Но…
— На самом деле ты просто не хочешь больше быть битым, да?
Ли Шицин украдкой усмехнулась. — Тебе не нужно так много объяснять, я всё понимаю.
— Я предлагаю самый эффективный вариант!
Тон у него был твёрдый, но по лицу сяогэ было заметно, что он разозлился от смущения. — Всего четыре подозрительных личности, используем метод исключения. Если у этой тёти тоже не найдётся ничего подозрительного, останется только Дайбао-дашу. В такой ситуации «рисковать жизнью» будет иметь смысл…
— Хорошо-хорошо, эффективно так эффективно. Тогда по старинке: сначала попробуем взять хитростью.
Ли Шицин с готовностью поддакнула.
Они оценили обстановку. Та тётя сидела справа перед ними, через проход. С их мест был виден только её затылок, так что завязать разговор не представлялось возможным.
Огромный полиэтиленовый пакет стоял на полу прямо у её ног. Если попытаться его отобрать, ей даже не пришлось бы наклоняться, чтобы вцепиться в него мёртвой хваткой, так что вероятность успеха при открытом грабеже была невелика.
— У тебя всегда полно всяких идей, придумай же что-нибудь поскорее, — поторопил её сяогэ.
Ли Шицин какое-то время ломала голову и в итоге придумала одну не самую блестящую затею.
— Есть один паршивый предлог, можно попробовать. Будем лечить дохлую лошадь, как живую, я пойду проверю, а ты действуй по обстоятельствам!
— Что за способ? — спросил сяогэ.
— Ой, не спрашивай, я попробую, если не выйдет — вернусь.
Сказав это, Ли Шицин пригнулась и в несколько шагов оказалась перед тётей.
По правде говоря, Ли Шицин эта тётя не была совсем уж незнакомой.
Когда она в первый раз «ловила извращенца», эта женщина сидела к ней ближе всех. Ли Шицин тогда умоляла её выйти из автобуса вместе с ней и дать показания, но тётя отказалась, сославшись на то, что ей нужно «спешить домой готовить обед».
В последующие разы, когда в автобусе случались неприятности, эта тётя не вступалась и не помогала. Очевидно, она, как и тот мужчина в маске, была из тех, кто предпочитает не совать нос в чужие дела.
Поэтому Ли Шицин совершенно не была уверена, «клюнет» ли такой человек на её уловку.
— Послушайте…
— У тебя какое-то дело ко мне?
Увидев, что эта сяогунян стоит перед ней, вся извиваясь от смущения и не решаясь заговорить, худощавая тётя всё же не выдержала и заговорила первой.
Заметив, что тётя обратила на неё внимание, Ли Шицин просияла. Она присела и втиснулась рядом с ней, прижавшись почти вплотную, и прошептала едва слышно:
— Тётя, у вас нет с собой этого… ну, того, чем пользуются во время критических дней? У меня они внезапно начались, а с собой ничего нет на смену.
Пока она задавала этот «нелепый» вопрос, краем глаза она незаметно наблюдала за пакетом у ног тёти.
Сквозь слои полиэтилена она смутно разглядела внутри довольно крупный предмет стального цвета, причём из горловины пакета торчала длинная рукоятка…
Хм? Рукоятка? Ли Шицин в недоумении гадала, что бы это могло быть.
— Эй, сяогунян, не прижимайся ко мне так тесно!
Тётя явно была не привычна к чужим прикосновениям. Она вытянула руку, отстраняя её, и с холодным лицом покачала головой: — Нет у меня такого. Спроси кого-нибудь другого, у меня этих дней уже много лет не было!
Тётя отказала вовсе не деликатно. Мало того что грубо, так ещё и довольно громко, совершенно не заботясь о том, чтобы поберечь хрупкое самолюбие «застенчивой» девушки.
Благо Ли Шицин лишь притворялась, иначе от такого выкрика можно было бы сгореть со стыда.
Впрочем, даже несмотря на игру, Ли Шицин всё же стало немного не по себе.
Многие в автобусе услышали это громкое «критические дни» и всё прочее. Особенно сяогэ, сидевший на своём месте и собиравшийся «действовать по обстоятельствам», — он просто остолбенел и украдкой поглядывал на Ли Шицин с выражением полной безнадёжности на лице.
Раз уж она выбрала такой повод для «знакомства», то по каким таким обстоятельствам ему теперь действовать?
Не может же он подбежать и сказать, что у него есть!
— Ты почему ещё не ушла?
Тётя, увидев, что Ли Шицин получила отказ, но не уходит, нахмурилась и с неприязнью посмотрела на неё. — Нечего тут стоять!
— Тётя, ну туалетная бумага-то у вас должна быть? Хотя бы бумажные платочки!
Ли Шицин не сдавалась. Набравшись смелости, она продолжала стоять на месте, вполголоса умоляя: — Дайте хоть какую-нибудь салфетку, мне на следующей остановке выходить, если испачкаю одежду — глаз не смогу поднять от стыда.
Говоря это, она присела у ног тёти, обхватив руками живот.
— Тётя, помогите мне, вы же сами знаете, это ведь не удержишь!
— Что же ты за ребёнок такой бесстыжий, сказано же — нет!
Как только тётя увидела, что та присела и не уходит, она изменилась в лице. Она приподнялась и окинула взглядом салон: заметив, что в автобусе, кроме неё самой, действительно нет женщин помоложе, она помрачнела ещё сильнее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
