— Учитель-предок, всё уже в прошлом, — мягко уговаривал Ли Чаншоу. — Нужно смотреть вперёд, у мастера ещё осталась душа…
Игра Линъэ на цине сбилась, и внезапно послышались звуки золотых копий и железных коней1;
Сидевшая неподалёку на корточках Сюн Линли поспешно подбежала, взвалила на плечо Цзян Линьэр и, неловко улыбнувшись Ли Чаншоу, опустила голову и бросилась прочь.
План провалился во второй раз!
Ли Чаншоу невольно рассмеялся. Только он собрался сказать, чтобы они прекратили эти глупости, как в стороне вновь раздался чистый звон медных колокольчиков…
В такт музыке плавно выплыли два девичьих силуэта. Они были облачены в расшитые бессмертными нитями одежды, в руках держали узорчатые веера, а их юбки с бахромой колыхались, точно волны.
Но их движения, исполненные какой-то неловкости и крайней неестественности, едва не заставили Ли Чаншоу рассмеяться в голос.
Посмотрите налево — это Цзю Цзю, которая лишь изредка надевала бессмертное платье!
Хоть она всё ещё была чудовищно греховна2, в ней прибавилось три доли бессмертного духа и три доли чистоты. Черты её лица и манера держаться заметно повзрослели, в них проявилось достоинство небожительницы.
А с правой стороны в этот миг была весьма очаровательна Юцинь Сюанья.
Она и так обладала изящной фигурой, а нынешний наряд добавил ей нежности и притягательности. Вот только выражение лица её было застывшим, она то и дело хмурилась, усердно вспоминая следующее движение…
Увы…
Будь это лишь такой уровень, желание Ли Чаншоу закрыть лицо руками явно пересилило бы желание расхохотаться.
Но вот, после недолгого и неловкого танца, Цзю Цзю и Юцинь Сюанья разошлись в стороны и замерли в поклоне, продолжая обмахиваться веерами.
Музыка стала какой-то… странной?
Из леса метнулась чёрная тень, выскочив прямо между веерами Цзю Цзю и Юцинь Сюаньи, и в тот же миг два луча света сбоку упали на него!
Человек этот, с синим свадебным покрывалом на голове и в бессмертном платье ядовито-розовых и зелёных тонов, принялся покачиваться в такт музыке, затянув игривую народную песенку.
Не успел он пропеть и пары строк, как сорвал покрывало, явив густо накрашенное лицо, причёску с двумя косичками и свою визитную карточку — козлиную бородку!
— Ах, какой пригожий парень, глаз не оторвать, моё сердце он встревожил, мимо не пройти… С нежностью и улыбкой я стреляю глазками…
Пфу-у!
Ли Чаншоу ткнул пальцами в собственные глаза, выбрав временную слепоту.
Бай-сяньшэн, ваш образ утончённого стратега рухнул окончательно!
Тем не менее, Ли Чаншоу подавил в себе желание съязвить и дал им закончить «представление», после чего с мрачным видом поднялся на ноги.
— А ну, все сюда!
Из лесной чащи, переглядываясь, послушно вышли остальные, не осмеливаясь смотреть ему в лицо.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Я ценю ваши старания, правда, но я уже и в самом деле пришёл в себя. И ещё… Бай-сяньшэн!
Байцзэ поспешно потер лицо и с улыбкой сказал:
— Ну, это же Линъэ попросила, вот я и решил составить всем компанию, повеселиться… Бедный даос ради этого даже остатки стыда отбросил.
В этот миг Ли Чаншоу распирало от едких замечаний, но он не мог вымолвить ни слова.
Юцинь Сюанья нахмурилась и спросила:
— Старший соученик, неужели, видя всё это… ты не рад?
— Иди сюда, присядь на моё место и просто взгляни на Бай-сяньшэна.
Юцинь Сюанья послушно подошла, посмотрела на Байцзэ, и её светлый лоб тут же прорезали чёрные линии.
Цзю Цзю и Цзян Линьэр тоже подошли; первая тут же схватилась за живот от смеха.
Вторая же, ещё не протрезвев, перевела взгляд с переодетого в женское платье Байцзэ на саму себя, удручённо вздохнула и, обняв Юцинь Сюанью, снова разрыдалась, бормоча под нос: «Надо же, одинаковые… мы совсем одинаковые».
Ли Чаншоу взмахнул длинными рукавами и, применив технику побега, поспешно ретировался.
Байцзэ тоже поспешил откланяться. В отсутствие Ли Чаншоу он не смел надолго оставаться в обществе женщин пика Сяоцюн…
Глядя в сторону алхимической комнаты, Линъэ задумчиво прищурилась.
Похоже, старший соученик вынуждает её пойти с козырей.
Достав из рукава нефритовую печать, Линъэ слегка «холодно усмехнулась», дважды коснулась её пальцем и скрылась в лесу.
— Цзецзе, ты сейчас в уединении? Нет? Тогда… ну, я тут думаю, как бы порадовать старшего соученика… Угу, да, да, случившееся с мастером стало для него тяжёлым ударом. Я? У меня всё хорошо, я просто беспокоюсь за него. Я-то каждый день тренируюсь в горах, а ему приходится разбираться со всякими важными делами. Если его душевное равновесие пошатнётся и враги воспользуются моментом, будет беда…
Шепотки в лесу продолжались ещё какое-то время, пока в стороне не раздался дружный смех нескольких бессмертных дев и одной полуведьмы. Только тогда Линъэ с довольной улыбкой спрятала нефритовую печать.
…
Ли Чаншоу, собиравшийся вернуться в Небесные чертоги с рассветом, решил отправиться на полчаса раньше.
Настоящая тень на сердце Дао.
Пока истинное тело укрывалось на пике Сяоцюн, Ли Чаншоу закрыл глаза и перенёс сознание в Бумажного даоса, находившегося в резиденции Бога Воды в Небесных чертогах. Бумажная фигурка скользнула с книжной полки и превратилась в седовласого старца с длинной бородой.
Давненько я здесь не был.
Бессмертное восприятие Ли Чаншоу, подобно водному потоку, разошлось вширь. Он увидел тренирующегося Линчжуцзы и многочисленное войско небесных воинов, охраняющих ворота.
В резиденции Бога Воды всё шло своим чередом, как и во всех Небесных чертогах, но у стен Дворца Высшего Неба медленно вращался золотой столб света. На нём виднелись отдельные ячейки, указывающие на вакантные божественные должности.
Как только начнётся Великая катастрофа Освящения Богов, появятся души, предназначенные для неё судьбой, и их дух войдёт в Список Освящения Богов — тогда на золотом столбе будет появляться по новому имени.
Решать, нуждаются ли Небеса в той или иной душе, предстояло Нефритовому императору — Небесный Дао и уважаемый Хунцзюнь Даоцзу наделили его широчайшими полномочиями.
Увидев этот столб, Ли Чаншоу про себя улыбнулся. Действительно, многое изменилось.
Нынешние Небесные чертоги, должно быть, куда могущественнее, чем в изначальной истории об Освящении Богов, благодаря чему Его Величество Нефритовый император обрёл весомое право голоса…
Если подумать, всё содеянное им ранее превратилось в мелкую рябь, меняющую ход Великой катастрофы. И перемен накопилось немало.
Ли Чаншоу, держа в руках метёлку-фучэнь, поднялся и намеренно выпустил наружу прядь своей ауры, чем ошеломил стоящих за дверью небесных воинов и полководцев.
Деревянные двери распахнулись, и на него скрестились десятки взглядов. Один из небесных полководцев, не скрывая волнения, сложил руки в приветствии и громко провозгласил:
— По приказу Его Величества приветствуем возвращение Бога Воды в Небесные чертоги!
- цзинь-гэ-те-ма (金戈铁马, jīn gē tiě mǎ) — золотые копья и железные кони; образное выражение, описывающее мощную армию или грозное, воинственное звучание музыки. ↩︎
- цзуй-э-тао-тянь (罪恶滔天, zuì è tāo tiān) — чудовищно греховна; букв. «преступления, достигающие небес», шутливое описание выдающихся женских форм. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
