Вэй Жао изо всех сил пыталась вырвать свою руку. Конечно, она убедилась, что никого нет, — не собиралась же она раздеваться у всех на виду?
Сколько бы она ни упорствовала, Лу Чжо не отпускал её:
— Выходи за меня. Пообещай стать моей женой, и я тотчас выведу тебя отсюда.
Вэй Жао всё не отвечала.
Лу Чжо не торопился. Опершись спиной о ствол дерева, он с безмятежным видом взирал на лазурное небо, а маленькая ладонь в его руке заполняла пустоту в сердце.
С озерной глади неподалеку внезапно донеслось кряканье диких уток.
Вэй Жао улыбнулась и, глядя вперед, сказала:
— Без лука и без стрел, не используя вообще никаких посторонних предметов… Если ты сумеешь поймать дикую утку, я выйду за тебя.
Уголки губ Лу Чжо приподнялись. Раз она согласна выйти за него, то что ему какая-то утка?
— Одна — плохая примета. Я желаю поднести цзюньчжу двух уток, в надежде, что мы с цзюньчжу составим идеальную пару и доживем вместе до седых волос.
Вэй Жао усмехнулась:
— Сначала добудь их, а потом говори.
Лу Чжо взглянул на неё и дважды свистнул.
Фэймо, щипавший траву неподалеку, подошел к нему. Спустя некоторое время отыскалась и белая лошадь Вэй Жао, которую они оставили раньше.
Они сели на коней и один за другим поскакали к берегу озера: Лу Чжо намеревался поймать дикую утку, а Вэй Жао — проследить за ним.
По пути им встретилась Лу Чаннин. Она чувствовала себя неловко и не смела смотреть на Вэй Жао.
Лу Чжо успокоил её:
— Вина на мне, цзюньчжу не винит тебя.
Лу Чаннин с тревогой взглянула на Вэй Жао.
Вэй Жао улыбнулась.
Лу Чаннин тут же просияла. Направив лошадь к Вэй Жао и взглянув на брата, ехавшего впереди всех, она с любопытством спросила:
— Цзюньчжу, вы с дагэ помирились?
Вэй Жао фыркнула:
— Еще нет. Я лишь дала ему шанс: если он сможет поймать двух диких уток голыми руками, я прощу его.
Лу Чаннин опешила, но внезапно всё поняла: цзюньчжу уже простила дагэ, а ловля уток — это просто способ подразнить его!
Лу Чаннин не знала, что сейчас на душе у Лу Чжо, но сама была очень рада и с улыбкой поторапливала его поскорее ловить уток.
Три скакуна вылетели из леса, и перед ними раскинулось сверкающее бликами озеро. На воде безмятежно плавали около двадцати диких уток. Они держались группками по три-пять птиц, и все без исключения находились на самой середине озера.
— Совсем ничего нельзя использовать? Но как же их поймать? — изумленно спросила Лу Чаннин.
Вэй Жао лишь улыбалась, не говоря ни слова, и её взгляд был устремлен на спину Лу Чжо.
Лу Чжо объехал озеро по кругу. Утки, вероятно, решили, что он далеко, и продолжали медленно плавать.
Лу Чжо хорошо плавал, но он не мог быть быстрее уток. В воде слишком много шума, и как только он приблизится, птицы это заметят.
Он посмотрел на Вэй Жао.
Вэй Жао стояла в тени деревьев, и на её ярком лице играла торжествующая улыбка.
Лу Чжо снова тронул коня, неспешно двигаясь вдоль берега. В этот момент из леса вышла красноголовая дикая утка, за которой вразвалку следовал выводок утят.
Вэй Жао резко изменилась в лице.
Лу Чжо с улыбкой направился к утиному семейству. Красноголовая утка почуяла опасность и, крякая, повела утят к воде, но Фэймо понял волю хозяина: конские копыта взметнулись, и он перерезал им путь прежде, чем три последних утёнка успели спуститься в воду. Лу Чжо, упираясь одной ногой в стремя и удерживая поводья одной рукой, почти полностью свесился с седла. Одним резким движением он подхватил двух красноголовых утят.
Видя, как Лу Чжо разворачивает коня и скачет к ним, Лу Чаннин засмеялась:
— Цзюньчжу, само небо благоволит вам! Вам суждено стать моей дасао!
Вэй Жао не хотела так просто давать Лу Чжо спуска и, развернувшись, пустилась прочь.
Лу Чжо бросился в погоню, но на этот раз не гнал во весь опор, сохраняя дистанцию.
Два коня, белый и черный, вылетели на открытое пространство, быстро привлекая к себе внимание.
Отдыхавшие под деревьями знатные девушки с завистью смотрели на Вэй Жао, которую преследовал Лу Чжо.
Юаньцзя-ди и младшая Чжоу-ши, с удовольствием искавшие дичь, тоже заметили их.
Юаньцзя-ди взглянул на младшую Чжоу-ши и первым повел свой отряд наперерез Вэй Жао и Лу Чжо. Младшая Чжоу-ши помедлила мгновение и последовала за ним.
Перед императорским кортежем Вэй Жао замедлила ход, её лицо раскраснелось.
Она всё еще сидела в седле, а Лу Чжо, увидев Юаньцзя-ди, спрыгнул с коня, сжимая в руках двух крякающих утят, и опустился на одно колено.
В это время подоспела и младшая Чжоу-ши, и раскрасневшаяся Вэй Жао подъехала к матери.
Юаньцзя-ди сурово спросил Лу Чжо:
— Почему ты преследуешь цзюньчжу?
Лу Чжо громко ответил:
— Сердце вашего подданного давно принадлежит цзюньчжу. Только что встретив её, ваш подданный снова просил цзюньчжу оказать честь и выйти за него замуж. Цзюньчжу изволила сказать: если ваш подданный сможет добыть дикую утку, не полагаясь на посторонние предметы, она выйдет за него. Теперь ваш подданный добыл двух уток, но цзюньчжу не желает милостиво принять их. Прошу Хуаншан рассудить нас по справедливости.
Юаньцзя-ди спросил Вэй Жао:
— Правда ли то, что говорит Лу Чжо?
Вэй Жао с досадой воскликнула:
— Я велела ему поймать утку в озере, а он схитрил и схватил на земле двух птенцов. Разве это доблесть?
Но как бы она ни злилась, девичью стыдливость невозможно было скрыть.
Юаньцзя-ди посмотрел на младшую Чжоу-ши. Та лишь хмыкнула, но всё же пожурила Вэй Жао:
— Дела брачные — не повод для шуток.
Вэй Жао, сердито надувшись, ускакала прочь.
Юаньцзя-ди всё понял. Он кашлянул и с улыбкой сказал младшей Чжоу-ши:
— Гуйфэй, хоть Лу Чжо и схитрил, он действительно исполнил требование цзюньчжу. Учитывая, что Лу Чжо статен, искушен и в науках, и в ратном деле1, да к тому же искренен в своем желании взять цзюньчжу в жены, быть может, я решу их судьбу и дарую им брак?
Младшая Чжоу-ши с холодным лицом произнесла:
— Моя дочь умеет проигрывать. Замуж так замуж. Только пусть при даровании брака Хуаншан добавит одно условие: если Лу Чжо посмеет обидеть цзюньчжу, то, даже несмотря на высочайший указ, цзюньчжу будет вольна развестись с мужем.
Лу Чжо тотчас отозвался:
— Ваш подданный не посмеет. Ваш подданный клянется беречь и любить цзюньчжу пуще собственной жизни.
Младшая Чжоу-ши осталась непреклонна:
— Твоим словам я не верю. Я верю только высочайшему указу.
Юаньцзя-ди рассмеялся:
— Хорошо, хорошо. Пусть будет так, как желает гуйфэй. Я добавлю эту строку в указ о даровании брака.
- Искушен и в науках, и в ратном деле (文武双全, wénwǔ shuāngquán) — китайская идиома, описывающая человека, обладающего как талантами в гражданском управлении, так и мастерством в боевых искусствах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
