Ли Чангэн продолжил:
— Старший соученик, если Запад перебросит сюда большие силы, чтобы надавить на Тянья-гэ, это наверняка будет масштабное наступление.
— Перед приходом я изучил устройство этого малого мира: с трёх сторон формации крепче, а с лицевой — слабее. Враг поначалу наверняка ограничится давлением и, скорее всего, соберёт силы за пределами великого массива.
— Нам лучше выдвинуться заранее и укрыться в засаде. В нужный момент останется лишь бесшумно уничтожить мастеров уровня выше Золотого бессмертного, и угроза Тянья-гэ исчезнет сама собой, а противник исполнится страха. Старший соученик, не беспокойтесь, чуть позже я отвлеку их внимание от Тянья-гэ. Для Небесного чертога главная ценность Тянья-гэ заключается в сведениях, накопленных за многие годы, — они позволят Небесному чертогу быстро подчинить себе три тысячи миров.
— Поступай во всём так, как сказал Ли Чангэн!
Люй Юэ согласно закивал, и в его взгляде читалось глубокое чувство: «Если есть такой младший соученик, чего ещё желать?»
Воплощение Юйди по имени Цинь Тяньчжу, увидев это, невольно погрузилось в раздумья. А не возникает ли у него самого, Небесного императора, подобное состояние в отношении Ли Чангэна? Стоило призадуматься…
Вскоре бумажный даос Ли Чангэна, обладающий силой Золотого бессмертного, повёл Люй Юэ прочь из этого малого мира. Они нашли скрытое место и, применив метод цзе-цзы цянь-кунь1, спрятали свои фигуры.
Ли Чангэн твёрдо решил крепко держать в своих руках Люй Юэ, этого великого мастера ядов…
Скрываясь в засаде, двое бессмертных обсуждали способы создания и распространения ядов.
«Если бы старейшина Вань Линьцзюнь был здесь, то атмосфера, вероятно, стала бы ещё оживлённее», — невольно подумал Ли Чангэн.
С другой стороны, бумажный даос, оставленный Ли Чангэном в павильоне Иньфэн, вместе с Цинь Тяньчжу ожидал ответа от Тянья-гэ.
Спустя ещё полдня поспешно прибыл Бянь Чжуан и пригласил Ли Чангэна и Цинь Тяньчжу в тот самый зал, где они уже бывали, чтобы лично переговорить со старейшими женщинами Тянья-гэ.
Ли Чангэн, разумеется, не стал отказываться — он давно предвидел такой исход. Он должен был продемонстрировать искренность Небесного чертога, показать поддержку Даосского учения и дать Тянья-гэ достаточное чувство безопасности, чтобы заручиться их полной верностью.
Затем, используя связи Тянья-гэ как трамплин, он планировал быстро собрать различные силы и привлечь на свою сторону тех, чьим интересам уже угрожало Западное учение…
Союз против Западного учения мог бы набрать мощь всего за два-три десятилетия! Это дало бы храму Линьтянь больше времени и обеспечило бы более стабильную обстановку.
Некоторое время спустя в отдалённом зале Тайного владения Тянья Ли Чангэн на глазах у Его Величества в одиночку вёл спор с более чем десятью старухами.
Он начал с примеров, касающихся Западного учения и рода демонов, рассказал о том, как жаждет Запад процветания, упомянул и о неудавшейся попытке переманить род драконов, после которой те в ярости разрушили морские очи и силой разграбили сокровищницу… Каждое событие, каждое слово были чистой правдой и обладали огромной убедительной силой.
Затем Ли Чангэн намеренно в присутствии воплощения Юйди разъяснил замыслы Запада, а также упомянул о том, что сейчас положение Запада на Пяти континентах плачевно, и им остаётся лишь с удвоенной силой эксплуатировать три тысячи миров… и так далее.
Этот спор продолжался полдня, и в итоге те десять с лишним старух были убеждены Ли Чангэном.
При этом Ли Чангэн тайно предупредил Бянь-лаофужэнь, что взгляды двух или трёх старух ранее казались подозрительными, и посоветовал ей быть настороже.
Цинь Тяньчжу, наблюдая со стороны за этим «великим представлением», то и дело погружался в раздумья и одобрительно кивал. Он едва и сам не поддался убеждению Ли Чангэна, решив, что Небесный чертог непременно победит и с лёгкостью сокрушит любого врага…
Уста Бога воды способны заменить половину боевой мощи Небесного чертога.
Бянь-лаофужэнь на глазах у Ли Чангэна собственноручно написала ответное послание и отправила его той стороне, что ранее угрожала Тянья-гэ.
Противник тут же начал собирать мастеров и снова прислал в Тянья-гэ сообщение на нефритовом талисмане, заявляя, что через три дня лично нанесёт визит и в этот раз заставит Тянья-гэ дать иной ответ!
Глубокой ночью в павильоне Иньфэн Бянь Чжуан передал тот самый присланный врагами нефритовый талисман.
Бах!
Цинь Тяньчжу ударил ладонью по столу и, стиснув зубы, выругался:
— Неужели эти люди и впрямь ни во что не ставят наш Небесный чертог? Зная, что ты, Бог воды, находишься здесь, они всё равно осмеливаются так угрожать!
Ли Чангэн мягко произнёс:
— На самом деле у Запада нет иного выбора. Они так долго хозяйничали в трёх тысячах миров, что считают их своей территорией. Если бы они позволили нам так легко здесь закрепиться, то им было бы проще сразу сдаться.
Бянь Чжуан тоже вставил слово:
— Бог воды, не стоит ли нам вызвать войска прямиком из Небесного чертога?
— Не спеши, — Ли Чангэн спокойно покачал головой. — Вскоре у нас будет способ переломить ситуацию. Передай своей бабушке, пусть не беспокоится — Тянья-гэ не придётся задействовать ни единого воина. В худшем случае мы используем хитрость, чтобы потянуть время, или же я напрямую открою свою личность.
Бянь Чжуан кивнул, совершенно не тревожась, и отправился докладывать бабушке.
Когда Бянь Чжуан ушёл, Ли Чангэн посмотрел на всё ещё разгневанного Цинь Тяньчжу и передал мысленно:
— Ваше Величество, с тех пор как мы отправились в путь, мне кажется, что Вы во многом изменились.
Цинь Тяньчжу, как и ожидалось, отвлёкся и с улыбкой спросил:
— О? И в чём же?
— Стали более степенным, — продолжил Ли Чангэн. — Ранее Бянь Чжуан и старший соученик Люй Юэ допускали в речах дерзости, но Вы, кажется, не разгневались.
— А я-то думал, ты о чём-то важном.
Цинь Тяньчжу с некоторым безразличием покачал головой:
— Перенесённые в мире смертных испытания многому меня научили. Когда я — Юйди, они трепещут перед Небесным Дао за моей спиной и перед Даоцзу-лаое. Когда же я — Цинь Тяньчжу, я лишь обычный небесный военачальник. Они не знают правды, так как это может быть оскорблением?
Ли Чангэн с улыбкой кивнул.
— Через три дня, Чангэн, можешь не сдерживаться, действуй в полную силу, — в глазах Цинь Тяньчжу промелькнула холодная решимость. — Я вмешаюсь из зала Линсяо, чтобы при истреблении врагов ни ты, ни Люй Юэ не навлекли на себя ни крупицы кармических препятствий. Я посмотрю, до какой степени они способны ни во что не ставить Небесный чертог! Раз они выбрали вражду с Небесным чертогом, неважно, есть у них заслуги или же за ними тянутся грехи. Я дозволяю вам использовать яды в этот раз. В чрезвычайные времена нужны чрезвычайные меры. Если вовремя не запугать этих ничтожеств, это приведёт лишь к большим бедам! Если те, кто хранит верность Небесному чертогу, всё равно будут подвергаться их притеснениям, то и мне Небесным императором быть ни к чему!
— Слушаюсь, в этот раз я не проявлю жалости! И будьте спокойны, Ваше Величество, я уже вызвал сюда дополнительные воплощения. Они движутся сюда, используя техники перемещения, и прибудут через два дня!
Цинь Тяньчжу медленно кивнул и закрыл глаза — вероятно, его дух вернулся в истинное тело Юйди.
Так прошло три дня.
- цзе-цзы цянь-кунь (芥子乾坤, jiè zǐ qián kūn) — «Вселенная в горчичном зерне», даосская концепция о возможности вместить необъятное пространство в крошечный объект. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
