Давить на Запад, возвышать Небесный чертог, охранять врата Дао, уравновешивать Небесный путь!
Ли Чаншоу взял кисть и написал на лежащем перед ним чистом листе три крупных иероглифа:
[Дворец Линтянь]!
Хм?
Ли Чаншоу нахмурился, закрыл глаза и сделал вдох, а вокруг его тела замелькали голубые искорки.
Он активировал продвинутую версию «прозрачного сердца Дао»1 — Момент мудреца, — чтобы внимательно проанализировать собственное состояние.
Вмешательства злого рока не наблюдалось; подобные мысли на самом деле годами крутились и копились в глубине его души.
Так когда же приступить к этому делу?
Сохраняя ясность ума, Ли Чаншоу тщательно все обдумал, взял еще один лист бумаги и записал ряд странных «шифров».
Собака — намек на Сяотяньцюаня, то есть на дело Ян Цзяня;
Маленькая юбка — символ восхождения Юцинь Сюаньи в Небесный чертог, план создания «супер-небесных воинов»;
Иероглиф «болезнь» — дело о ста восьми демонических воинах и Подземном мире;
Камень — намек на Шицзи-сяньцзы, которую он собирался навестить чуть позже…
Обеденный стол — символизирует совместное мероприятие для учеников святых учений Цзе и Чань…
Горная пещера — намек на Пещеру Огненных Облаков;
Облако — означает визит к великому бессмертному Чжэньюаню в обитель Учжуангуань, чтобы попытаться привлечь на свою сторону этого нейтрального могущественного практика…
После этого шло еще семь-восемь предметов, и только в конце Ли Чаншоу нарисовал простой деревянный домик, обозначавший создание Дворца Линтянь.
— Дел и впрямь немало.
Ли Чаншоу тихо усмехнулся; его мысли прояснились, внезапно пришло озарение, и он уже собирался закрыть глаза, чтобы сосредоточиться, как вдруг его сознание слегка дрогнуло.
Бумажный даос в Лунном дворце зафиксировал, что Лунцзи ведет свою тётю — Хуа Юнь — к Дворцу Лунной Корицы.
К этому времени Хуа Юнь уже сменила имя и звалась Юньхуа-сяньцзы; всего за два года ее совершенствование достигло уровня Истинного бессмертного.
Эта сила не была результатом долгой практики — ее даровала лично Ванму. Позже ее уровень поднимется до Небесного бессмертного. Недостаток заключался в полном неумении вести бой, а достоинством было обладание телом чистейшего бессмертного духа.
Хотя таким способом невозможно было сразу достичь уровня Золотого бессмертного, в Небесном чертоге имелись духовные корни Плодов Долголетия, что гарантировало Юньхуа-сяньцзы долгие годы жизни.
Когда в совершенствовании используют «читы», озарения приходят едва ли не через день.
Вот Юйди и Ванму — это настоящий пример «торговли читами»!
Ли Чаншоу немного подождал. Лунцзи вместе с Юньхуа-сяньцзы прилетели со стороны главного зала, не потревожив танцующих Юэгун Чанъэ, и подошли к его месту.
Ли Чаншоу подправил положение бронзового зеркала и временно отключил функцию передачи звука, чтобы зеркало перед резиденцией Бога Воды показывало только его лицо.
— Учитель, — тихо позвала Лунцзи.
— Угу, — с улыбкой кивнул Ли Чаншоу, поднялся и поприветствовал двух «принцесс» Небесного чертога даосским поклоном, после чего призвал две подушки для медитации, приглашая их сесть.
— Зачем вы пришли?
Лунцзи поспешила передать мысленно: — Учитель, у тёти есть к вам просьба… Учитель — тот, кому отец доверяет больше всех. Не могли бы вы замолвить словечко, чтобы тёте разрешили спуститься в мир смертных?
В глазах Юньхуа-сяньцзы читалось извинение, она тихо произнесла: — Простите, что доставляю вам хлопоты.
— В мир смертных? — нахмурившись, передал Ли Чаншоу. — С чего вдруг спускаться в мир смертных?
Юньхуа тяжело вздохнула и протянула Ли Чаншоу письмо. Тот открыл его, пробежал глазами — это было послание, написанное Юньхуа-сяньцзы тому самому Ян Тянью…
Письмо было полно тоски и любовных мук.
Ли Чаншоу посмотрел еще мгновение, вернул письмо и негромко сказал:
— Юньхуа-сяньцзы, в тот день, когда вы решили взойти на небеса, ваша связь с миром смертных оборвалась. Я вижу, что корень чувств укоренился глубоко, но могу лишь дать вам совет… идите к Его Величеству и откройте всю правду. Только если Его Величество позволит, ваша судьба сможет иметь продолжение. У Его Величества сохранились воспоминания о перерождениях в мире смертных, он давно уже знает об этом деле. Если вы будете откровенны с Его Величеством, то Его Величество, возможно, даже сможет забрать Ян Тянью в Небесный чертог, чтобы вы воссоединились.
Это действительно был бы самый идеальный вариант для рождения Ян Цзяня, и Ли Чаншоу был уверен, что смог бы убедить Юйди.
Но, к сожалению, он не мог вмешиваться насильно.
— Это… — Юньхуа-сяньцзы слегка нахмурилась и прошептала: — Я все-таки немного боюсь.
Ли Чаншоу улыбнулся: — Если боитесь, то лучше забудьте всё.
— Если бы я могла забыть, эх…
— Лунцзи, — строго произнес Ли Чаншоу, — тебе не следует больше в это вмешиваться. Не думай, что твоя маленькая хитрость поможет скрыть правду от чужих глаз. В Небесном чертоге тоже знают, что человеческие пересуды страшны2.
Сказав это, Ли Чаншоу слегка махнул рукой. Глаза Юньхуа-сяньцзы покраснели, она поклонилась, развернулась и улетела на облаке.
Стоявшая рядом Лунцзи хотела что-то добавить, но взгляд Ли Чаншоу в этот момент был настолько суровым, что она вздрогнула и, склонив голову, подчинилась.
Через несколько дней.
В покоях, где жила Юньхуа-сяньцзы, внезапно возникла черная тень. Фигура коснулась пальцем лба спящей бессмертной, вмешавшись в ее сны, и тут же бесшумно исчезла.
Когда тень растворилась, в углу зала проявились два силуэта.
Тот, что слева, с лицом обычного молодого даоса, был бумажным даосом Ли Чаншоу.
А справа стоял облаченный в боевые доспехи разгневанный молодой генерал — новое воплощение Его Величества Юйди по имени Цинь Тяньчжу.
Имя это предложил сам Ли Чаншоу.
Оба были скрыты барьером из бессмертной силы, так что Юньхуа-сяньцзы при ее уровне совершенствования не могла их заметить.
— Этот Фуюань, воистину заслуживает смерти! — прошипел Цинь Тяньчжу.
Ли Чаншоу же произнес: — Ваше Величество, посмотрите на Юньхуа-сяньцзы.
Глаза Цинь Тяньчжу вспыхнули золотым светом. Взглянув на принцессу, он увидел слабую серую дымку, окутывающую ее тело.
— Злой рок…
— Когда Юньхуа-сяньцзы приходила ко мне несколько дней назад, рок уже настиг ее. Нам не стоит действовать опрометчиво.
Цинь Тяньчжу глубоко вздохнул и прошептал: — Чангэн, следи за этим делом внимательно. Если Хуа Юнь действительно суждено пострадать, я сделаю так, чтобы Фуюань умер лютой смертью!
Ли Чаншоу спросил: — А если Юньхуа-сяньцзы все же захочет спуститься вниз?
— Ею движет воля рока, и я не могу идти против веления Небесного пути… Эх, будь что будет.
Воплощение Юйди тяжело вздохнуло, а затем, стиснув зубы, выругалось:
— Этот мерзавец Ян Тянью! Устройте ему побольше испытаний, пусть он с него семь шкур сойдет! Разве мне легко быть старшим братом!
- 空明道心 (kōngmíng dàoxīn) — «прозрачное сердце Дао», состояние высшей ясности сознания, свободное от эмоций и привязанностей. ↩︎
- 人言可畏 (rényán kěwèi) — «молва людская страшна», идиома, означающая, что общественное мнение и слухи обладают огромной разрушительной силой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
