Приняв кончину третьего принца, Чжуан-фэй стала относиться к седьмому принцу так же, как прежде к третьему, окружая его заботой, которая не только не уменьшилась, но даже возросла.
Поскольку прежде седьмой принц всегда вел себя посредственно, Чжуан-фэй поклялась изменить заурядность сына и втайне увеличила его учебную нагрузку.
В возрасте четырех-пяти лет седьмой принц очень хотел, чтобы мать проявляла заботу о его учебе. Однако теперь, когда ему исполнилось десять, он не чувствовал в Чжуан-фэй материнской любви — лишь ее стремление увидеть в сыне дракона1. Она заботилась о нем лишь для того, чтобы он превзошел других принцев; она подстегивала его, надеясь, что тот заслужит внимание Хуаншана и принесет ей славу.
Дети в императорском дворце взрослели слишком рано. Седьмой принц думал: если бы старший брат был жив, мать наверняка продолжала бы его игнорировать.
И в самом деле, любит ли мать его как сына?
Седьмой принц не понимал этого, да и, кажется, ему уже было все равно. Он осознал все коварство жизни во дворце и знал, что сможет прожить хорошо и в одиночку. Няннян не смогла защитить его брата и не сможет защитить его самого. Напротив, ей нужно было использовать его, чтобы бороться за милость Хуаншана и укреплять свое положение в Хоугуне.
Седьмой принц не желал подыгрывать ей. Он мог бы отвечать без запинки, когда Хуаншан устраивал ему проверку, но нарочно отвечал посредственно. Он мог бы попасть стрелой точно в цель, но намеренно стрелял чуть в сторону, стараясь, чтобы его успехи среди других принцев не были ни самыми худшими, ни самыми выдающимися.
В присутствии Чжуан-фэй император Цзяньдэ выразил свое сожаление.
Он сокрушался, почему из двух сыновей Чжуан-фэй тот, кто был наделен несравненным умом, покинул этот мир, а посредственный и ничем не примечательный остался жив.
На самом деле эта мысль лишь промелькнула в голове императора Цзяньдэ, он вовсе не хотел менять жизнь седьмого принца на жизнь третьего. Но этот тихий вздох глубоко ранил Чжуан-фэй.
Никто не знал, какое давление испытывала Чжуан-фэй. Когда долгие ожидания не оправдались, она сорвалась. Сначала она отчитала седьмого принца за глупость, а затем, схватив его за плечи, разрыдалась, вопрошая, почему небеса должны были забрать жизнь третьего принца.
Седьмой принц не слышал вздоха сожаления императора Цзяньдэ, но по плачу Чжуан-фэй он понял одно: если бы у няннян был способ обменять его жизнь на возвращение брата, она бы непременно это сделала.
Когда Чжуан-фэй ушла, седьмой принц остался в комнате один.
Он думал, что ему действительно все равно, но, к его удивлению, в груди все же стало тесно.
Ли Юйнян принесла ужин.
Седьмой принц бесстрастно смотрел на силуэт Ли Юйнян, но взгляд его был безжизненным, словно он видел не саму женщину, а просто некое движение в комнате, за которым невольно следовал его взор.
Ли Юйнян поставила поднос и хотела зажечь огонь.
— Не зажигай огонь, — произнес седьмой принц.
Ли Юйнян отложила огниво и медленно направилась к нему.
— Не подходи, — снова сказал седьмой принц.
Ли Юйнян тут же остановилась. Наступила ночь, и в комнате стало так темно, что едва ли можно было разглядеть собственные пальцы, но Ли Юйнян знала — седьмой принц плачет.
Кое-чего Ли Юйнян тоже не понимала:
— Почему Дянься скрывает свои таланты перед Хуаншаном и няннян?
Она давно это заметила. Прежде она не спрашивала об этом, ведь слава третьего принца была слишком велика, и если бы седьмой принц стал выделяться, это могло бы навлечь на него опасность. Теперь же, когда третьего принца не стало, а надежды Чжуан-фэй-няннян на седьмого принца стали столь очевидны, она полагала, что он воспользуется случаем и проявит себя, чтобы заслужить похвалу и любовь императора Цзяньдэ и Чжуан-фэй, как жаждал того в детстве.
Седьмой принц не ответил.
Ли Юйнян долго ждала и, догадавшись, что седьмой принц не собирается говорить, поставила поднос рядом с ним. Выставляя чашки и палочки, она произнесла:
— Дянься, поешьте, пока горячее. Вы сейчас растете, вам нельзя голодать.
Седьмой принц не шелохнулся.
Чем более рассудительным кажется ребенок, тем труднее его переубедить, когда он проявляет упрямство. Ли Юйнян вздохнула, села напротив седьмого принца и, коснувшись своего живота, сказала:
— Есть кое-что, о чем я вам не говорила. Я снова ношу дитя.
Седьмой принц резко вскинул голову, его голос слегка дрогнул от радостного удивления:
— Правда?
Ли Юйнян тихо ответила:
— Да, уже четвертый месяц. По праву, обнаружив беременность, я должна была сообщить няннян и покинуть дворец, но в последнее время…
Гибель третьего принца заставила сердце Ли Юйнян сжаться от боли. В то время, когда Чжуан-фэй и седьмой принц нуждались в поддержке больше всего, Ли Юйнян не могла оставить мальчика и скрыла свою беременность. Теперь же, когда все улеглось, и Чжуан-фэй с седьмым принцем могли позаботиться о себе, скрывать округлившийся живот стало невозможно. Ли Юйнян готовилась просить об отпуске, чтобы уйти из дворца и спокойно родить.
Ли Юйнян думала, что Чжуан-фэй с радостью отпустит ее и, возможно, больше не позовет обратно. В конце концов, какая мать потерпит рядом со своим ребенком столь близкую кормилицу-момо?
Ли Юйнян и сама хотела уйти. Прослужив при седьмом принце столько лет, она вместе с мужем сумела купить дом, но супруги редко виделись. Времени, которое она проводила со старшим сыном и дочерью, тоже было прискорбно мало. Ли Юйнян хотела воспользоваться этой беременностью, чтобы окончательно оставить службу при седьмом принце и посвятить себя семье.
Таков был ее план, но Ли Юйнян было жаль расставаться с седьмым принцем — этот ребенок вызывал в ней слишком много нежности.
Раньше Ли Юйнян полагала, что потерявшая третьего принца Чжуан-фэй с лихвой восполнит недостаток любви седьмому принцу. Она думала, что раз няннян теперь всегда рядом, то отсутствие одной лишь кормилицы-момо ничего не изменит. Однако, наблюдая за ними последние несколько месяцев, она видела, что положение седьмого принца стало даже хуже, чем прежде. Сердце Ли Юйнян словно разрывалось надвое: одна половина стремилась домой, а другая — остаться здесь.
Именно поэтому Ли Юйнян и скрывала свою беременность.
- Надеяться, что сын станет драконом (望子成龙, wàng zǐ chéng lóng) — образное выражение, означающее горячее желание родителей, чтобы их сын добился большого успеха и стал выдающимся человеком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
