Теперь Ли Юйнян уже не могла скрывать правду и решила предоставить выбор Чжуан-фэй: если няннян больше не потребуется её служба подле седьмого принца, она смирится с этим, а если Чжуан-фэй пожелает, чтобы она вернулась во дворец после рождения ребёнка, она будет только рада.
Седьмой принц ещё не задумывался о таких сложностях. Он был искренне рад за кормилицу. Хотя сам он не получил достаточно материнской любви, он знал, что кормилица очень любит своих детей, и беременность для неё — радостное событие.
— Почему вы не сказали раньше? — седьмой принц посмотрел на Ли Юйнян. Вспомнив, что она совсем недавно сшила ему новый халат, он почувствовал глубокий стыд: беременной женщине следовало побольше отдыхать.
Ли Юйнян улыбнулась:
— Мне не хотелось расставаться с Дянься. Стоило мне признаться, и пришлось бы покинуть дворец.
Радость седьмого принца в миг сменилась печалью.
Разлука была неизбежна. Ли Юйнян протянула принцу палочки для еды:
— Дянься, я ничем не могу помочь вам в делах, не могу дать дельного совета. Могу лишь убеждать вас вовремя есть и спать. Тело принадлежит только вам, и на кого бы вы ни таили обиду, не изнуряйте себя, хорошо? В этот раз, покинув дворец, я, скорее всего, уже не вернусь. Пройдёт несколько лет, Дянься получит титул вана и обзаведётся собственной резиденцией. Если нам посчастливится встретиться вне дворцовых стен, я надеюсь увидеть вас высоким и крепким, чтобы я могла сразу узнать вас. Договорились?
Слёзы беззвучно покатились по щекам седьмого принца.
Он взял палочки из рук кормилицы и принялся за еду, глотая слёзы в кромешной темноте.
Ли Юйнян пора было собирать вещи, но она не двигалась, с жалостью глядя на сидящего напротив подростка:
— Дянься, завтра утром я пойду к няннян. Скорее всего, она позволит мне уехать домой, чтобы спокойно выносить дитя. Возможно, сегодня — последняя ночь, когда я прислуживаю вам. Хотите ли вы что-нибудь сказать мне на прощание?
В горле седьмого принца застрял комок.
Ли Юйнян подождала ещё немного, тяжело вздохнула, встала и начала убирать со стола посуду.
Как раз когда она собиралась уходить, седьмой принц внезапно заговорил:
— Кормилица, если бы ваше дитя не было смышлёным, не могло бы принести вам славы и почёта, не позволило бы вам наслаждаться достатком рядом с ним — вы бы всё равно любили его?
Ли Юйнян вздрогнула всем телом, слёзы хлынули из её глаз.
Теперь она поняла, почему после смерти третьего принца седьмому принцу всё ещё приходилось скрывать свои таланты1.
Он хотел проверить: будет ли Чжуан-фэй любить его, если он окажется недостаточно одарённым? Он хотел знать, дорожит ли им мать как сыном или только как инструментом для достижения собственных целей.
Очевидно, поступки Чжуан-фэй в очередной раз ранили седьмого принца, не оправдав его надежд.
С самого детства седьмой принц сомневался в любви Чжуан-фэй. Он столько раз задавал этот вопрос, и каждый раз Ли Юйнян заступалась за няннян, но в глубине души сама давно заметила, что Чжуан-фэй была слишком холодна к сыну. Будучи в своём положении, Чжуан-фэй сталкивалась с собственными трудностями, но для седьмого принца она определённо не была хорошей матерью.
Ли Юйнян не могла говорить плохо о Чжуан-фэй, поэтому ей оставалось лишь раз за разом утешать мальчика.
Однако седьмой принц рос, у него складывались собственные суждения, и он перестал спрашивать об этом Ли Юйнян. Но сегодня он спросил её о любви матери иначе.
Ли Юйнян не находила слов.
Седьмой принц больше не верил её ответам, и новая ложь лишь причинила бы ему ещё больше боли.
Услышав сдавленные рыдания кормилицы, принц горько усмехнулся и сам ответил за неё:
— Вы бы любили. Каким бы ни был ваш ребёнок, вы будете его любить. — Но дети в подлунном мире бывают разными, как и родительская любовь: одни готовы отдать за детей жизнь, а другие видят в них лишь средство в борьбе за власть и славу.
Седьмой принц поднялся, собираясь уйти во внутренние покои.
Ли Юйнян вдруг догнала его и прижала подростка к себе, коснувшись подбородком его лба:
— У Дянься есть лишь одна родная мать, и Дянься должен почитать и любить её. У меня же, считая того, кто в утробе, четверо детей. Мне неважно, смышлёные они или нет, добьются ли успеха в жизни. Я лишь хочу, чтобы все они были в порядке: хорошо ели, прилежно учились наукам и боевым искусствам и благополучно выросли.
Седьмой принц замер в объятиях кормилицы, ошеломлённый её словами.
У кормилицы уже были сын и дочь, а вместе с тем, что был в утробе, получалось лишь трое детей. Откуда же взялся четвёртый?
Как только эта мысль возникла, седьмой принц внезапно всё понял: он и был тем самым четвёртым.
Тяжёлый камень упал с его души, принц закрыл глаза и с улыбкой пообещал:
— Не беспокойтесь, кормилица, я всё запомнил.
На следующий день Ли Юйнян отправилась к Чжуан-фэй.
Услышав, что та уже на пятом месяце, Чжуан-фэй с удивлением посмотрела на её живот. Раньше из-за холодов Ли Юйнян носила плотную одежду, и ничего не было заметно, но теперь, в тонком весеннем платье, её округлившийся живот стал виден. Должно быть, она забеременела во время отдыха перед Новым годом, когда воссоединилась с Дажэнем Чжоу.
Осмотрев её фигуру, Чжуан-фэй принялась внимательно разглядывать лицо Ли Юйнян.
На самом деле, ещё когда Ли Юйнян только выбирали кормилицей во дворец, Чжуан-фэй заметила её красоту. Но тогда сама няннян была молода и уверена в своей несравненной привлекательности, поэтому не придала значения жене мелкого чиновника. Прошло десять лет, во дворец пришло множество новых красавиц, и Чжуан-фэй давно утратила былую милость императора. Взглянув на Ли Юйнян сейчас, она внезапно обнаружила, что та с годами стала лишь краше и ослепительнее. Чжуан-фэй не встречала во дворце подобных красавиц.
Если уж ей пришла в голову такая мысль, то не привлечёт ли Ли Юйнян внимание императора Цзяньдэ, повидавшего на своём веку немало прекрасных женщин?
— Похвально, что в таком состоянии ты всё ещё заботилась о седьмом Дянься. Поскорее возвращайся домой, чтобы спокойно выносить дитя. Раз роды приходятся на девятый месяц, побудь с ребёнком подольше. Возвращайся в следующем году, как закончится праздник Юаньсяо, — с улыбкой проговорила Чжуан-фэй.
Ли Юйнян слегка опешила, но тут же поклонилась, выражая благодарность.
- Скрывать свои таланты (藏拙, cángzhuó) — буквально «скрывать свою неуклюжесть»; стратегия намеренного сокрытия своих способностей или ума, чтобы избежать зависти или привлечения нежелательного внимания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
