Почтенного Ванцина внезапно посетило унылое чувство, будто все эти годы он прожил зря.
— Тебя зовут Фугуй?
Сбоку послышалось приветствие. Почтенный Ванцин поднял голову и увидел расплывшегося в улыбке Чжао Гунминя, после чего тут же попытался встать, чтобы поприветствовать его по всем правилам.
— Занимайся своим делом, занимайся.
Чжао Гунминь жестом велел ему оставаться на месте и сам присел рядом, протягивая почтенному Ванцину нефритовую печать.
— Небольшой опыт в совершенствовании, считай это подарком при встрече.
Почтенный Ванцин сразу разволновался и, сложив руки, произнес:
— Благодарю, старший.
— Пустяки, продолжай работать.
Чжао Гунминь похлопал почтенного Ванцина по плечу, встал и, прищурившись, замурлыкал мелодию, которую напевала Линъэ, после чего удалился.
Наставлять деда наставника Чаншоу — в этом действительно кроется радость, о которой другие и помыслить не могут…
Разве что это легко притягивает Божественную Молнию Пурпурной Пустоты или что-то в этом роде.
Снова наступили сумерки. У заводи собралась группа людей; раздавались смех, звон чаш и веселые голоса.
Ли Чаншоу сообщил о том, что Юцинь Сюанья вскоре отправится в Небесный чертог, и наказал главе секты постараться скрыть эту новость, чтобы информация не просочилась наружу. Заодно Ли Чаншоу дал главе совет: позже отправить часть выдающихся и перспективных учеников на службу в Небесный чертог.
Под присмотром Ли Чаншоу им бы не грозила большая опасность.
Цзи Ую немного колебался и не дал прямого согласия. Культиваторы всё еще испытывали некое неприятие к Небесному чертогу…
Байцзэ, однако, сказал:
— Приближается великая катастрофа, и боюсь, что на этот раз беда коснется не только учеников святых учений Чже, Цзе и Западного учения. Подумайте хорошенько, сколько сейчас бессмертных сект в Срединном Божественном Континенте, сколько там Золотых Бессмертных? Недавно я проводил расчеты и боюсь, что половина бессмертных сект превратится в пепел катастрофы1.
Лица Цзи Ую и почтенного Ванцина невольно стали суровыми.
Чжао Гунминь недоуменно спросил:
— Какое отношение великая катастрофа имеет к ним?
— Так называемая великая катастрофа — это суть безмерной кальпы для всего живого между небом и землей, — серьезно произнес Байцзэ. — Во время великой катастрофы Драконов и Фениксов погибла большая часть древних существ. В войне Ведьм и Демонов мир лишился шестидесяти процентов живых созданий. Нынешняя человеческая раса несколько отличается от прежних владык мира. Простые смертные, скорее всего, не попадут под удар, но культиваторы-люди неразрывно связаны с учениями Дао, а значит, все они окажутся внутри великой катастрофы. В последнее время, ощущая ауру убийств и магических сражений на Пяти Континентах и в Трёх Тысячах Миров, я вижу, что она действительно в несколько раз сильнее, чем сто лет назад.
— Пусть завтра же моя секта Дусянь закроет свои врата для мира, — распорядился Цзи Ую. Стоящий рядом почтенный Ванцин добавил, что нужно как можно скорее вернуть в горы всех учеников, находящихся снаружи.
Чжао Гунминь рассмеялся:
— Не берите в голову, пейте, пейте! Если великая катастрофа пришла, от нее не скрыться, нужно просто выстоять.
Сидящая рядом с Ли Чаншоу Линъэ не удержалась и тихо пробормотала:
— Гэгэ Гунминю тоже следует быть осторожнее…
Чжао Гунминь расчувствовался и не удержался от подколки:
— Не ожидал, что Линъэ начнет проявлять заботу о ком-то, кроме своего шисюна?
Линъэ скривила губы и хмыкнула:
— Я просто боюсь, что если вы попадете в беду, это обязательно втянет Юнь-цзецзе, а через нее затронет и моего шисюна.
Лицо Чжао Гунминя потемнело, а остальные, кто пил вино, не сдержали смеха.
Ли Чаншоу легонько стукнул Линъэ по макушке.
— Не надо озвучивать свои мысли вслух! Гунмин-лаогэ теперь ведет себя гораздо осмотрительнее, в конце концов, он уже много лет ни с кем не ввязывался в стычки.
Чжао Гунминь притворно возмутился и, смеясь, выругался:
— Хочешь верь, хочешь нет, но я сегодня же пойду и улягусь прямо перед воротами Горы Духов!
Глаза Ли Чаншоу загорелись.
— У Горы Духов есть ворота?
— Разумеется, — нахмурился Байцзэ. — Неужели Тота Ли Шуйшэнь снова задумал какую-то интригу?
— Да нет… просто стало любопытно.
Улыбка Ли Чаншоу стала еще более загадочной. Он выудил из рукава несколько драгоценных мешочков и с помощью магической силы передал их сидящим перед ним «новичкам». Смеясь, он сказал:
— Правила на Пике Черного Водоема таковы: хоть мы и хорошо знакомы, вы всё равно должны принести клятву Великого Дао, что не расскажете о сегодняшнем посторонним. Дело крайне важное, здесь не до шуток. И помните, эти безделушки, что лежат внутри, всегда держите при себе. Расстояние до них не должно превышать трёх чжанов2, чтобы никто не смог подслушать голос вашего сердца.
Цзю Цзю взяла мешочек, немного покопалась в нем и удивленно спросила:
— Ты ведь уже давал нам эти нефритовые подвески раньше?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это запасные, на всякий случай. Существует божественный зверь по имени Дитин, способный слышать сердца всех живых существ. Он на стороне наших врагов. Два нападения на нашу секту Дусянь в последние годы были связаны с силами, стоящими за Дитином.
Работу по защите от Дитина нельзя прекращать ни на миг.
Все согласились и по очереди принесли клятву, тем самым напоминая себе не разглашать это дело…
Банкет закончился, и на рассвете гости разошлись.
Согласно планам Ли Чаншоу, Юцинь Сюанья должна была отправиться в Небесный чертог через три дня. В течение этих трёх дней Ли Чаншоу позволил себе немного расслабиться…
Способ расслабления был прост: он наставлял Линъэ в культивации, в меру подстегивая ее и поощряя наградами. Линъэ была этому несказанно рада; обнимая каменную плиту, она плакала от счастья и едва не бросилась кусать шисюна.
Рассчитав время, Ли Чаншоу отправил бумажного даоса в облике мужчины средних лет, «Малого мага учения Людей», который на облаке полетел на северо-запад Срединного Божественного Континента, чтобы отыскать даоса Юйдина.
Ради подстраховки следовало обратить внимание на то, по какому пути культивации сейчас идет Ян Цзянь. Ли Чаншоу уже изменил изначальный ход Возведения в ранг богов и всерьез опасался, что под его влиянием Ян Цзянь не сможет постичь Тайное искусство восьми-девяти превращений и не станет богом войны второго поколения Небесного чертога.
В этом деле Ли Чаншоу так много интриговал — то руками святого заронил в Ян Цзяня одержимость, то тратил силы на спасение души Ян Тянью, — и у него, конечно, был свой корыстный интерес…
Если бы он не подстраховался заранее и не помог вырастить для Небесного чертога несколько столпов империи, то как бы он смог уйти на покой в будущем? После того как великая катастрофа Возведения в ранг богов спасет тех, кого он хочет спасти, он не сможет вечно торчать в Небесном чертоге. Тогда, прихватив чайник чая и чашу вина, он улетит за пределы небес на окончательно перестроенном Пике Малого Цюн…
От одной мысли об этом становилось легко на душе.
В этот миг в сердце промелькнула струна даосской рифмы. Ли Чаншоу встрепенулся и поспешил отогнать свои мысли, спокойно ожидая, пока эта непостижимо глубокая аура сложится в два больших иероглифа.
«Тайцин».
Тайцин?
Ли Чаншоу опешил. Тайцин-лаоши использовал Великое Дао Тайцин и его рифму, чтобы начертать эти два слова. Неужели это знак, чтобы он явился в обитель Тайцин для встречи?
Но, к счастью, это всё же были не слова «хе-хе».
- Цзехуэй (劫灰, jiéhuī) — «пепел катастрофы», буддийский термин, означающий прах, остающийся после гибели мира в конце космического цикла. ↩︎
- Чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, составляющая примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
