Десятого числа седьмого месяца Лу Чжо специально выбрал день сюму, чтобы вместе с Вэй Жао вернуться в дом Ин-гогун.
Как только молодая чета прибыла, они сразу отправились засвидетельствовать почтение Ин-гогун-фужэнь.
Если посчитать, Вэй Жао прожила в резиденции цзюньчжу два месяца, возвращаясь каждые полмесяца, чтобы поприветствовать старших, так что для Ин-гогун-фужэнь казалось, будто внучатая невестка отсутствовала совсем недолго.
В зале Чжунъи также находились вторая фужэнь и Цяо-ши.
Цяо-ши с румянцем на лице сидела подле второй фужэнь. Глядя на вошедших плечом к плечу супругов, она отметила, что Лу Чжо по-прежнему красив, подобно чистому ветру и ясной луне, а красота Вэй Жао стала еще более ослепительной. Было очевидно, что эти два месяца прошли для них в праздности и довольстве. Цяо-ши одновременно считала, что подобная жизнь Вэй Жао вне дома не соответствует правилам для невестки, и в то же время в её сердце зародилась капля зависти.
Если бы она тоже могла иметь резиденцию цзюньчжу, принадлежащую только ей, и свекровь, которая позволила бы ей с мужем наслаждаться свободой вдали от дома, как было бы чудесно.
Вторая фужэнь, конечно, была прекрасной свекровью: она умело воспитывала детей, славилась своей добродетелью и никогда не устанавливала для Цяо-ши суровых правил. Однако Цяо-ши рядом с ней всегда чувствовала себя так, словно стоит перед строгим отцом. Что бы она ни задумала, она сначала спрашивала позволения у второй фужэнь, боясь совершить ошибку и вызвать недовольство. Свекровь же Вэй Жао, Хэ-ши, хоть и не была знатного происхождения, с первого взгляда казалась очень мягким человеком. Во внутренних покоях старшей ветви дома Лу на самом деле всем заправляла Вэй Жао.
До замужества у Цяо-ши тоже бывали капризы, о которых не знали посторонние, и домашние, конечно, не принимали их в расчет. Но, выйдя замуж в дом Лу, она без чьих-либо напоминаний сама обуздала свой девичий нрав, стремясь во всем угодить мужу и свекрови. Ей это действительно удалось, но порой, когда на душе становилось спокойно, Цяо-ши тосковала по той себе, какой она была в юности.
Цяо-ши знала, что почти все вышедшие замуж девушки становятся такими же, как она: одними в родительском доме и совсем другими в доме мужа. Но прямо перед ней была старшая невестка, которая по-прежнему оставалась такой же непринужденной, как в девичестве, а её сияющие глаза ничем не отличались от глаз беззаботной юной гунян.
— Желаю здоровья, лаофужэнь. Желаю здоровья, вторая фужэнь, — с улыбкой поприветствовала старших Вэй Жао.
Ин-гогун-фужэнь, довольно улыбаясь, жестом пригласила Вэй Жао сесть рядом с ней.
Вэй Жао ласково придвинулась ближе:
— Лаофужэнь, я велела накопать в озере свежих корней лотоса и отправила по порции вам, матушке и остальным фужэнь. Если сварить их вместе со свиными ребрышками, получится отменный бульон — и вкус чудесный, и холод прогоняет.
— Хорошо, хорошо. Я уже слышала от Шоучэна похвалы лотосам в твоей резиденции. Хоть мне и не довелось увидеть те прекрасные цветы, но отведать свежих корней — тоже радость.
Вэй Жао посмотрела на вторую фужэнь:
— Не знаю, любит ли вторая фужэнь лотос?
Вторая фужэнь улыбнулась:
— Люблю, цзюньчжу очень внимательна.
Цяо-ши с кроткой улыбкой сидела подле свекрови.
Просидев четверть часа, Вэй Жао и Лу Чжо первыми откланялись и направились в зал Чуньхэ к Хэ-ши.
Только в зале Чуньхэ Вэй Жао узнала от Хэ-ши новость: вчера утром у Цяо-ши случился приступ тошноты, и лекарь диагностировал пульс радости1.
Ребенок в чреве Цяо-ши станет правнуком лаофужэнь, неудивительно, что занятая хозяйством вторая фужэнь нашла время посидеть и поболтать со старушкой.
Только что лаофужэнь, вторая фужэнь и Цяо-ши не раскрыли радостную весть, вероятно, боясь смутить Вэй Жао, ведь она — старшая невестка.
Очевидно, Хэ-ши не была столь деликатна, как лаофужэнь. Мечтая поскорее обнять внука, Хэ-ши тут же предложила Вэй Жао тоже позвать лекаря проверить пульс — а вдруг она тоже понесла?
Вэй Жао знала, что Хэ-ши не желает зла, она просто завидовала добрым вестям во второй ветви, но Вэй Жао было неприятно подобное сравнение, особенно когда в этом сравнении она оказывалась «отстающей». Как и в те годы, когда люди вечно превозносили Се-гунян как пион, насмехаясь, что сама она достойна быть лишь травянистым пионом. Вэй Жао внешне не подавала виду, но разве могло это совсем не задевать её сердце?
Вэй Жао мельком взглянула на Лу Чжо.
Лу Чжо совсем не спешил заводить детей, особенно сейчас, когда Вэй Жао уже согласилась уехать с ним. Если сейчас обнаружится беременность, она не сможет последовать за ним на границу, и ради неё и ребенка Лу Чжо придется остаться в столице еще на несколько лет.
— Матушка, я сам умею проверять пульс, — с улыбкой сказал Лу Чжо. — Каждое утро я проверяю его у Жао-Жао. Если вы хотите стать бабушкой, возможно, придется еще немного подождать.
Хэ-ши удивилась:
— Я знала, что ты смыслишь в медицине, но неужели ты и пульс проверять умеешь?
Лу Чжо ответил:
— Да, когда я изучал фармакологию, я касался и этого.
Хэ-ши засомневалась:
— Но ты ведь мужчина, неужели ты правда понимаешь, как звучит пульс радости?
Столкнувшись с сомнением матери, Лу Чжо невозмутимо пустился в объяснения различий между пульсом радости и обычным состоянием.
Хэ-ши слушала крайне внимательно, и взгляд, которым она смотрела на сына, был полон восхищения и гордости: оказывается, её сын не только искусен в боевых искусствах, но и так глубоко постиг медицинскую науку.
Пока мать и сын вели беседу в вопросах и ответах, Вэй Жао рядом с трудом сдерживала смех. Где уж там Лу Чжо проверять её пульс — просто Хэ-ши было легко обвести вокруг пальца.
Хэ Вэйюй, услышав, что бяогэ и бяосао вернулись, пришла со служанками поприветствовать их.
Лу Чжо жестом попросил Вэй Жао составить компанию Хэ Вэйюй, а сам отвел Хэ-ши в сторону и негромко произнес:
— Матушка, я планирую в следующем году просить о переводе и забрать Жао-Жао с собой на границу.
Хэ-ши только что гадала, о чем сын хочет поговорить с ней, но, услышав это, изменилась в лице. Она выглядела опечаленной, но изо всех сил старалась скрыть это, не желая обременять сына.
Лу Чжо внезапно почувствовал укол вины: он не подвел деда в его учениях и ожиданиях, но не был хорошим сыном.
Хэ-ши, словно читая мысли сына, заставила себя улыбнуться:
— Хорошо, хорошо. Ты весь в отца — человек с великими устремлениями, разве может тебя удержать такая теснота, как столица.
Лу Чжо заверил мать:
— Ваш сын еще молод и хочет набраться опыта в дальних краях. Но будьте спокойны, матушка: когда в следующий раз я вернусь, если не случится войны и не будет особого указа императора, я больше не буду сам просить о переводе.
В следующие три года Вэй Жао, скорее всего, забеременеет, а к тому времени и деду придет пора уйти на покой. Когда Лу Чжо снова вернется в столицу, он примет на себя обязанности шицзы: официально возглавит армию Шэньу и возьмет на себя заботу о воспитании сыновей и племянников. Что же касается внутренних дел дома, Лу Чжо верил, что Вэй Жао сумеет управиться со всем в доме Ин-гогун.
Слова сына утешили Хэ-ши; больше всего она боялась, что он снова исчезнет на восемь лет.
- Пульс радости ([喜脉], [xǐmài]) — в традиционной китайской медицине особый скользящий пульс, указывающий на беременность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
