— Она очнулась?
Тёплые пологи павильона Фужун были откинуты длинной, костлявой рукой, и у кровати раздался низкий голос.
Откуда в покоях Бэньгун мужской голос?
В испуге я хотела вскочить, но не смогла пошевелиться.
Служанка произнесла:
— Отвечаю ван-е (ван, титул), только что приходил императорский лекарь…
Ван-е? В шоке и гневе я окончательно проснулась и, наконец разглядев силуэт перед собой, невольно вскрикнула:
— Сяо Янь?
Мужчина резко повернул голову. Брови его были словно вырезаны ножом, глаза как холодные звёзды, а взгляд острый и равнодушный.
Тень холодной усмешки застыла в уголках его изящных губ.
— А ты смелая, раз смеешь называть Бэньвана по имени.
Почему Бэньгун не посмеет? Бэньгун — Хуанхоу государства Даюань, Образец добродетели для всей Поднебесной. Почему же мне не подобает называть по имени тебя, простого циньвана (циньван)? Ты совершил тяжкое преступление, ворвавшись ночью в покои Бэньгун, так неужели Бэньгун должна ещё и ласково называть тебя императорским братом?
Я изо всех сил старалась сохранять величие Хуанхоу:
— Как ты здесь оказался? А ну убирайся!
На его лице отразилось недоумение, он шагнул вперёд и сжал мой подбородок.
Я пришла в ярость:
— Сяо Янь, знаешь ли ты, какое тяжкое преступление совершил? Ты идёшь против небес, попираешь человеческие отношения…
— Цзян Цзиньли! — холодно оборвал он меня. — Не испытывай терпение Бэньвана. Будь послушной Дуань-ванфэй, иначе не сетуй, если Бэньван перестанет заботиться о репутации твоего клана Цзян.
Цзян Цзиньли? Дуань-ванфэй? Клан Цзян?
Нет, это, должно быть, сон.
Я — Хуанхоу государства Даюань, дочь клана Ван из Ланъя, а мой супруг — нынешний Сын Неба, Император Сяо Би, «Величие девяти и пяти»1.
Я вырвалась из его рук и в панике огляделась. Это не мой Фэнцигун (дворец Фэнци), здесь нет моего привычного кресла с пурпурным золотом и фениксами, а служанки рядом — не мои Хуа Цзянь и Чи Су.
— Дайте мне зеркало! — в тревоге потребовала я.
Он подозрительно посмотрел на меня, но вскоре махнул рукой, велев служанке принести ромбовидное цветочное зеркало. Я выхватила его и поднесла к лицу. Человек в зеркале имел белоснежную кожу и цветущий облик, глаза подобные вешним водам. Кто это, если не Цзян Цзиньли?
Я остолбенела:
— Чт… что происходит?
— Успокойся, ты просто испугалась, твоё лицо не пострадало, — холодно произнёс он. — Раз уж ты очнулась, завтра утром надень траурные одежды и отправляйся во дворец. Погребальная церемония Хуанхоу-няннян проходит в Зал Добродетельной Благодати.
Погребальная церемония Хуанхоу? Мир закружился перед глазами, трудно…
Бэньгун скончалась?
Вчера был двадцать пятый день рождения Бэньгун. Во дворце развесили фонари и гирлянды, звучала музыка. Родственники императора, чиновники и иноземные послы прибыли во дворец с поздравлениями.
И именно в этот прекрасный день, подобный маслу на сильном огне2, Бэньгун упала в воду с расписной лодки, а очнулась уже в этом положении.
Что Бэньгун никак не может понять, так это почему я превратилась в Дуань-ванфэй Цзян Цзиньли?
Я ощупала себя и наконец нашла одну вещь, принадлежащую мне. Моя личная нефритовая подвеска оказалась на месте.
Эту подвеску мне подарили очень давно, когда я спасла одного человека. Говорили, что она может уберечь меня. Нефрит мягко сиял, узоры были старинными, а ношение его на теле защищало от ядов и насекомых.
Вчера я услышала, что вождь из Мяоцзяна привёз Чжуянь-гу3 для поздравления. Я больше всего боюсь насекомых, поэтому поспешно велела Хуацзянь перерыть сундуки и шкафы, чтобы найти эту подвеску. Не ожидала, что оболочка сменится, а подвеска не потеряется.
Не успела я свыкнуться с нынешним положением, как умывшийся и переодевшийся Сяо Янь вернулся в комнату.
Сяо Янь и Цзян Цзиньли сыграли свадьбу месяц назад. Если сегодня вечером он…
Увидев моё настороженное лицо, он развязал пояс и с насмешкой посмотрел на меня:
— Ванфэй в таком виде… не говори мне, что у тебя есть какие-то ожидания насчет Бэньвана?
Я неловко отвернулась. Ожидания от тебя, призрака с большой головой4! Супруг Бэньгун — Император Даюань, статный и красивый, благородный и недосягаемый.
Я услышала, как Сяо Янь усмехнулся и лёг на мягкую кушетку в комнате.
Сяо Янь и его ванфэй даже не спят в одной кровати?
Я мало знаю о Сяо Яне. До замужества я слышала, что Сяньди любил Сяо Яня и намеревался передать престол ему. Но впоследствии нынешний император унаследовал престол, и в этом определенно была помощь моего клана Ван из Ланъя.
На следующий день я отправилась к своему горю, опустилась на колени перед собственным гробом и вместе с толпой наложниц и знатных дам горько зарыдала.
Только вот остальные и близко не плакали так искренне, как я.
Проплакав все утренние часы, наложницы и знатные женщины встали и пошли в боковой зал пить чай и отдыхать.
Я, шатаясь, поднялась. Колени болели от долгого стояния, и мне потребовалось много времени, чтобы снова начать ходить. Я нашла Хуа Цзянь. Вид у Хуа Цзянь был скорбный, глаза опухли и покраснели. Она поклонилась мне:
— Рабыня приветствует Дуань-ванфэй.
Я огляделась по сторонам:
— А где Чи Су?
Слёзы снова хлынули из глаз Хуа Цзянь:
— Утонула вместе с Хуанхоу-няннян в озере Тайминху.
Сердце моё сжалось от боли. Хуа Цзянь и Чи Су следовали за мной с самого детства, от дома вана из Ланъя и до самого дворца. Наши чувства были глубоки. В день рождения у Хуа Цзянь разболелся живот, поэтому она не пошла за мной на расписную лодку. Как же жаль Чи Су, такую живую и улыбчивую девушку.
Сдерживая слёзы, я спросила Хуа Цзянь:
— Кто ещё погиб на той лодке в тот день?
Хуа Цзянь подняла на меня глаза, затем быстро опустила их:
— Кроме вас, все остальные девятнадцать человек на лодке утонули в озере.
Услышав это, я в шоке отступила на шаг назад. Это значит, что люди из Фэнцигуна, кроме Хуа Цзянь и нескольких маленьких евнухов и служанок, подметавших двор, погибли все до единого.
Я вдруг вспомнила одну вещь. Управляющий Фэнцигуна Ся Пин родом из водного края Цзяннань. Говорили, что в детстве он часто плавал в реках и отлично держался на воде.
Я стиснула зубы. Мой день рождения стал днём смерти, я погибла непонятно как, и большая часть людей дворца тоже мертва. Кто же настолько жесток, что решил истребить всех до последнего?
Дуань-ван Сяо Янь! Кто ещё, кроме него? У него давно были преступные замыслы. Клан Ван из Ланъя всегда был верен Императору, и он наверняка видит в клане Ван гвоздь в глазу и шип в плоти5.
К тому же, если это не его рук дело, как вышло, что из полной лодки людей в живых осталась только ванфэй?
- «Величие девяти и пяти» (九五之尊, jiǔ wǔ zhī zūn) — древний эпитет для описания императора. Числа 9 (высшее нечетное) и 5 (срединное) в «Книге перемен» символизируют верховную власть, поэтому трон императора часто называют «троном девяти и пяти». ↩︎
- Масло на сильном огне (烈火烹油, liè huǒ pēng yóu) — идиома, описывающая крайнюю степень процветания, пышности и блеска. ↩︎
- Чжуянь гу (驻颜蛊, zhùyán gǔ) — Гу-червь сохранения красоты. Мифическое насекомое из южных традиций (племена Мяо), которое, по легенде, способно магически останавливать старение лица. ↩︎
- Призрак с большой головой (大头鬼, dà tóu guǐ) — часть разговорного выражения, означающего «чёрта с два», «как бы не так», «ничего подобного». ↩︎
- Гвоздь в глазу и шип в плоти (眼中钉肉中刺, yǎn zhōng dīng ròu zhōng cì) — идиома, описывающая злейшего врага или человека, который вызывает нестерпимое раздражение и от которого хочется избавиться любым способом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
