Вместе с тем на душе у неё становилось всё тяжелее: Лу Чжо так болен, сможет ли он поправиться?
На восьмой день Лу Чжо так и не пришёл в себя, и положение стало ещё более плачевным.
Ян-ши отправилась навестить дочь; глаза той совсем опухли от слёз.
Ян-ши не находила слов утешения. Конечно, она надеялась, что Лу Чжо выздоровеет и с почётом приедет за её дочерью, чтобы забрать её в дом Ин-гогун в качестве фужэнь шицзы. Но суровая действительность была перед глазами, и Ян-ши с сокрушением думала: Лу Чжо и впрямь может умереть, как его отец и два дяди, что честно служили родине и ушли из жизни в расцвете лет.
Если Лу Чжо умрёт, что станет с её дочерью? Неужели ей суждено всю жизнь пробыть вдовой, так и не переступив порог дома мужа?
Глухой зимней ночью Ян-ши мучилась бессонницей. Она слегка толкнула лежащего рядом мужа:
— Ты спишь?
Третий господин Се вздохнул.
Ян-ши поняла, что муж тоже охвачен тревогой.
— Если… если Лу Чжо и впрямь не спасти, как же быть нашей Хуалоу? — стоило Ян-ши заговорить, как слёзы потекли по её щекам.
Третий господин Се с болью в голосе произнёс:
— А что тут поделаешь? Раз уж помолвка заключена, она должна выйти за него, даже если Лу Чжо умрёт.
Семья Се — не чета семье Чжоу. Все их гунян обязаны соблюдать приличия и хранить верность устоям, они не могут обмануть чужое доверие.
Услышав это, Ян-ши разрыдалась ещё громче.
Разве третьему господину Се не было горько? Но в доме всё решал лаотайе, и даже если бы он захотел заступиться за дочь, старик ни за что бы не согласился.
Как раз когда третий господин Се собрался утешить жену, снаружи внезапно послышались торопливые шаги, и служанка отчаянно закричала:
— Господин, фужэнь, скорее вставайте! Почтенный Великий Наставник Се… он умирает!
Третий господин Се словно громом был поражён. Придя в себя, он, уже заливаясь слезами, с криком вскочил с кровати. Наспех набросив халат и даже не взглянув на жену, он в полном смятении бросился к покоям почтенного Великого Наставника Се.
Ян-ши осталась сидеть на кровати в оцепенении.
Будучи невесткой, она редко виделась с почтенным Великим Наставником Се наедине. Обычно их общение ограничивалось поклонами и парой формальных фраз. Из-за этого между ними не было глубокой привязанности. Вот и сейчас, услышав дурную весть, Ян-ши после первого потрясения внезапно почувствовала искру надежды.
Если почтенный Великий Наставник Се умрёт, вся семья должна будет соблюдать траур, и свадьба с домом Лу неизбежно отложится.
Если за это время Лу Чжо поправится, Ян-ши будет только рада выдать дочь замуж. А если он так и не придёт в себя… Если в доме Лу действительно живут столь порядочные и благонравные люди, какими они кажутся, они должны сами прийти и предложить расторгнуть помолвку. Не станут же они принуждать её красавицу-дочь выходить замуж за мертвеца и хранить вдовство?
Ян-ши прикусила губу, непочтительно надеясь, что почтенный Великий Наставник Се и впрямь отходит в мир иной.
Когда Ян-ши поспешила в главный двор, ещё не войдя в двери, она услышала горестные вопли мужа.
В душе Ян-ши ликовала, но вскоре, заразившись плачем супруга и вспомнив о высоком авторитете почтенного Великого Наставника Се, тоже пролила слезы.
На следующее утро семья Се отправила гонца в дом Ин-гогун с известием о кончине.
В это время в доме Лу как раз обсуждали возможность перенести свадьбу на несколько дней раньше, чтобы устроить чунси1 для Лу Чжо.
На лекарства надежды больше не было, и чунси оставался последним средством, которое смогла придумать семья.
Понимая тяжесть положения, Ин-гогун-фужэнь уже решила, что они с мужем отправятся к почтенному Великому Наставнику Се для переговоров. Если чунси поможет, Се Хуалоу станет спасительницей их дома, и никто в семье Лу не позволит ей чувствовать себя обиженной. Если же чунси не поможет, то после того, как Лу Чжо упокоится в земле, она сама распорядится отпустить Се Хуалоу домой, чтобы не губить жизнь молодой гунян.
Кто бы мог подумать, что не успеют Ин-гогун с супругой порог переступить, как из дома Се придёт весть о смерти.
Теперь супругам тем более следовало нанести визит, чтобы выразить соболезнования.
Прибыв в дом Се, Ин-гогун-фужэнь увидела плачущих младших членов семьи Се. Среди них на коленях стояла и Се Хуалоу в белых траурных одеждах. Она рыдала в безутешном горе, а глаза её опухли и стали похожи на грецкие орехи.
Куда ни глянь — повсюду белые одежды траура.
Ин-гогун-фужэнь внезапно вспомнила троих своих погибших сыновей, а затем — угасающего дома старшего внука, и её тело пошатнулось.
— Фужэнь!
Ин-гогун вовремя подхватил супругу. Увидев это, старшая фужэнь дома Се поспешно распорядилась проводить Ин-гогун-фужэнь в боковой зал для отдыха. Самой ей нужно было распоряжаться похоронами, поэтому она поручила Ян-ши позаботиться о гостье.
Ин-гогун-фужэнь вскоре пришла в себя. Увидев Ян-ши, она со слезами на глазах произнесла:
— Племянница, прими мои соболезнования.
Ян-ши промокнула глаза платком и, всхлипывая, ответила:
— Отец ушёл мирно, не мучаясь. Берегите себя, бому, не печальтесь так сильно.
Слёзы Ин-гогун-фужэнь лились не по почтенному Великому Наставнику Се, а по старшему внуку.
Необходимость чунси была крайне острой, и даже понимая неуместность момента, Ин-гогун-фужэнь взяла Ян-ши за руку и с трудом заговорила:
— Племянница, Шоучэн давно болен и не приходит в себя, мы в полном отчаянии. Нельзя ли как можно скорее выдать Хуалоу за него, чтобы радость прогнала болезнь, терзающую Шоучэна? Я знаю, что почтенный Великий Наставник Се только что…
Она не договорила, как Ян-ши опустилась на колени и со слезами прервала её:
— Бому, будь отец жив, совершить чунси для шицзы было бы долгом Хуалоу. Но случилось несчастье. Отец вырастил нас, как же мы можем праздновать свадьбу во время траура? И Хуалоу… дедушка любил её больше всех, вчера дитя уже лишилось чувств от плача. Даже если мы выдадим её замуж, разве может она принести радость, если на глазах у неё слёзы?
— Бому, дело не в нашем нежелании, просто нельзя нарушать правила приличия.
Ради любимой дочери Ян-ши за спиной у мужа самолично ответила отказом Ин-гогун-фужэнь.
Ин-гогун-фужэнь смотрела на рыдающую Ян-ши, и слёзы на её лице постепенно высохли.
Требовать, чтобы девушка вышла замуж в разгар траура ради чунси для их внука, само по себе было со стороны семьи Лу нарушением приличий. Если бы семья Се согласилась, дом Лу был бы безмерно благодарен, но если они отказываются, обиды быть не может.
Ян-ши хотя и не произнесла прямо слов о разрыве, смысл её речи был очевиден.
Семья Се — почтенный род книжников, они не хотят прослыть вероломными. Что ж, тогда инициативу возьмёт на себя дом Лу.
В тот же день после полудня семья Лу вернула брачный договор и бацзы Се Хуалоу, взяв всю вину на себя и не высказав ни слова упрёка в адрес семьи Се.
Поскольку дому Лу нужно было спешно найти невесту для чунси Лу Чжо, а Се Хуалоу из-за траура не могла выйти замуж, старший господин Се после совета с двумя братьями согласился на расторжение помолвки. Семья Се вернула свадебные дары, присланные ранее, а также бацзы Лу Чжо.
- Чунси (冲喜, chōngxǐ) — древний китайский обычай устраивать свадьбу в надежде, что праздничное событие прогонит болезнь или несчастье от тяжелобольного члена семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
