В конце третьего месяца на горе Юньу деревья зеленели, дул легкий ветерок, привлекая множество дочерей знатных семей и образованных гунцзы для прогулок в горах.
На пути в гору Хэ-ши и Хэ Вэйюй шли впереди, а Вэй Жао и Лу Чжо следовали за ними.
— Как ты заманил второго господина Ци сюда? — вполголоса спросила Вэй Жао у Лу Чжо. — Гора Юньу такая большая, как можно гарантировать, что он обязательно встретит нас?
Лу Чжо улыбнулся:
— У него нет жены и детей, которые могли бы его удерживать, нет и пагубной привычки пропадать в цинлоу. В обычные дни отдыха он больше всего любит скачки, охоту и вино. Пять дней назад я велел распространить слух, что в горах Юньу появилась снежная лисица. Это известие быстро разлетелось среди любителей охоты. У него нет лучшего способа провести время, так что сегодня он непременно придет.
— Даже если он придет, он отправится в горы искать добычу… — заметила Вэй Жао.
Лу Чжо указал на храм Юньу на склоне горы:
— Ты когда-нибудь пробовала постные блюда в этом храме?
Вэй Жао кивнула. Она часто бывала на горе Юньу и несколько раз пробовала еду в этом храме.
Лу Чжо продолжил:
— В храме есть одно постное блюдо, называется «капуста с золотой каймой». При обжаривании в нее для вкуса добавляют сушеный красный перец. Когда капусту выкладывают на блюдо, ее края кажутся золотистыми. Вкус и свежий, и острый. Ци Чжункай обожает это блюдо. Каждый раз, приходя на гору Юньу, он заказывает его. С одним маньтоу в одной руке и капустой в другой он может съесть штук семь-восемь за раз.
Маньтоу в храме Юньу были круглыми и большими. Неужели Ци Чжункай может съесть семь или восемь штук, закусывая ими тарелку капусты?
Вэй Жао замерла от удивления. Шедшая впереди Хэ Вэйюй, которая все это время внимательно прислушивалась, представила себе картину: темнолицый бог-хранитель дверей1 сидит и без остановки запихивает в рот маньтоу. От такого зрелища ей захотелось пойти на попятную. Она знала, что Ци Чжункай знатного происхождения и выйти за него замуж — большая удача, но если он выглядит слишком свирепо, Хэ Вэйюй действительно боялась, что не выдержит.
От волнения и усталости после подъема ноги Хэ Вэйюй начали дрожать.
Группа то и дело останавливалась отдохнуть в беседках у дороги, то продолжала подъем, пока, наконец, медленно не добралась до храма Юньу.
Они зажгли благовония, поклонились Будде и осмотрели окрестности храма. Настало время обеда.
Возможно, это действительно была судьба. Стоило Лу Чжо и остальным подойти к трапезной, как сзади внезапно раздался громкий голос:
— Шоучэн?
Вэй Жао искренне порадовалась за Хэ Вэйюй — какая удача.
Хэ Вэйюй никогда не видела Ци Чжункая и не слышала его голоса. Она шла впереди всех, поддерживая тетю под руку. Внезапно услышав, как кто-то окликнул кузена по его взрослому имени, она из любопытства оглянулась вместе с тетей. Навстречу им размашистым шагом шел мужчина в темно-коричневом парчовом халате. Он был даже выше кузена, а его телосложение — еще более могучим, словно маленькая гора. Кожа у него была смугло-желтой, а брови — словно мечи, глаза — словно у тигра; выглядел он весьма внушительно.
Брови-мечи и тигриные глаза?
Хэ Вэйюй вздрогнула. В то же время Хэ-ши тихо прошептала ей на ухо:
— Это и есть второй господин Ци.
Лицо Хэ Вэйюй мгновенно залилось краской.
Оказалось, второй господин Ци выглядит именно так. Она-то вообразила его злобным, как божество с дверей, но голос у него и вправду был громогласным.
— Оказывается, цзюньчжу и бому тоже здесь, — окликнув Лу Чжо, Ци Чжункай заметил идущих впереди женщин, но не придал этому значения. Он сватался к цзюньчжу, но после отказа оставил это. Он даже ходил на свадебный пир к Лу Чжо, так с чего бы ему сейчас чувствовать неловкость? Второй господин Ци из дома Пинси-хоу всегда умел как принимать, так и отпускать.
Вэй Жао стояла рядом с Лу Чжо и с улыбкой кивнула ему.
На лицах женщин были вэймао, поэтому Ци Чжункай не стал их разглядывать. Поприветствовав всех, он спросил Лу Чжо:
— Вы тоже пришли отведать постной еды?
— Да, пришли сегодня зажечь благовония, поедим и двинемся обратно, — ответил Лу Чжо. — А брат Ци снова на охоте?
— Именно так. Слышал, здесь водятся снежные лисицы, но, к сожалению, я проискал все утро и не нашел даже клочка лисьей шерсти.
Лу Чжо улыбнулся:
— Я тоже никогда не видел снежную лисицу, полагаю, встреча с ней действительно дело случая.
Ци Чжункай хмыкнул.
В храме Юньу было две трапезных: одна для монахов, другая для паломников. Это был очень просторный зал с аккуратно расставленными столами. Кем бы ни был паломник, если он хотел пообедать, ему приходилось идти сюда и есть вместе со всеми, невзирая на знатность или скромное происхождение.
Лу Чжо выбрал угол в юго-восточной части зала, где было меньше людей. Лу Чжо и Ци Чжункай сели за один стол, а Вэй Жао, Хэ-ши и Хэ Вэйюй — за соседний. Слуги, сопровождавшие их, держались на расстоянии.
Монах принес чай, и Вэй Жао, Хэ-ши и Хэ Вэйюй наконец сняли вэймао.
Даже имея определенные намерения, нельзя было действовать слишком явно. Хэ-ши и Вэй Жао сидели друг против друга, а Хэ Вэйюй — с внутренней стороны от тети, так что Хэ-ши отделяла ее от Ци Чжункая. Если не начать бесцеремонно вертеть головой, они не могли видеть друг друга.
Ци Чжункай и не собирался смотреть. Он не взглянул даже на Вэй Жао, увлеченно беседуя с Лу Чжо. Когда принесли еду, он одной рукой схватил маньтоу, а другой потянулся палочками к «капусте с золотой каймой», поглощая ее с большим аппетитом.
Лу Чжо бросил взгляд на Вэй Жао.
Вэй Жао улыбнулась. По сравнению с благородными манерами Лу Чжо, Ци Чжункай вел себя почти как дикарь, но его искренность и непринужденность не позволяли назвать его грубым. Напротив, глядя на него, невольно просыпался аппетит.
— Мама, вы тоже попробуйте, — сказала Вэй Жао, подавая Хэ-ши кусочек капусты общими палочками.
Затем она положила кусочек и все еще нервничающей Хэ Вэйюй.
Хэ-ши съела кусочек — оказалось очень остро, и она поспешно откусила маньтоу.
Хэ Вэйюй была совершенно рассеянна. То она боялась, что Ци Чжункай посмотрит на нее, то — что не посмотрит, то — что он посмотрит, но она ему не понравится. Поэтому, когда Вэй Жао положила ей еду, Хэ Вэйюй, не раздумывая, что это за блюдо, сразу отправила его в рот. И надо же было такому случиться, что капля острого сока попала ей прямо в горло…
- Боги-хранители дверей (门神, ménshén) — в китайской мифологии божества, чьи изображения вешают на ворота для защиты от злых духов; они часто изображаются с очень грозными и свирепыми лицами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
