Небо уже потемнело, но Ли Юйнян всё же заметила недовольство на лице седьмого принца.
Седьмой принц не обратил на неё внимания и быстрым шагом вошёл внутрь.
Ли Юйнян замедлила шаг и вполголоса спросила идущего рядом Кан-гунгуна. Кан-гунгуну было всего тринадцать лет, но в его сердце открылось тринадцать отверстий1, он подмечал каждое движение седьмого принца и всё прекрасно понимал. Он быстро прошептал:
— Учитель похвалил каллиграфию его высочества, но у того не было возможности показать её няннян.
Ли Юйнян всё поняла и пошла прислуживать седьмому принцу.
В дворце Икунь седьмой принц не мог дать волю чувствам, ему приходилось изо всех сил скрывать даже разочарование в глубине души. Вернувшись в свои покои, он не стал шуметь, но больше не прятал уныния. Опустив ресницы и поджав губы, он выглядел так, что у Ли Юйнян защемило сердце. Никто не знал лучше неё, каким послушным был седьмой принц и как легко его было утешить.
Седьмой принц бросил на стол лист с каллиграфией, который так и не удалось поднести Фу-хуану и му-нян.
Ли Юйнян сделала вид, что прибирается, и развернула бумагу. Она удивлённо спросила:
— Ваше высочество, почему вы принесли работу учителя?
Седьмой принц давно краем глаза следил за её действиями, ожидая реакции кормилицы. Услышав, что она приняла его труд за письмо учителя, он немного расстроился:
— Это не учителя, это я написал.
Ли Юйнян изумилась ещё больше:
— Эти иероглифы выведены столь искусно, а сила кисти такова, что пронзает бумагу насквозь — неужели это и правда написал ваше высочество?
Услышав это, седьмой принц не выдержал, и уголки его губ слегка приподнялись.
Ли Юйнян, держа лист обеими руками, принялась внимательно разглядывать его снова. Она смотрела и хвалила: в одном иероглифе семь черт, и для каждой она находила особые слова. От её похвал лицо седьмого принца даже покраснело.
Настроение его улучшилось. Когда Ли Юйнян укладывала его спать, седьмой принц, лёжа под одеялом и глядя на сидящую у кровати кормилицу, наконец открыл ей то, что было на сердце:
— Кормилица, му-нян меня совсем не любит? Сегодня Фу-хуан тоже был там, он много о чём спрашивал третьего гэгэ, но когда очередь дошла до меня, му-нян его перебила.
Ли Юйнян мягко спросила:
— А почему няннян перебила его?
— Пора было обедать, — ответил седьмой принц.
Ли Юйнян сказала:
— Вот в этом и дело. У императора каждый день тысячи дел и бесчисленное множество забот. Няннян побоялась, что император проголодается, поэтому вовремя напомнила об обеде, как только он закончил говорить. Это вовсе не значит, что она не любит ваше высочество.
Седьмому принцу стало немного легче.
Ли Юйнян погладила его по голове:
— Ваше высочество, чем старше становится человек, тем больше у него забот. Иногда кажется, что взрослые ничем не заняты и ничего не делают, но в голове они обдумывают множество вещей. Поэтому, если вам кажется, что вас кто-то обделил вниманием, это не обязательно означает, что с вами не хотят общаться — возможно, они просто о чём-то размышляют.
Седьмой принц слушал, понимая лишь наполовину.
Ли Юйнян продолжала:
— Заботы взрослых вы поймёте сами, когда вырастете. Сейчас вы ещё малы, и вам нужно сосредоточиться на учёбе. Если ваше письмо будет искусным, если вы будете знать тексты назубок и глубоко понимать их смысл, если ваши успехи в воинском искусстве будут так хороши, что в любой момент, когда император или няннян решат проверить вас, вы ответите с достоинством и спокойствием — вот тогда они непременно станут хвалить ваше высочество.
Это седьмой принц понял. С решимостью во взгляде он произнёс:
— Я обязательно буду стараться!
Спустя некоторое время седьмому принцу наконец представился случай показать себя перед Чжуан-фэй. Он четко и бегло прочитал наизусть недавно выученный текст.
Чжуан-фэй была очень довольна. Положив руки на плечи седьмому принцу, она сказала:
— Хуэй-гэ-эр такой умный, совсем как твой третий гэгэ в детстве.
Её дети были лучше других принцев, оба сына заставляли её гордиться.
Седьмой принц был счастлив: му-нян наконец-то похвалила его.
Однако за обеденным столом Чжуан-фэй всё так же не переставая разговаривала с третьим принцем, лишь изредка подкладывая еду в тарелку седьмому принцу.
В пятом месяце должен был состояться праздник драконьих лодок. Несколько принцев повздорили из-за того, что поддерживали разные команды. Спор перерос в драку: второй принц первым ударил третьего принца, тот не захотел оставаться в долгу и ответил. Они сцепились в клубок. Пятый принц бросился на помощь второму, а седьмой принц, увидев это, поспешил помочь третьему. В суматохе чей-то кулак прилетел седьмому принцу прямо в лицо, и из носа у него пошла кровь.
Весть о драке принцев разнеслась быстро, и наложницы поспешно прибыли на место.
Увидев Чжуан-фэй, седьмой принц всхлипнул, и слёзы, которые он сдерживал, потекли по щекам. Но всё внимание Чжуан-фэй было приковано к лицу третьего принца. Заметив на его шее царапину от ногтя, а на лбу — красное пятно, она не на шутку испугалась и схватила третьего принца за руки, проверяя, не осталось ли шрамов.
Лишь третий принц, повернув голову, увидел седьмого принца, о котором заботился Кан-гунгун. Маленький мальчик стоял с растрёпанными волосами, в синяках и в слезах.
Третий принц хотел подойти к брату, но Чжуан-фэй развернула его за плечи к себе, с тревогой спрашивая, нет ли у него ран на теле.
Третий принц покачал головой и только собрался напомнить му-нян, чтобы она посмотрела на младшего брата, как подошла мать второго принца, чтобы выяснить отношения.
Началась перепалка между наложницами. В конце концов явился император Цзяньдэ. Он наказал всех принцев, участвовавших в драке, а сопровождавших их гунгунов выпороли палками.
Увидев кровь на одежде Кан-гунгуна, седьмой принц в ту же ночь страдал от кошмаров, и у него начался жар.
У него кружилась и болела голова, ныли ушибленные места на лице. В полузабытьи он звал нян.
- В его сердце открылось тринадцать отверстий (心里开了十三个窍, xīn lǐ kāi le shí sān gè qiào) — образное выражение, описывающее исключительную проницательность и сообразительность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
