо, освободив разум и следуя естественному ходу Дао.
…
В то же время в комнате для настольных игр.
Несколько фигур тайно собрались здесь, активировав окружающие формации и установив множество барьеров из бессмертной силы.
Линъэ, Цзю Цзю, Юцинь-шицзе, Цзю Юйши, Цзян Линьэр и Сюн Линли сгрудились в потайном углу, используя традиционный навык учения Людей — передачу голоса с глазу на глаз.
Цзю Цзю пробормотала:
— Мне кажется, что Чаншоу сейчас ведёт себя вполне нормально. Хоть со старшим соучеником Ци Юанем и случилась беда, и нам всем очень больно, но его средоточие Дао не должно было рухнуть.
Линъэ, потирая подбородок, серьёзно произнесла:
— Нет, его радость не настоящая.
Юцинь-шицзе твердо сказала:
— Я готова сделать что угодно, лишь бы старший брат Ли Чаншоу вышел из этой тени.
Цзян Линьэр удивилась:
— С чего бы у Чаншоу должна быть тень?
— Ну…
Цзю Цзю махнула рукой:
— Ему не обязательно об этом знать. Давайте начнём обсуждать план «Спасение Чаншоу от печали»!
- Дифу (地府, dìfǔ) — загробный мир или преисподняя в китайской мифологии, где души умерших проходят суд и готовятся к перерождению. ↩︎
- цунь (寸, cùn) — традиционная китайская мера длины, часто называемая «китайским дюймом», равная примерно 3,33 см. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
