Лу Му обливался слезами:
— Отец, это я. Ваш сын не проявил способностей и был схвачен Уда, проведя в плену на Бэйхай более двадцати лет…
Разве мог Ин-гогун не знать, сколько лет назад ушел его старший сын?
Он не мог вымолвить ни слова, переводя взгляд с лица старшего сына на лицо Чжансунь; в конце концов все трое обнялись, и в округе долго не стихал приглушенный плач.
Покои Чуньхэ, где жила Хэ-ши, находились ближе всего к этому месту среди других четырех дворов.
Услышав, что сын вернулся, Хэ-ши так торопилась, что по пути потеряла одну туфлю. Она бежала, заливаясь слезами, а когда вбежала во двор и увидела обнявшихся мужчин, с первого взгляда узнала сына со спины. Рыдая, она бросилась к нему, выкликая его имя, но в тот миг, когда сын обернулся, на нее посмотрел еще один человек.
Его лицо изменилось, но глаза остались прежними. Хэ-ши замерла на месте, словно лишившись присутствия духа1, и не смела сделать больше ни шага.
Лу Чжо не шелохнулся. Видя, как отец идет к матери, он поддержал деда и молча начал приводить обоих в порядок.
Хэ-ши, рыдая, лишилась чувств в объятиях мужа.
Двадцать два года — сколько таких периодов в человеческой жизни? Его не было рядом в ее лучшие годы, а теперь она уже состарилась.
Лу Му отнес жену в главный зал и усадил в кресло. Глядя на мелкие морщинки в уголках ее глаз и на все еще белое, прекрасное лицо, он посмотрел на свою руку, которой собирался нажать на желобок над ее верхней губой. Она была грубой, словно корень дерева, и Лу Му испугался, что может случайно поранить ее.
Снаружи один за другим спешили остальные члены семьи Лу.
Лу Чжо увидел трех шэньму, жен младших братьев, престарелую бабушку и толпу возбужденных детей. Среди них он с первого взгляда узнал свою дочь.
Но девочка смотрела на него так, словно видела перед собой совершенно чужого человека.
Сдерживая волнение в сердце, Лу Чжо сначала успокоил бабушку. Когда та ушла к его отцу, Лу Чжо кивнул шэньму и, наконец, направился к А-Бао, которая пряталась за спиной Лу Биня.
Лу Бинь был шестым младшим диди Лу Чжо, в свои девять лет он был очень смышленым. Заметив приближение старшего сюнчжана, Лу Бинь вывел А-Бао вперед и сказал ей:
— А-Бао, это твой а-де.
А-Бао уже исполнилось четыре года, и она кое-что понимала.
Она знала, что ее а-де — шицзы дома Ин-гогун, человек, по которому так сильно тосковали бабушка и прабабушка. Только что все старшие признали его и так долго плакали, обнимая, поэтому А-Бао поняла: мужчина перед ней — действительно ее а-де, Лу Чжо.
Вот только этот а-де совсем не походил на того, о ком рассказывала а-нян.
А-нян говорила, что а-де — самый красивый гунцзы в столице, во сто крат краше пятого шуфу, а этот а-де был таким смуглым, да еще и со шрамом на лице…
— А-Бао, ты еще помнишь а-де? — Лу Чжо опустился на одно колено, глядя на дочь затуманенным взором.
Он понимал, что сильно изменился, и боялся напугать ее, поэтому, хоть ему и хотелось плакать, он заставил себя ласково улыбнуться.
А-Бао не помнила его.
Но этот а-де ей понравился. Пусть он был не таким красавцем, как говорила а-нян, но он был ее а-де, родным.
— А-де, — А-Бао послушно подошла и обняла его.
Лу Чжо никак не ожидал, что дочь так легко примет его. Прижимая к себе маленькое тельце, он склонил голову, позволяя слезам впитаться в ткань платьица на ее плече.
— А-Бао, а где твоя а-нян?
У отца с дочерью еще будет много времени, чтобы поговорить, поэтому Лу Чжо обернулся к родственникам, столпившимся подле отца, и тихо спросил девочку.
А-Бао, конечно, знала, куда ушла а-нян. Ей нравился третий дядя Ли, и этим утром она радовалась, что а-нян собирается скакать с ним на лошадях.
Ей нравился третий дядя Ли, и она хотела, чтобы он стал ее новым а-де, но теперь вернулся родной а-де, и он наверняка расстроится, если узнает о ее мыслях. И если а-нян она больше не будет нужна и та решит найти себе новую дочку, А-Бао тоже расстроится.
А-Бао не хотела, чтобы а-де грустил.
Поэтому она солгала:
— А-нян пошла навестить лаотай-цзюнь.
Лу Чжо немного удивился:
— Почему же она не взяла тебя с собой?
А-Бао моргнула и продолжила лгать:
— Я не хотела идти, хотела поиграть с братьями, вот а-нян и привела меня сюда.
Лу Чжо все понял.
После короткого воссоединения большой семьи Лу Му и Лу Чжо должны были отправиться во дворец. Лу Чжо собрался вернуться в зал Сунъюэ, чтобы омыться и переодеться.
Ин-гогун-фужэнь с улыбкой произнесла:
— Иди же, иди скорее. Обо всем остальном поговорим, когда вернешься.
Лу Чжо откланялся, оставив дочь с матерью.
Ин-гогун-фужэнь подозвала к себе А-Бао, а Хэ-ши отправила присматривать за Лу Му.
Сердце Хэ-ши разрывалось надвое: одна его половина была занята мужем, а другая — сыном. Она очень тревожилась: если сын узнает, что Вэй Жао уже готова выйти замуж во второй раз и в последнее время встречалась со многими юношами из знатных семей, как же сильно он будет страдать.
— Пусть сначала сходит во дворец.
А остальное — со временем.
- Лишиться души и потерять дух (失魂落魄, shī hún luò pò) — китайская идиома, означающая состояние крайнего потрясения, растерянности или глубокого отчаяния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
