Дело касалось её самой, поэтому, даже оставаясь дома, Вэй Жао слышала пересуды снаружи.
Она действительно не ожидала, что три совершенно не связанных события будут сплетены этими людьми воедино и они случайно угадают её тогдашние мысли — она хотела выйти замуж за Ци Чжункая.
Вывод был верным, но все доказательства, приведшие к нему, были ложными. Она поставила на Ци Чжункая лишь потому, что не хотела выбирать между Лу Чжо и Хань Ляо, а спасение Ци Мяомяо и вовсе не имело отношения к Ци Чжункаю.
Самое главное, что тогда было тогда, а сейчас Вэй Жао уже потеряла интерес к Ци Чжункаю.
Стоило пройти празднику Дуаньу, как погода с каждым днём становилась всё жарче. В доме Чэнъань-бо привыкли к бережливости и летом не покупали лёд, к тому же у Вэй-лаотайтай часто ломило ноги от холода, и она в нём не нуждалась.
У Вэй Жао водились серебряные монеты, но она опасалась, что если купит лёд для себя, Вэй Чань увидит это и снова заподозрит бабушку в предвзятости. Тогда мать с дочерью изведут бабушку своими жалобами, поэтому Вэй Жао предпочитала лишний раз помахать веером, не тратясь на собственный комфорт.
В тот вечер двоюродный брат Хо Цзюэ привёз в дом Чэнъань-бо корзину больших арбузов. Вэй-лаотайтай велела служанке вымыть один, нарезать кубиками и подать на нескольких тарелках, чтобы все могли есть их с помощью бамбуковых шпажек.
— Хм, а этот арбуз сладкий, мякоть рассыпчатая, в самый раз для моих старых костей, — похвалила Вэй-лаотайтай, съев пару кусочков и улыбнувшись.
Хо Цзюэ, сидевший ниже бабушки, с улыбкой ответил:
— На землях вайцзуму есть песчаный участок, специально отведённый под арбузы. Этот арбуз прислала сама вайцзуму, велев внуку привезти его вам на пробу.
Вэй-лаотайтай и впрямь немного завидовала аньцзюнь: у той были и поля, и усадьба, сердце её было спокойно, а тело полно сил, жила она в своё удовольствие.
Хо Цзюэ мастерски умел умаслить старших, и с тех пор как он сел, улыбка не сходила с губ Вэй-лаотайтай. Вэй Жао знала цель визита брата и терпеливо ждала. Когда бабушка велела ей проводить его, брат и сестра остановились в галерее во дворе. Битао стояла неподалёку; она была доверенным лицом Вэй Жао, и таиться от неё не было нужды.
— На улице Тяньшунь переуступают чайную, цена вполне подходящая. Ты сама выступишь покупателем или мне найти посредника? — спросил Хо Цзюэ, слегка склонив голову и глядя на двоюродную сестру, которую не видел полмесяца.
Вэй Жао медленно помахивала круглым веером. Вышитый на нём пейзаж то закрывал её лицо, прекрасное, словно пион, то опускался. Каждое движение веера доносило едва уловимый девичий аромат — похожий на корицу, но не такой резкий, а сладостный и в меру густой.
Был ли это запах благовоний, которыми пропитались одежды сестры, или тот самый легендарный девичий аромат? Перед такой красавицей, как Вэй Жао, мало кто из мужчин мог устоять сердцем; в лучшем случае они могли сдерживать своё тело, не смея преступить границы дозволенного.
— Бяогэ наверняка слышал о том, что произошло на дворцовом банкете? — не без самоиронии произнесла Вэй Жао. — Лучше пригласить посредника. Позже я в частном порядке переоформлю договор на себя. Иначе, если знатные семьи узнают, что владельцем ресторана являюсь я, боюсь, они не станут посещать моё заведение.
Хо Цзюэ ответил:
— Так будет лучше. Позже я подберу для тебя надёжного чжангуя, а тебе останется лишь вовремя забирать деньги.
Вэй Жао спросила:
— Те повара…
— Прибудут в столицу не позднее конца месяца. На переделку чайной в ресторан тоже потребуется время. Если всё пойдёт гладко, заведение откроется в середине шестого месяца.
Вэй Жао с облегчением вздохнула и с улыбкой сказала Хо Цзюэ:
— В этом деле я не ударила палец о палец, если не считать денег. Всё держится на тебе, бяогэ. Даже не знаю, как тебя благодарить.
Хо Цзюэ тяжело усмехнулся:
— Зачем эти церемонии между нами? Твой брат лишь корит себя за бесполезность, ведь в важных делах я не могу тебе помочь.
Вэй Жао так не считала:
— Что значит «важные дела»? Зарабатывание денег — вот самое важное дело. Разве репутацией накормишь?
Она так говорила и так думала, поэтому её улыбка была искренней, а фениксовые глаза сияли, как прозрачная родниковая вода, без тени притворства.
Хо Цзюэ не удержался от вопроса:
— Ты больше не хочешь выходить замуж за представителя знатного рода?
В пленительном взоре Вэй Жао промелькнуло высокомерие:
— Мой старший дядя — Чэнъань-бо, моя вайцзуму — аньцзюнь, муж моей а-нян — Хуаншан, я сама — дочь из благородного дома. Если найдётся подходящий муж из знати — выйду за него, а если нет, то, по примеру вайцзуму, куплю себе землю, построю сад и буду жить в радость.
Хо Цзюэ понизил голос:
— Тайхоу…
Вэй Жао подмигнула брату и подняла руку, растопырив пять пальцев. Пять лет. По её расчётам, Тайхоу проживёт самое большее ещё пять лет.
Хо Цзюэ заразился её уверенностью, и в его сердце пробился росток, имя которому — надежда.
Если сестра и впрямь не придаёт значения положению в обществе и прождёт пять лет, то, если она всё ещё будет не замужем, появится ли у него шанс?
Вэй Жао договорилась с братом встретиться в усадьбе Сяньчжуань, принадлежащей вайцзуму, чтобы завершить передачу документов на ресторан.
Она сделала это намеренно: соскучилась по вайцзуму, а раз надежды на знатный брак нет, зачем себя стеснять?
На следующий день Вэй Жао взяла Битао и Люя и в повозке выехала из города.
Вэй-лаотайтай было жаль младшую внучку, терпевшую обиды, и она посчитала, что поездка в Сяньчжуань поможет Вэй Жао развеяться, поэтому поощрила её.
О событиях в столице Гуаншоу-аньцзюнь уже слышала. Она знала, что Вэй Жао не такая, но ничего не могла поделать с завистниками, намеренно распускавшими слухи. После такого скандала внучке будет трудно выйти замуж как минимум в этом году. И чем терпеть унижение в столице, лучше вдоволь повеселиться в поместье. Та особа во дворце наверняка сейчас потешается над ситуацией, а когда у неё хорошее настроение, она вряд ли станет подсылать убийц.
— Улыбаешься, как цветок. Я уж начала подозревать, не нарочно ли ты это устроила.
Снова увидев внучку, Гуаншоу-аньцзюнь внимательно её осмотрела и, обнаружив, что Вэй Жао не похудела и не выглядит подавленной, подшутила над ней.
Вэй Жао фыркнула:
— Да, всё именно так. Я специально очернила себя, чтобы вы меня пожалели.
Гуаншоу-аньцзюнь беспомощно покачала головой и, взяв Вэй Жао за руку, сказала:
— Забудь, не будем принуждать судьбу. Оставайся в поместье столько, сколько захочешь, вайцзуму не станет тебя прогонять. Посмотри, как раскраснелось твоё личико от жары. Янь-эр, скорее принеси чашу ледяного отвара из копчёной сливы.
Юная служанка с улыбкой убежала на кухню и вскоре вернулась с кувшином холодного напитка.
Вэй Жао одним махом осушила полчаши — кисло, сладко и прохладно, не передать словами, как приятно.
Поприветствовав вайцзуму, Вэй Жао увела двоюродных сестёр Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь в свою комнату, чтобы пошептаться. Внутри уже стояли чаши со льдом. Люя изо всех сил замахала веером, разгоняя по комнате живительную прохладу. Вэй Жао с наслаждением сбросила вышитые туфли, забралась на кровать и пригласила сестёр последовать её примеру.
Кровать бабу1 была огромной, и три сестры улеглись в ряд, ведя неспешную беседу.
- Кровать бабу (拔步床, bábùchuáng) — массивная китайская кровать закрытого типа, представляющая собой подобие «комнаты в комнате» с отдельным помостом и ограждением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
