Глава 455. Хэнъэ
В павильоне дворца Гуанхань у самой воды слова «Хэнъэ» внезапно оборвались, а её глаза, в которых ещё теплился какой-то блеск, в мгновение ока утратили всякие краски.
Ли Чангэн же, ничем не выдав своего удивления, подхватил беседу:
— Сяньцзы обычно так и проводит свои дни? В этом дворце Гуанхань так пустынно и холодно, почему бы не позвать других небожительниц, чтобы те составили тебе компанию?
Блеск в глазах «Хэнъэ» едва заметно дрогнул, но эту деталь подметил лишь Ли Чангэн — даже Линчжу-цзы ничего не заподозрил.
— Разве кто-то захочет оставаться в этой ледяной пустоте Гуанханя? — с тихим вздохом промолвила «Хэнъэ».
— Сяньцзы, ты слишком скромничаешь, говоря подобные вещи, — с улыбкой ответил Ли Чангэн.
Собравшиеся перед медным зеркалом небожители дружно закивали.
В этот момент они ещё не осознавали, что инициатива в разговоре полностью перешла к Богу воды: теперь на каждый вопрос Ли Чангэна «Хэнъэ» лишь покорно отвечала.
На лице «Хэнъэ» начали проступать беспомощность и тоска; даже эти едва уловимые перемены заставили сердца многих небожителей сжаться от сострадания.
Красота Хэнъэ, по правде говоря, не затмевала облик величайших небожительниц этого мира. Женщины, достигшие совершенства царства Дало1 и сделавшие полшага к сакральному состоянию, под влиянием собственного Дао уже обрели внешность и характер, близкие к их внутреннему идеалу.
Однако Хэнъэ от природы обладала аурой хрупкости.
Она происходила из человеческого рода и не была могущественной сущностью, поэтому в глазах всех небожителей-мужчин она подсознательно становилась тем объектом, который хотелось защищать.
Конечно, всё это были лишь «устоявшиеся образы», бытующие в Хунхуане и Небесном чертоге.
Что же касается истинного уровня совершенствования Хэнъэ, то Ли Чангэн только что его проверил…
Весьма высок.
И в магических сражениях она была невероятно сильна!
В подземелье под дворцом Гуанхань, в глубоко спрятанном павильоне, защищённом десятком слоёв формаций.
Бумажный даос Ли Чангэна с некоторым безмолвием смотрел на свою левую кисть, отсечённую по самое запястье, и на разлетевшуюся вдребезги записывающую сферу.
Слишком уж сурово она с ним обошлась!
Впрочем, Ли Чангэн мог её понять: судя по себе, если бы он спрятался в алхимической комнате, а кто-то подкрался бы к нему со спины, то этот незваный гость, не будь он Золотым Бессмертным Дало, скорее всего, в мгновение ока обратился бы в пепел.
В подземном павильоне царил полнейший беспорядок: вешалки для одежды повалены, туфли и чулки разбросаны, внутренние защитные массивы разрушены.
Очевидно, мгновением ранее здесь произошло яростное столкновение.
В этот миг Ли Чангэн не мог найти слов, чтобы описать коленопреклонённую небожительницу перед собой…
Она была неописуемо прекрасна; та марионетка-воплощение снаружи полностью повторяла её истинный облик, но сейчас, в легком одеянии с распущенными волосами, она казалась ещё более пленительной.
Если бы у Ли Чангэна не было «Древнего свитка ста красавиц», усмиряющего сердце Дао, он бы наверняка попал в неловкое положение.
Однако эта Хэнъэ совершенно не походила на ту, о которой твердили легенды.
Стоило Ли Чангэну закрыть глаза, как перед ним предстала недавняя сцена: когда он подал голос, Хэнъэ резко обернулась, и в её прекрасных глазах промелькнула свирепая решимость…
Одного взгляда хватило, чтобы понять: эта натура — из суровых.
Если бы он не среагировал вовремя, быстро выкрикнув: «Здесь лишь моё воплощение, я пробыл тут совсем недолго», Хэнъэ наверняка бы просто стёрла в порошок этого бумажного даоса на поздней стадии царства Небесного Бессмертного.
Как только Ли Чангэн произнёс эти слова, выражение лица Хэнъэ изменилось шесть раз за считанные секунды!
Сначала это был яростный гнев, который мгновенно сменился оторопью; ещё через миг в её глазах заблестели слёзы, являя образ страдалицы, затем она превратилась в хрупкую и беззащитную девушку, тут же изобразила напускную стойкость, и, наконец, опустила голову с тяжёлым вздохом, бессильно опустившись на пол, будто само небо обрушилось на землю…
Между всеми этими сменами масок Хэнъэ успела даже закатить глаза.
Вот он, лаосигу2 Хунхуана!
Ли Чангэн покачал головой, достал из рукава нового бумажного даоса, придав ему облик того же старого небожителя, и убрал повреждённую куклу.
— У сяньцзы выдающееся мастерство.
— Хм, — Хэнъэ изобразила легкое недовольство и отвернулась.
Она не применяла никаких чар обольщения, просто её природное обаяние заставило сердце Дао такого мужчины, как Ли Чангэн, дрогнуть примерно на три тысячных доли.
Можно сказать, весьма впечатляюще.
Но вслед за этим Хэнъэ обернулась. Её глаза покраснели, она слегка прикусила губу и проговорила тихим голосом, в котором слышалось смирение перед судьбой:
— Не зря тебя зовут Богом воды Небесного чертога. Ты смог так быстро раскусить мой замысел, который я готовила долгое время, и даже отыскать моё истинное тело.
Ли Чангэн сложил руки в приветствии, слегка повернулся боком и с улыбкой произнёс:
— После этих слов я даже начал сомневаться, не было ли и моё появление здесь частью твоего плана.
Хэнъэ тихо рассмеялась и безразлично спросила:
— Почему Бог воды не смеет на меня смотреть?
— На сяньцзы неподобающее одеяние, — спокойно ответил Ли Чангэн. — Я уже понял, что ты — небожительница необыкновенная, и не желаю иметь с тобой лишних сложностей. Если ты хочешь, чтобы мы поговорили откровенно, прошу тебя привести себя в порядок.
Хэнъэ усмехнулась:
— Ты притащил столько пар глаз в мой дворец Гуанхань, как же я могу говорить с тобой откровенно? Сначала я заставлю ту марионетку наверху отступить, а то поддерживать разговор на две стороны слишком утомительно… Ты и вправду странный человек. Неужели в твоём теле два духа-юаньшэня, раз ты можешь говорить со мной одновременно в двух местах?
Ли Чангэн лишь усмехнулся, ничего не объясняя.
Он отвернулся спиной, а Хэнъэ встала и ушла за ширму, откуда вскоре донёсся шорох переодевания.
Тем временем в павильоне дворца Гуанхань «Хэнъэ» заговорила:
— Пойду принесу для Бога воды чудесного вина и приготовлю несколько закусок, чтобы наша беседа не была столь сухой.
С этими словами она поклонилась и удалилась.
Ли Чангэн взглянул на Линчжу-цзы, который в этот момент увлечённо изучал лотосы в пруду…
Даже не глядя на то, что творится перед резиденцией Бога воды, можно было догадаться: многие старые небожители и молодые генералы уже готовы были буквально залезть внутрь медного зеркала.
Но ирония заключалась в том, что почти никто из мужчин Небесного чертога — за исключением, пожалуй, Юйди и обитателей дворца Доушуай — не смог бы одолеть эту дочь Человеческого Владыки.
Устоявшиеся стереотипы — вещь крайне опасная.
— Прошу, Бог воды.
Раздался зов из-за спины. Ли Чангэн обернулся: Хэнъэ уже сменила наряд на просторное платье, её ворох иссиня-чёрных волос спадал водопадом, лишь слегка прихваченный в простую причёску.
Что ж, теперь в её облике внезапно прибавилось благородства девы-воительницы.
- Дало (大罗, dàluó) — высшее состояние бессмертия в даосизме, означающее выход за пределы всех ограничений и законов мира. ↩︎
- Лаосигу (老戏骨, lǎoxìgǔ) — опытный актер, мэтр перевоплощения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
