А-Бао наконец-то смогла остаться наедине с а-де.
— А-де, давай пойдем искать а-нян? — А-Бао соскучилась по а-нян. Обычно она могла не видеть её по нескольку дней, но теперь, когда а-де вернулся, А-Бао хотелось поскорее отвести его домой и порадовать а-нян. Она знала, что а-нян очень любит а-де. У а-нян припрятаны два золотых грецких ореха, которые А-Бао так хотела получить, но а-нян позволяла ей играть с ними только в комнате, а после игры их нужно было обязательно положить на место.
Лу Чжо смотрел на дочь.
А-Бао была очень похожа на Вэй Жао: те же прекрасные фениксовые глаза, те же очертания щек, напоминающие лепестки цветов, и тот же… острый ум.
Лу Чжо уже знал, что, когда Вэй Жао ходила на смотры невест тех мужчин, А-Бао сидела рядом и тоже присматривалась. Он знал, что девочка и сама хотела найти себе нового а-де. Ему было известно, что вчера утром А-Бао хвасталась перед племянниками, будто а-нян отправилась на конную прогулку с третьим дядей Ли, и тот, возможно, станет её новым а-де.
Детские уста не ведают преград.
Лу Чжо не винил дочь. Его не было три года, и девочка никогда не знала, каково это — иметь отца, а потому всем сердцем мечтала его найти.
Лу Чжо не винил её и за ложь — он был даже рад, что дочь растет такой смышленой.
Он даже не решился сказать ей, что уже раскрыл её наивный обман.
— У а-де еще много дел, я пока не могу освободиться. А-Бао очень нужно скорее вернуться? — мягко спросил Лу Чжо. Когда он улыбался, А-Бао казалось, что её а-де — самый добрый человек на свете.
Но ей всё равно хотелось поскорее вернуться к а-нян и рассказать, какой а-де замечательный.
А-Бао кивнула.
Лу Чжо не мог удерживать дочь силой и сказал:
— Давай а-де уложит тебя спать еще на одну ночь, а завтра утром я пришлю людей, чтобы они отвезли тебя обратно, хорошо?
А-Бао посмотрела на а-де:
— Тогда, когда а-де закончит с делами, он придет за нами в поместье принцессы?
Лу Чжо объяснил:
— А-де может быть занят очень долго. Если А-Бао соскучится, она может сама приходить сюда навестить меня.
А-Бао надула губки: ей не нравилось, что а-де так занят.
Лу Чжо лишь погладил дочь по голове.
Поняв, что капризы не помогут, А-Бао ответила:
— Тогда я приведу а-нян к тебе.
Второй, третий, четвертый и пятый дяди тоже часто не показывались на глаза днем, должно быть, у а-де всё так же.
На следующий день Лу Чжо поручил Чжао Суну сопроводить дочь обратно в поместье принцессы.
Увидев а-нян, А-Бао наперебой принялась расхваливать а-де. Хоть лицо его немного потемнело, а волосы стали сухими, он всё равно оказался красивее пятого дяди и третьего дяди Ли. И голос у него был чудесный — и сам он статный, и добрый. А-Бао больше всех полюбила родного а-де:
— А-нян, не встречайся больше с третьим дядей Ли. А-де — самый лучший, я не хочу менять а-де!
Вэй Жао с улыбкой ответила:
— Хорошо. Если третий дядя Ли придет в поместье принцессы, я точно не стану его принимать. Но если мы случайно встретимся на улице, я не могу забывать о приличиях.
А-Бао всё понимала. Она тут же выбросила третьего дядю Ли из головы и продолжила хвастаться своим а-де:
— …Жаль только, что а-де слишком занят и не может прийти к нам. А-нян, давай вернемся со мной в дом гогуна? Мы будем жить в зале Сунъюэ, вместе с а-де.
Вэй Жао улыбнулась:
— Твой а-де занят очень важными делами, мы не должны ему мешать.
А-Бао снова надула губки.
Дом Ин-гогуна.
На самом деле у Лу Чжо не было никаких срочных дел. Приближался Новый год, и поскольку они с отцом только что вернулись, новые назначения по службе должны были состояться только после праздников.
Когда приходили гости, Лу Чжо принимал их, а когда те уходили, возвращался в зал Сунъюэ.
Хэ-ши пришла поторопить его:
— Сходи повидайся с принцессой. Она стольких мужчин пересмотрела и ни на ком не остановила выбор. Теперь, когда ты вернулся, разве она станет смотреть на кого-то другого?
Лу Чжо безучастно ответил:
— Она уже всё оставила в прошлом, к чему мне снова её тревожить? Матушка, лучше уделите больше внимания отцу. Сын уже взрослый, не стоит вам об этом беспокоиться.
Хэ-ши никогда не могла совладать с сыном, поэтому ей оставалось лишь уйти ни с чем.
Ин-гогун-фужэнь прождала два дня и, не заметив со стороны внука никаких действий, тоже пришла его наставить:
— Ты и впрямь затаил обиду на Жао-Жао? Будь ты рядом, разве пошла бы она смотреть на других? Всё это — лишь нелепая череда случайностей. Сейчас она боится, что ты винишь её, и не смеет прийти, а ты упрямишься. Ты что же, действительно не собираешься больше жить с ней одной семьей?
Лу Чжо посмотрел на седовласую бабушку и с горечью усмехнулся:
— Бабушка, откуда вам знать, что она боится меня видеть? Может быть, она просто не хочет.
Станет ли Вэй Жао его бояться?
Она скорее побоится, что не сможет до смерти его разгневать.
Ин-гогун-фужэнь тоже вернулась ни с чем.
Но в доме гогуна был еще один человек, который следил за Лу Чжо.
В тот день в сумерках в зал Сунъюэ пришел Лу Я, держа в руке кувшин вина.
Было как раз время ужина, и Лу Чжо с улыбкой пригласил двоюродного брата разделить с ним трапезу.
Сделав глоток вина, Лу Я посмотрел на брата и прямо спросил:
— Старший брат вернулся в столицу уже семь дней назад, почему до сих пор не навестил принцессу?
Лу Чжо не ответил, продолжая невозмутимо пить вино.
Лу Я опустил глаза, а когда снова поднял их, они покраснели:
— У старшего брата с невесткой сначала была связь ради избавления от недуга¹, а затем получили указ императора о браке, быть вместе им было непросто. Сначала я думал, что старший брат слишком избаловал невестку, и всегда лишь он один стремился угодить ей. Но в тот день у хребта Теселин, когда невестка пробилась сквозь ряды воинов ко мне и обнаружила, что я — это не старший брат, она вдруг сплюнула кровь мне прямо в лицо. Только тогда я понял, что чувства невестки к старшему брату столь же глубоки.
Рука Лу Чжо с чашей вина замерла в воздухе.
Лу Чжо смотрел на загрубевшие от степного солнца руки брата, а его мысли вернулись к событиям трехлетней давности.
— Когда невестка вернулась в столицу, она вскоре снова начала улыбаться и шутить, — продолжал Лу Я. — Если бы я не видел её в военном лагере, я бы тоже мог подумать, что она холодна сердцем. Но я видел: когда все считали, что старший брат погиб, невестка в одиночестве оставалась в твоём шатре, целыми днями не выходя наружу. Она ничего не могла есть, от голода могла лишь лежать в постели — только поэтому её изможденный вид сумел обмануть хоу Ситина. Когда Сю Цзи доставил то тело, невестка настояла на том, чтобы осмотреть его, и в тот же миг лишилась чувств. На обратном пути в столицу она больше не показывалась, но я знаю, что за всю дорогу она почти ничего не ела. Лишь вернувшись в столицу, когда за ней стало присматривать больше людей, она снова стала походить на живого человека.
Лу Чжо уже давно опустил руку и с нечитаемым выражением лица смотрел на чашу с вином.
Лу Я отпил вина и, в упор глядя на него, произнес:
— Я не верю, что невестка действительно смогла тебя забыть. Но даже если и так, если бы какая-то женщина была готова так поступить ради меня, я бы вернул её себе, а не смотрел бы безучастно, как она остается с другим мужчиной.
Сказав это, Лу Я встал и размашистым шагом вышел вон.
[¹ избавление от недуга (冲喜, chōngxǐ) — китайский обычай, согласно которому свадьбу устраивали в надежде, что сильное радостное событие поможет больному члену семьи выздороветь или отведет беду.]
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
