Остров Цюнхуа, башня Вансяньлоу.
Хуанхоу велела Се Хуалоу сесть подле неё.
Се Хуалоу была красива и благопристойна, к тому же происходила из семьи потомственных книжников. Если бы почтенный Великий Наставник Се был ещё жив, если бы дом Се в своё время не отказался совершить обряд чунси1 для Лу Чжо, то, даже несмотря на то, что в этом году Се Хуалоу исполнилось девятнадцать лет, она оставалась бы первой знатной гунян столицы, за право жениться на которой соперничали бы все именитые кланы. Однако история не знает сослагательного наклонения. Хотя смерть почтенного Великого Наставника Се и послужила тогда фиговым листком, прикрывающим отказ дома Се от свадебного обряда, все прекрасно понимали: родные просто не решились выдать красавицу-дочь за Лу Чжо, чья жизнь висела на волоске.
Окажись на их месте кто-то другой, возможно, им бы тоже было жаль отдавать дочь, но раз это случилось именно в доме Се, другие знатные семьи, разумеется, поспешили занять высоту приличий и морали, чтобы осыпать их упрёками. Какая там семья книжников! Было очевидно, что в той ситуации Се Хуалоу не стали бы осуждать, даже если бы она не соблюдала траур по деду, — она не пошла под венец лишь потому, что побоялась стать вдовой!
А если сравнить это с тем, как позже Вэй Жао предпочла соблюсти траур по Вэй-лаотайтай и даже развестись с таким завидным мужем, как Лу Чжо, то сразу становилось ясно, чья сыновняя почтительность была искренней, а чья — притворной.
Репутация Се Хуалоу давно пошатнулась, просто об этом не принято было говорить открыто.
Тем более Хуанхоу не собиралась делать Се Хуалоу своей невесткой, она лишь хотела её использовать.
Если Лу Чжо при виде Се Хуалоу будет тронут её красотой и достоинством и, оставив попытки вернуть раз за разом отказывающую ему Вэй Жао, посватается к Се Хуалоу, то толки в столице о Вэй Жао круто переменятся. Зависть к тому, что она заслужила преданную любовь Лу Чжо, сменится насмешками над тем, что она лишь напускала на себя важность и в итоге лишилась такого прекрасного мужа. Тогда младшая Чжоу-ши, Ли-гуйжэнь, узнав об этом, наверняка возненавидит Лу Чжо за то, что из-за него её дочь стала посмешищем, и с того дня они с домом Ин-гогуна станут непримиримыми врагами.
Хуанхоу вовсе не желала, чтобы Лу Чжо действительно вернул Вэй Жао и стал опорой для Ли-гуйжэнь и четвёртого принца.
С другой стороны, если Лу Чжо останется безразличен к Се Хуалоу и продолжит мёртвой хваткой цепляться за Вэй Жао, то он нанесёт оскорбление дому Се. Тогда Се Хуалоу и вся её семья возненавидят разом и Лу Чжо, и Вэй Жао, и сторонников Ли-гуйжэнь. Пусть почтенного Великого Наставника Се уже не было в живых, а чины мужчин дома Се были невелики, пять старших двоюродных сестёр Се Хуалоу были замужем за представителями знатных родов. Сёстры были очень близки, и они наверняка стали бы нашептывать мужьям дурное о Вэй Жао и её матери.
Словом, если сегодня Хуанхоу удастся роль свахи, Лу Чжо и Се Хуалоу будут ей обязаны, а если нет — это всё равно не причинит ей никакого вреда.
Ещё до того как отправить служанку за Се Хуалоу, Хуанхоу послала человека за Лу Чжо.
Се Хуалоу об этом ничего не знала.
Почти всех присутствующих здесь фужэнь Се Хуалоу видела прежде на приёмах в собственном доме. В те времена, когда дедушка был жив, она считалась для старших желанной партией для их сыновей и внуков, и они наперебой хвалили её. Сегодня же эти похвалы стали лишь пустой вежливостью.
На самом деле Се Хуалоу вовсе не хотела приходить на сегодняшний банкет в честь гонок на драконьих лодках, как и на апрельское любование пионами.
Гунян дома Се до замужества не полагалось делать ни шагу за порог, их воспитывали в глубоком уединении покоев. Семьи, с которыми они дружили, знали правила воспитания дочерей в доме Се и не присылали им приглашений. Пока дедушка был жив, особы из императорского дворца тоже никогда не призывали её и сестёр к себе, но в этом году Хуанхоу уже дважды сделала исключение.
А-нян говорила, что Хуанхоу, возможно, приметила её и хочет сделать ванфэй для Цзин-вана или Фу-вана.
Се Хуалоу объясняла, что она была помолвлена, и помолвка была расторгнута, так что это невозможно.
Но а-нян всё равно питала надежду и уговаривала её с радостью идти во дворец. Отказать Хуанхоу Се Хуалоу и впрямь не могла, поэтому пришла.
Сегодня Хуанхоу намеренно усадила её наблюдать за состязаниями вместе с Вэй Жао.
И тогда Се Хуалоу получила ответ: Хуанхоу хотела использовать её, чтобы подавить влияние Вэй Жао и даже Ли-гуйжэнь.
Се Хуалоу это казалось смешным: чем она могла превзойти Вэй Жао теперь, кроме своей хвалёной благопристойности?
Но она не могла показать виду, она должна была оставаться достойной, чтобы не позорить доброе имя дочерей дома Се.
Башня Вансяньлоу возвышалась над островом Цюнхуа, и вскоре Се Хуалоу заметила, как дворцовый слуга ведёт по каменной тропе молодого военачальника в алом официальном халате. Алый был цветом походного платья воинов армии Шэньу, входившей в число четырёх гвардейских корпусов. На противоположном берегу озера как раз стояла команда гребцов этой армии.
Когда молодой воин подошёл ближе, Се Хуалоу наконец смогла разглядеть его лицо.
По слухам, Лу Чжо, шицзы дома Ин-гогуна, обладал обликом небожителя.
Сердце Се Хуалоу забилось чаще. Заметив, что на неё смотрят, она поспешно перевела взгляд на лодки у другого берега, но её ладони начали потеть.
К Лу Чжо Се Хуалоу питала не только восхищение и почтение, но и глубокое чувство вины. Между ними была помолвка, однако в то время, когда она была ему нужнее всего, она покорилась воле родителей и согласилась её расторгнуть. Посторонние могли считать, что соблюдение траура по деду было её долгом, но в глубине души Се Хуалоу знала: родители просто боялись, что она станет вдовой, и им было жаль отдавать её.
Если бы она тогда настояла на замужестве, была бы она сегодня той девушкой, которую Лу Чжо прилюдно добивается?
— Подданный Лу Чжо приветствует Хуанхоу-няннян, приветствует Дуань-фэй-няннян и Сянь-фэй-няннян.
Войдя в беседку, Лу Чжо, не глядя по сторонам, поклонился Хуанхоу и двум наложницам.
Слава о столичном Лу-лане не была пустой: стоило ему встать там, как в башне Вансяньлоу, за исключением Се Хуалоу, даже прислуживающие служанки не могли отвести от него глаз. Алое одеяние армии Шэньу подчеркивало его облик, делая его похожим на таньхуа — изящным и красивым.
Хуанхоу с улыбкой произнесла:
— Лу-лан, скорее оставь церемонии.
Лу Чжо кивнул и выпрямился, по-прежнему держа взгляд опущенным.
Хуанхоу, любуясь его статью, с любопытством спросила:
— Я помню, как три года назад Лу-лан в одиночку переломил ход проигрышного сражения для армии Шэньу. Почему же в этом году ты не участвуешь в гонках?
Лу Чжо, сложив руки в жесте почтения, ответил:
— В армии Шэньу много отборных воинов и храбрых полководцев. Им редко выпадает случай проявить себя перед Хуаншан и всеми няннян, поэтому мне не подобает занимать одно из мест несколько раз подряд.
Дэ-фэй похвалила его:
— У Лу-лана прекрасные манеры.
Хуанхоу кивнула:
— Только нам жаль, мы ведь хотели снова увидеть блеск Лу-лана.
Лу Чжо скромно улыбнулся.
Гонки на лодках ещё не начались. Хуанхоу сначала пояснила, что пригласила его, чтобы он позже помог комментировать ход состязаний, а затем в шутку добавила:
— В последнее время в столице только и слышно о том, как Лу-лан добивается цзюньчжу. Даже я в покоях дворца об этом наслышана. Скажи, дала ли цзюньчжу своё согласие?
- Обряд чунси (冲喜, chōngxǐ) — традиционный обычай устраивать свадьбу, чтобы «столкнуть» несчастье радостным событием и помочь тяжелобольному человеку исцелиться или изменить судьбу к лучшему. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
