Вэй Жао была невозмутима:
— Это вовсе не шутка. Если есть выгода, стоит действовать, если нет — пора заканчивать. Сейчас я считаю, что развод принесёт мне больше пользы, а потому желаю досрочно прекратить наше соглашение.
Лицо Лу Чжо сделалось крайне мрачным.
— Я только что испросил у Хуаншана указ, чтобы сопровождать тебя к Ли-гуйжэнь, а по возвращении в столицу мы разведёмся? Что о таком подумает Хуаншан?
Вэй Жао на мгновение задумалась и ответила:
— Хуаншан ежедневно занят мириадами дел1, вряд ли он станет вмешиваться в наши отношения. К тому же положение шицзы благородно, вы — будущий командующий армией Шэньу. Если шицзы сможет вновь жениться на достойной и добродетельной супруге, которую станут хвалить все жители столицы, и она будет помогать мужу и воспитывать детей, готовя следующее поколение полководцев армии Шэньу, Хуаншан, несомненно, будет весьма утешен.
Её мысли зашли столь далеко, что Лу Чжо почувствовал, как в его груди разгорается пламя.
Он уже решил стать ей настоящим мужем: ради её расположения и цветы в волосы втыкал, и ежей приносил, но в итоге отношение этой женщины ни капли не смягчилось, напротив — она не может дождаться развода.
Из-за Хо Цзюэ? Увидев милого сердцу бяогэ, она больше не может терпеть обиду от притворства с ним?
Один пренебрегает всеми устоями, другой — потворствует её беседам с посторонними мужчинами; брат и сестра и впрямь стоят друг друга.
— Хорошо, да будет по-твоему, — Лу Чжо поднялся с кровати и, в гневе взмахнув рукавами, вышел вон.
Вэй Жао слышала, как он открывает дверь, как велит Битао собрать его сундуки и перенести их в передний двор.
Развод не за горами, а значит, нет нужды продолжать спектакль.
Вэй Жао ощутила лёгкость в душе и теле. В комнату вбежала перепуганная Битао и, остановившись перед ней, спросила:
— Гунян, вы снова повздорили с шицзы-е?
Вэй Жао улыбнулась и тихо произнесла:
— В каком-то смысле. Но это к лучшему. Стоит нам вернуться в столицу, и мы разведёмся, тогда больше не придётся ни на кого оглядываться.
Битао недоверчиво смотрела на гунян и вдруг осознала, что та говорит серьёзно. Она действительно собиралась развестись с шицзы-е и была этому искренне рада.
На душе у Битао стало неспокойно. Шицзы-е, если не считать того, что он часто злил гунян, в остальном был очень хорош. И она, и Люя всем сердцем надеялись, что шицзы-е полюбит гунян и они станут любящими супругами.
Теперь же эта надежда окончательно угасла.
— Тогда сундуки шицзы-е…
— Ступай собирай. Чуть позже позови Чжао Суна и остальных, пусть перенесут.
Передний двор.
Чжао Сун и Чжао Бай предположили, что шицзы-е пора вставать, и заранее ждали во дворе на случай поручений.
Братья стояли в тени дерева, когда внезапно услышали тяжёлые шаги. Обернувшись, они увидели шицзы-е, который в одном лишь чжунъи завернул за угол галереи. Это был всё тот же знакомый им человек, но лицо его было мрачнее грозовых туч, затянувших небо перед ливнем.
Чжао Сун взглянул на Чжао Бая, Чжао Бай — на Чжао Суна. Оба брата подумали об одном и том же: шицзы-е и шаофужэнь снова повздорили!
Будь здесь А-Гуй, он бы осмелился подойти и разведать обстановку, но братья Чжао привыкли видеть в шицзы-е своего военачальника и не смели совать нос в дела его внутренних покоев.
Они замерли, словно цикады в холода, провожая взглядом шицзы-е, пока тот не вошёл в главную комнату.
Вскоре пришла Битао. Увидев обоих братьев, и особенно Чжао Суна, она вдруг почувствовала, как глаза защипало от слёз. Подойдя с опущенной головой, она стиснула руки и проговорила:
— Только что шицзы велел мне собрать его вещи. Всё готово, идите и забирайте сундуки.
Чжао Сун оторопел: шицзы-е снова решил спать отдельно от шаофужэнь?
Чжао Бай же спросил у Битао:
— Что всё-таки произошло? Неужто шаофужэнь рассердилась из-за того, что шицзы-е шутил с той сяоцзе?
Битао не знала ни о какой сяоцзе и не видела, чтобы её гунян злилась. Пока она собирала вещи, гунян безмятежно возилась с деревянными фигурками пастушка и вола, разложенными на столе.
— Не знаю я, идите скорее, — в смятении ответила Битао.
У Чжао Бая не было идей, а Чжао Сун, вздохнув, велел брату и Битао подождать, а сам, набравшись смелости, направился к шицзы-е.
Остановившись у дверей, Чжао Сун спросил:
— Шицзы, Битао сказала нам забрать ваши сундуки. Таков ваш приказ?
— Хм. Завтра на рассвете я отправляюсь в военный лагерь и всё последующее время буду жить там.
Чжао Сун опешил, но расспрашивать дальше не посмел и поспешно удалился.
— Ну как? — спросил Чжао Бай, и Битао тоже с тревогой посмотрела на него.
Чжао Сун помрачнел:
— Шицзы сказал, что с завтрашнего дня будет жить в военном лагере.
Если бы шаофужэнь не поехала с ними, то, что шицзы-е решил обосноваться в лагере для надзора за новобранцами, было бы в порядке вещей, но сейчас…
— Ладно, сначала перенесём вещи, — Чжао Сун взглянул на Битао, скрывая внутреннее беспокойство.
Лу Чжо взял в эту поездку всего два сундука, так что братья управились за один раз.
Когда вещи были доставлены, Чжао Бай поднял с кресла пурпурно-сандаловое одеяние, брошенное шицзы-е, и нерешительно посоветовал:
— Шицзы-е, наденьте всё же. Погода ещё не такая жаркая, как бы вы не простудились.
Лу Чжо покосился на одеяние в его руках, и в памяти тут же всплыло, как Вэй Жао брезгливо прикрывала нос.
— Выбрось её.
Чжао Бай обомлел: это одеяние сшили только этой весной, шицзы-е надел его лишь раз…
Чжао Сун украдкой толкнул брата локтем, подавая знак уйти. Шицзы-е был в этом платье, когда шутил с незнакомой сяоцзе в лавке, а теперь желает от него избавиться — это ясно давало понять, что ссора с шаофужэнь произошла именно из-за той сцены.
— Шицзы завтра уезжает в лагерь, а как же банкет в честь Бяо-гунцзы завтра вечером? — вполголоса спросил Чжао Сун.
Лу Чжо не ответил.
Чжао Сун молча ждал.
Лишь спустя долгое время Лу Чжо, потирая лоб, произнёс:
— Банкет не отменяется. Я вернусь до заката. Не забудьте напомнить шаофужэнь.
Чжао Сун всё понял.
На следующее утро Лу Чжо верхом отправился в военный лагерь.
Глядя на выражение лица шицзы-е, Чжао Сун невольно начал сопереживать новобранцам.
Проводив господина, Чжао Сун через служанку попросил позвать Битао, чтобы та передала шаофужэнь: сегодняшний банкет состоится, как и планировалось.
Если бы не слова Битао, Вэй Жао почти забыла бы об этом.
Бяогэ и не подозревал, что её брак с Лу Чжо — лишь притворство. Если сейчас внезапно открыть правду, он наверняка станет тревожиться за неё, что помешает закупке пушнины. Уж лучше пока скрывать всё от бяогэ, а когда в столице развод будет окончательно оформлен, она напишет письмо и известит дядю и тётю.
- Ежедневно заниматься мириадами дел (日理万机, rì lǐ wàn jī) — обр. в значении «быть обременённым бесчисленным множеством государственных дел» (обычно об императоре). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
