Вэй Жао хотела подольше остаться с вайцзуму в Сяньчжуане, но в середине четвертого месяца Хуанхоу-няннян решила устроить во дворце праздник пионов. В начале месяца приглашения разослали всем знатным гунян из именитых семей, и Вэй Жао, будучи единственной цзюньчжу во всей столице, разумеется, тоже получила его.
— В прошлые годы, кажется, праздники цветов не проводились с таким размахом, — Вэй Жао передала приглашение вайцзуму, удивляясь происходящему.
Аньцзюнь взглянула на письмо и с улыбкой произнесла:
— Когда ты еще была совсем крохой, Тайхоу устраивала подобные приемы несколько раз, желая пополнить Хоугун для Хуаншана. Однако Хуаншан отказывался даже показываться, и позже их перестали проводить. Теперь же Цзин-ван и Фу-ван достигли брачного возраста, так что этот праздник цветов, вероятно, устроен, чтобы отобрать для них ванфэй и цэфэй.
Ван-ши, сидевшая рядом, оживилась:
— Неужели и у нашей Жао-Жао есть шанс стать ванфэй?
Аньцзюнь бросила на нее гневный взгляд. Какой ван-е согласится взять в жены женщину, пережившую развод? Если бы она не знала, что Ван-ши просто не хватает ума, она бы заподозрила, что та намеренно хочет расстроить внучку.
Вэй Жао лишь улыбнулась. Независимо от того, была она в разводе или нет, ее старшая сестра в роду Вэй Шу уже стала Дуань-ванфэй, так что места двух других ванфэй никак не могли достаться ей.
— Ступай, возможно, познакомишься с кем-нибудь из достойных гунян, с кем тебе будет о чем поговорить, — легким тоном напутствовала Аньцзюнь.
Раньше, под давлением Тайхоу, никто не смел открыто заводить дружбу с Вэй Жао. Теперь ситуация изменилась: Тайхоу больше нет, Вэй Жао пожаловали титул цзюньчжу, так что и те гунян, что искренне восхищались ею, и те, что просто хотели выслужиться, станут держаться поближе к ней.
Вэй Жао провела в Сяньчжуане еще одну ночь и на следующий день вернулась в столицу.
В поместье цзюньчжу наконец дождались возвращения хозяйки. Когда Вэй Жао отдохнула и вышла из внутренних покоев, Вэй-гунгун доложил новости, которые успел разузнать:
— Цзюньчжу, из дворца пришел указ в загородную резиденцию. В этом году Хуаншан отправится туда спасаться от летнего зноя, так что велено начать приготовления пораньше.
Хуаншан определенно не поедет один, он возьмет с собой свиту из наложниц и чиновников, поэтому слугам в загородной резиденции уже сейчас нужно приводить в порядок давно пустующие дворцовые покои и дворы.
Сердце Вэй Жао забилось быстрее. Тайхоу мертва уже полтора года, неужели Юаньцзя-ди, отправившись в этот раз в резиденцию, наконец вернет мать и младшего брата?
— Сказали, когда именно он поедет? — спросила Вэй Жао.
Вэй-гунгун ответил:
— Похоже, сразу после праздника Дуаньу. В этом году во дворце собираются провести гонки лодок-драконов.
Гонки лодок-драконов?
Вэй Жао вдруг вспомнила, как проходили прошлые гонки: Лу Чжо, только вернувшийся в столицу, проявил себя во всей красе и вмиг прославился.
Дворцовые гонки проводятся раз в три года. Неужели в мгновение ока пролетело уже три года?
В этом году Юаньцзя-ди отправится в загородную резиденцию — как только указ был оглашен, об этом узнали во всех чиновничьих домах.
В загородной резиденции Сишань жила Ли-гуйжэнь, чья красота в свое время затмевала всю столицу, а также один принц.
С виду казалось, что Юаньцзя-ди был холоден к Ли-гуйжэнь последние четыре-пять лет, но стоило выйти указу о поездке, как никто не усомнился: Ли-гуйжэнь вновь обретет его милость.
Чиновники и так были разделены на разные фракции: Юаньцзя-ди медлил с назначением тайцзы, поэтому одни подданные делали ставку на Дуань-вана, другие — на сына Хуанхоу, Цзин-вана, третьи — на Фу-вана. Теперь же, когда Ли-гуйжэнь вот-вот должна была вернуть себе расположение, а у ее колен рос пятилетний четвертый принц, Юаньцзя-ди был еще в самом расцвете сил — у четвертого принца вполне могли быть надежды на будущее.
Один указ внес смятение в сердца многих чиновников и их жен.
Те, кого уже ценили фракции Хуанхоу, Дэ-фэй или Сянь-фэй, разумеется, не стали бы спешно менять сторону, но среди остальных нашлись те, кто захотел угодить дочери Ли-гуйжэнь, Вэй Жао, пока сама Ли-гуйжэнь еще не вернулась в столицу. В конце концов, сейчас заискивать было приличнее; если же начать, когда Ли-гуйжэнь уже вернется, в искренность таких чувств мало кто поверит.
Поэтому, едва Вэй Жао вернулась в город, она получила приглашения на цветочные приемы от нескольких гунян.
Эти семьи не обязательно стремились лишь выслужиться, знакомство с ними, по крайней мере, выражало добрые намерения.
Поскольку сроки проведения праздников совпадали, Вэй Жао велела Вэй-гунгуну отправить ответные письма с объяснением ситуации, а затем сама решила стать хозяйкой приема и пригласить этих гунян в поместье цзюньчжу, чтобы вместе полюбоваться цветами. Раз уж были приглашены незнакомые гунян, Вэй Жао, разумеется, разослала приглашения и своей старшей сестре Дуань-ванфэй, и племяннице Ци Чжункая из дома Пинси-хоу — Ци Мяомяо, и старшей двоюродной сестре из дома Ситин-хоу — Чжоу Хуэйчжэнь, и двоюродной сестре из Сяньчжуаня — Чжоу Хуэйчжу, а также Лу Чаннин и Хэ Вэйюй из дома Ин-гогун.
Прием назначили на десятое число четвертого месяца. День выдался ясным, и сад в поместье цзюньчжу пестрел многообразием состязающихся в красоте цветов.
Прелестные гостьи прибывали одна за другой. Каждая гунян, впервые переступившая порог поместья цзюньчжу, неизменно поражалась его великолепию. И если задуматься, разве Юаньцзя-ди подарил Вэй Жао такое прекрасное поместье не ради Ли-гуйжэнь? Если уж дочь Ли-гуйжэнь от прежнего мужа так балуют, то как же он будет осыпать милостями саму Ли-гуйжэнь и ее сына, когда они вернутся во дворец?
И даже если бы Вэй Жао не была столь красива, лишена высокомерия и приятна в общении, даже если бы она смотрела на всех свысока — ради великой милости Хуаншана гунян больше не стали бы обходить ее вниманием.
Лу Чаннин принесла вести о пышном приеме в поместье цзюньчжу обратно в дом Ин-гогун.
В тот же вечер фужэнь дома Ин-гогун снова вызвала к себе Лу Чжо:
— Ты так долго жил в городке Юньу, удалось ли тебе нормально поговорить с Жао-Жао? Теперь, когда Ли-гуйжэнь с сыном вот-вот вернут себе милость, положение Жао-Жао растет, словно лодка на приливе1. Я полагаю, пройдет совсем немного времени, и толпа молодых гунцзы бросится оказывать ей знаки внимания.
Фужэнь дома Ин-гогун еще с утра поняла: ее внук — вовсе не единственный выбор для Вэй Жао. В столице так много сыновей из знатных семей и талантливых юношей. Вэй Жао и без того обладала красотой, способной пленить сердца молодых людей, а теперь, получив признание старших, она могла выбирать из огромного множества претендентов.
Фужэнь дома Ин-гогун всерьез опасалась, что ее внук проиграет. Он так сильно обидел Вэй Жао, что единственной его надеждой оставалось лишь привлекательное лицо.
Лу Чжо не знал, что ответить бабушке.
Он стоял неподвижно, словно деревянное изваяние. Фужэнь дома Ин-гогун вздохнула и велела внуку идти отдыхать.
Вскоре настал день дворцового праздника пионов.
Прием вели совместно Хуанхоу, Сянь-фэй и Дэ-фэй. Прибывавшие гунян первым делом должны были засвидетельствовать почтение трем няннян, а уже потом расходиться, чтобы любоваться цветами.
Вэй Жао, разумеется, тоже должна была явиться.
Сегодня на ней была бирюзовая короткая кофта и длинная юбка на белой подкладке с вышивкой в виде распускающихся на воде гибискусов. Сдержанный и чистый макияж лишь сильнее подчеркивал ее ослепительную красоту.
- Растет, словно лодка на приливе (水涨船高, shuǐ zhǎng chuán gāo) — обр. в значении «с улучшением общей ситуации положение дел отдельного человека также неизменно повышается». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
