Вэй-лаотайтай легонько постучала её по голове:
— Ты считаешь, я совсем из ума выжила? Каждый раз, когда твой бяогэ приходит, вы оба подолгу разговариваете в коридоре. К тому же ты у нас особа расчетливая: землю уже купила, разве следующим шагом не должно стать открытие лавки?
Вэй Жао признала поражение. Она-то думала, что сможет преподнести лаофужэнь сюрприз.
— Давай еще немного подождем. Если сейчас внезапно предложишь пойти в ресторан, твоя бому и остальные могут что-то заподозрить. Перед Праздником середины осени мы найдем повод выйти посмотреть на фонари и поужинаем там, — распорядилась Вэй-лаотайтай.
Вэй Жао оставалось только терпеливо ждать.
С границы один за другим приходили военные доклады: и тревожные, и радостные. Пока императорский двор не терпел сокрушительных поражений, простой люд на улицах все еще осмеливался шутить и смеяться.
Утром за день до Праздника середины осени Вэй-лаотайтай позвала своего сына, Чэнъань-бо, и сказала, что сегодня вечером они отправятся любоваться фонарями. Ужинать решили тоже вне дома, поэтому она велела Чэнъань-бо заранее заказать столик в каком-нибудь заведении.
Чэнъань-бо почтительно спросил:
— Нян, есть ли у вас на примете место, куда бы вы хотели пойти?
Вэй-лаотайтай ответила:
— Я слышала, люди хвалят недавно открывшийся Гуансинлоу. Говорят, неплохое место?
Чэнъань-бо улыбнулся. Поговаривали, что повара в Гуансинлоу были приглашены издалека, а их фирменные блюда редко встречались в столице. Ресторан открылся всего два месяца назад, но уже стал излюбленным местом для пиршеств богатых и знатных семей. Казалось, если ты не отведал блюд в Гуансинлоу, то безнадежно отстал от столичной моды.
Коллеги уже приглашали Чэнъань-бо в Гуансинлоу, и вкус еды там действительно был превосходным.
— Сын пойдет и попробует заказать столик, надеюсь, места еще остались.
Сун Чжангуй заранее получил весточку от Вэй Жао и специально оставил отдельную комнату. Тем же вечером Вэй Жао в сопровождении лаофужэнь и семьи старшего дяди впервые посетила собственный ресторан.
В то время как столичные сановники и знать весело праздновали середину осени, в степи войско под предводительством Ци Чжункая начало ночную атаку на лагерь конницы Уда.
Лу Чжо же во главе пяти тысяч отборных воинов тайно направился в обход к месту, через которое Уда неизбежно должны были отступать, готовясь к перехвату.
В степную ночь середины восьмого месяца северный ветер уже принес с собой холод. Лу Чжо и его люди укрылись за скалами. Никто не проронил ни слова, слышался лишь завывающий горный ветер.
Издалека со стороны лагеря Уда донеслись звуки сражения — Ци Чжункай начал атаку.
Лу Чжо внимательно наблюдал и заметил, как факелы внутри лагеря Уда в один миг загорелись по всему внешнему периметру. Они походили на огромного огненного питона, чьи голова и хвост сомкнулись, плотно окружив огни в центре.
О чем это говорило?
Это значило, что лагерь Уда заранее подготовился к их ночному нападению. Они намеренно показали уязвимое место, чтобы заманить Ци Чжункая и его людей вглубь, а затем окружить и уничтожить!
— Вперед!
Лу Чжо погнал коня в темноту, ведя за собой пять тысяч воинов на выручку окруженному отряду Ци Чжункая.
Лу Чжо не велел зажигать факелы. Прежде чем приблизиться к лагерю Уда, он приказал воинам хором передать послание Ци Чжункаю:
— Генерал Ци, не беспокойтесь! Двадцать тысяч воинов Шэньу-цзюнь прибудут сию же минуту!
Глубокой ночью никто не мог ничего разглядеть. Услышав, что внезапно прибыли двадцать тысяч воинов Шэньу-цзюнь, чья боевая мощь в несколько раз превосходила обычную запретную армию, бойцы Уда дрогнули, и их натиск тут же ослаб. Напротив, боевой дух запертых в кольце воинов Срединных земель воспрял, и они начали сражаться еще яростнее.
Только Ци Чжункай знал, что подкрепление — это, скорее всего, те пять тысяч человек Лу Чжо. Вместе их было немногим больше десяти тысяч, и им трудно было противостоять пятидесятитысячной коннице врага.
Победить хитростью было уже невозможно. Ци Чжункай лишь стремился прорубить кровавый путь, чтобы максимально сократить потери.
Как только подоспело подкрепление Лу Чжо, Ци Чжункай, действуя слаженно, повел свой отряд в атаку на кольцо окружения Уда с той стороны, где ударил Лу Чжо.
Действуя сообща изнутри и снаружи, сочетая ложные выпады с настоящими ударами, они действительно смогли пробить брешь. Как только отряды встретились, они немедленно устремились назад по проторенному пути.
Войско Уда опомнилось, но, не впадая в панику, с воем бросилось в погоню.
— Стреляй!
В рядах конницы Уда внезапно прозвучал громовой приказ. Ци Чжункай на скаку обернулся, но в кромешной тьме ничего не смог разобрать.
— Проклятье, все же было так хорошо спланировано, как они смогли ответить на наш план своим планом1? — Ци Чжункай никак не мог этого понять.
— Кто-то выдал тайну, — ответил Лу Чжо.
В этой великой войне у императорского двора уже были все шансы на победу. И в такой момент те подлые людишки ради собственной выгоды решили присвоить себе заслуги.
Пока они говорили, со спины донесся наводящий ужас свист летящих стрел.
— Расходимся! — холодно скомандовал Лу Чжо и повел своих людей в другую сторону, совершая косой маневр.
— Лу Чжо, только попробуй не сдохнуть раньше меня! — прокричал Ци Чжункай, громко смеясь, пока холодный ветер хлестал его по лицу, а свист стрел заглушал все вокруг.
Голос у Ци Чжункая и так был зычным, а тут он намеренно закричал во всю мощь, и его крик, подобно раскату грома, разнесся над степью.
Однако тот, кого он окликнул, не ответил.
Сердце Ци Чжункая внезапно сжалось.
На самом деле Лу Чжо был куда серьезнее его и часто игнорировал его слова, но здесь, на поле битвы, где смерть ходила по пятам, Ци Чжункай боялся молчания друга.
— Лу Чжо, я ведь жду возвращения в столицу, чтобы выпить на твоей свадьбе! — снова крикнул Ци Чжункай в сторону, куда ушел его друг, не забывая при этом спасать свою жизнь.
Наконец, до него донесся неясный, холодный голос:
— Заткнись!
Орать во весь голос под обстрелом — он что, боится, что лучники Уда не смогут прицелиться?
Услышав знакомый голос, Ци Чжункай успокоился. Он перестал кричать и, пригнувшись к лошади, помчался прочь во весь опор.
Раздался глухой удар, и скакавший рядом с ним воин вместе с конем рухнул на землю.
Ци Чжункай по одному только звуку понял: Уда использовали стрелы «волчий клык», несущие смерть и подобные копьям!
Холодный пот покатился по спине Ци Чжункая, кровь и плоть пробрал мороз.
Все, конец, похоже, он и впрямь не сможет вернуться живым, чтобы увидеть четвертую гунян!
- Ответить на план планом (将计就计, jiāng jì jiù jì) — китайская стратагема, заключающаяся в том, чтобы, разгадав замысел врага, обернуть его против него самого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
