Лу Чжо пристыженно покачал головой.
Хуанхоу улыбнулась и, указав на Се Хуалоу, спросила Лу Чжо:
— Лу-лан, узнаёшь ли ты, кто она?
Лу Чжо посмотрел в ту сторону.
Се Хуалоу не ожидала, что Хуанхоу внезапно переведёт разговор на неё и заставит Лу Чжо смотреть прямо на неё. Она тут же густо покраснела и опустила взор, избегая встречи глаз, что лишь добавило её красоте, заставляющей луну скрыться, а цветы — поникнуть от стыда1, капельку яркости и очарования.
Лу Чжо бросил лишь мимолётный взгляд и тут же отвёл глаза, почтительно произнеся:
— Ваш подданный не…
Не успел он договорить, как из его широкого рукава что-то выпало, но он быстрым движением перехватил вещь и поспешно убрал её обратно в рукав.
Хуанхоу стало крайне любопытно, и она забыла о заранее подготовленных словах. Глядя на манжет Лу Чжо, она спросила:
— Лу-лан, что за диковинку ты прячешь в рукаве?
Все уставились на него. Лу Чжо выглядел смущённым, но таиться не стал и открыто вынул из рукава медную трубку длиной около одного чи и толщиной со свиток.
— Что это? — спросила Хуанхоу.
Лу Чжо не ответил сразу, а открыл медную трубку.
Эта, казалось бы, обычная медная трубка состояла из двух плотно подогнанных частей. Когда её открыли, внутри обнаружилась ещё более тонкая трубка из тёмно-зелёного нефрита, а пространство между медью и нефритом было заполнено слоем колотого льда. Нефритовая трубка тоже разделялась на две части. Когда Лу Чжо открыл и её, все увидели, что в оставшейся половинке лежат три маленьких цзунцзы с медовыми финиками, каждый размером на один укус. Среди белоснежного клейкого риса алели плоды медовых фиников, от одного вида которых слюнки текли.
Дождавшись, когда все рассмотрят содержимое, Лу Чжо снова закрыл нефритовую и медную трубки, осторожно убрал их в рукав и объяснил Хуанхоу:
— Докладываю няннян: цзюньчжу любит цзунцзы с медовыми финиками, поэтому ваш подданный тщательно подготовил этот подарок. Я думал, что сегодня во дворце мне, возможно, удастся встретить цзюньчжу, и тогда я воспользуюсь случаем, чтобы вручить его. Я не прошу цзюньчжу передумать, лишь надеюсь удостоиться хотя бы одного её взгляда.
И приготовленный им подарок, и смиренная, глубокая привязанность, звучавшая в его словах, поразили всех присутствующих дам.
Се Хуалоу опустила глаза; ей почудилась нежная картина того, как Лу Чжо и Вэй Жао после свадьбы вместе проводят праздник Дуаньу.
Хуанхоу же сжала в руках платок. Лу Чжо на глазах у всех выставил напоказ свои чувства к Вэй Жао, и теперь ей было неловко пытаться сватать ему Се Хуалоу.
— Няннян, сегодня стоит жара, а раз я открыл медную трубку, прохлада улетучивается. Если медлить, вкус цзунцзы может испортиться. Поднимаясь сюда, ваш подданный заметил, что цзюньчжу находится в павильоне Юэчжао. Покорно прошу няннян дозволить мне сначала передать подарок в руки цзюньчжу.
Хуанхоу оставалось только с улыбкой ответить:
— Ступай, ступай. Раз твои мысли заняты лишь цзюньчжу, можешь потом и не возвращаться, а то во время объяснений твои глаза всё равно будут коситься на павильон Юэчжао.
Несколько фужэнь в такт её словам рассмеялись.
Лу Чжо изобразил на лице стыд, поклонился и удалился.
Павильон Юэчжао находился совсем близко к башне Вансянь. Хотя оттуда не было слышно голосов, фигуры Хуанхоу и остальных были хорошо видны. Когда Лу Чжо покинул башню Вансянь и направился вниз, знатные девушки подле Вэй Жао снова заволновались. Они украдкой поглядывали на Лу Чжо, гадая, о чём он говорил в башне.
Вскоре Лу Чжо остановился на перекрёстке, где главная дорога сворачивала к павильону Юэчжао.
Его сопровождал дворцовый слуга. Лу Чжо вынул из рукава медную трубку, передал её слуге обеими руками и остался стоять у дороги, глядя, как тот направляется к Вэй Жао.
Вэй Жао сидела лицом к озеру и не видела его действий. Слуга подошёл к ней и почтительно произнёс:
— Цзюньчжу, Лу-шицзы сказал, что приготовил небольшое угощение, и просит вы отведали его.
Только тогда Вэй Жао повернула голову и мельком взглянула на стоявшего напротив Лу Чжо. Без особого интереса она велела слуге:
— Открой, посмотрим.
Слуга, подражая Лу Чжо, сначала открыл медную трубку, явив взору обложенную льдом трубку из тёмно-зелёного нефрита.
Одна только эта нефритовая трубка была настолько красива, что несколько девушек ахнули от восхищения и зависти.
Когда же слуга открыл нефритовую трубку и показал три крошечных цзунцзы с медовыми финиками, уголки губ Вэй Жао, до того сохранявшей бесстрастное выражение лица, слегка приподнялись.
— Поблагодари от моего имени шицзы, — сказала Вэй Жао слуге с улыбкой, принимая этот необычный и изысканный футляр для еды.
Слуга принял приказ и удалился.
Лу Чжо наблюдал за ними с дороги. Увидев, что Вэй Жао улыбнулась и приняла подарок, он и без слов слуги понял, что не прогадал. Издали поклонившись Вэй Жао, Лу Чжо с улыбкой покинул остров Цюнхуа.
Вэй Жао сидела, опершись на перила, и провожала взглядом стройную, статную фигуру Лу Чжо, пока тот не скрылся среди цветущих деревьев острова. Только тогда она отвела взор.
В нефритовой трубке была припасена бамбуковая шпажка. Вэй Жао наколола крошечный цзунцзы — он был как раз на один укус.
Ароматный клейкий рис лежал лишь тонким слоем, а внутри скрывался медовый финик без косточки. Сладость была Вэй Жао как раз по вкусу.
Три маленькие штучки — лишь раздразнить аппетит. Вэй Жао быстро съела их, промокнула уголки губ платком и, не обращая внимания на завистливые взгляды девушек, сосредоточилась на состязаниях внизу.
Состязания по стрельбе из лука только начались, когда Се Хуалоу вернулась из Вансянь и сразу же приметила медный тубус подле Вэй Жо.
Выражение лица Се Хуалоу не изменилось, на губах всё так же играла улыбка.
Однако отношение других девушек к ней перестало быть таким пылким, как прежде. К этому времени они уже сообразили: раз Хуанхоу намеренно устроила встречу Лу Чжо и Се Хуалоу, как она могла позволить Се Хуалоу стать ванфэй? Более того, Лу Чжо явно видел Се Хуалоу — признанную ими красавицу, способную затмить Вэй Жао, — но всё равно остался безумно предан последней. Се Хуалоу потеряла лицо, и её сторонницы тоже почувствовали себя уязвлёнными.
На следующий день вести о пышных гонках на драконьих лодках во дворце разнеслись повсюду.
Команда Шэньу-цзюнь под предводительством Лу Я снова одержала победу, гвардия Юйцянь-вэй во главе с Ци Чжункай доблестно заняла второе место, а армия Фэйин-цзюнь под началом Ли Вэя обошла Лунсян-цзюнь и неожиданно взяла «бронзу». Однако темой, которую с упоением обсуждали благородные дамы и юные гунян, стала встреча Лу Чжо с Вэй Жао и Се Хуалоу.
В этих пересудах Се Хуалоу превратилась лишь в блёклый фон для слепой любви Лу Чжо к Вэй Жао.
Вэй Жао продолжала жить своей жизнью цзюньчжу, наблюдая, как слуги собирают вещи для поездки в загородную резиденцию вслед за императорским выездом. В поместье семьи Се Хуалоу заперлась в своих покоях и в одиночестве вволю выплакалась. Она не питала ненависти к Хуанхоу, не ненавидела Лу Чжо и уж тем более Вэй Жао — она проклинала лишь собственную судьбу.
Ян-ши сердце разрывалось от жалости к дочери, и она втайне поклялась, что непременно найдёт для неё мужа даже более выдающегося, чем Лу Чжо!
- Красота, заставляющая луну скрыться, а цветы — поникнуть от стыда (闭月羞花, bì yuè xiū huā) — китайский чэнъюй, описывающий исключительную женскую привлекательность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
