— Что? Ты не знаешь? Тогда я, само собой разумеется, знаю об этом ещё меньше…
— Ци Тяньлэй, чтоб ты сдох! — Ли Юйху набросилась на него, придавила его собой и устроила ему хорошую трепку!
К счастью, в повозке была звукоизоляция, иначе люди подумали бы, что внутри происходит убийство мужа. Однако возница, управлявший повозкой снаружи, всё же расслышал кое-какие звуки. Мысленно беспрестанно повторяя «Амитофо»1, он хлестал коней плетью, мчась во весь опор, чтобы поскорее доставить несчастного третьего молодого господина к месту назначения! Оставалось лишь надеяться, что по прибытии тот ещё будет дышать, чтобы лекарь смог его вылечить!
По этой крупице можно было судить об ожесточенности битвы!
Лю Жоцянь, цокая языком, ходил кругами вокруг Ци Тяньлэя. Разумеется, на лице Ци-гунцзы не было никаких ран, его участь оказалась гораздо лучше, чем у Шу Дахуна. Однако под его рукавами и полами одежд наверняка скопилось немало синяков и следов от зубов.
— Давненько не виделись, а младший брат Тянь Лэй и его супруга стали еще нежнее друг к другу, они уже вполне могут соперничать с четой Шу!
Ци Тяньлэй безмятежно улыбнулся и прижал Юй Ху к своей груди. Та, кто только что колотила его, теперь, словно ей было стыдно показаться людям на глаза, пряталась в его объятиях. На ее белокожем лице проступил редкий румянец смущения, совсем не похожий на ее привычный здоровый румянец, что рассмешило всех присутствующих в лучших покоях постоялого двора.
— Эва, этого тебе не понять. Только мужчина, взявший в жены прелестную супругу, может постичь всю прелесть этого вкуса. Брат Лю стоит за порогом и видит лишь внешнее, так что твои суждения несколько опрометчивы. Брат Шу, как думаешь, лгут ли слова твоего младшего брата?
Двое женатых мужчин обменялись понимающими взглядами и многозначительно расхохотались. Много ли силы у женщины?
И когда она хочет поколотить любимого мужчину, удары с виду кажутся яростными, но они претерпевают семь скидок и восемь удержаний2, прежде чем ощутятся по-настоящему. Шу Ляньхун никогда не сдерживалась только потому, что ее силы были малы, а у ее мужа была толстая шкура и грубая плоть — его и до смерти не зашибешь; к тому времени, как ей удавалось поставить ему синяк, у нее самой уже не оставалось сил бить дальше. Юй Ху же обучалась боевым искусствам, и когда она злилась на мужа, то сдерживала силу: не зная наверняка, выдержит ли Ци Тяньлэй, что делать, если она случайно убьет его? Бедняжка, она так молода и красива, стать вдовой — слишком горькая доля, к тому же сын в ее животе еще не видел родного отца! Ему никак нельзя умирать слишком рано!
Поэтому Лю Жоцянь лишь посчитал этих двоих женатых мужчин ненормальными и горько вздохнул, что они неизлечимы, ведь он, конечно же, не мог понять той сладостной любви, что скрывалась за кулаками и пинками.
Шу-данян не стала обращать внимания на эту ораву мужчин, увела Юй Ху в спальню, чтобы поговорить о своем.
— Брат Тянь Лэй сказал, что ты уже почти на третьем месяце беременности!
Юй Ху кивнула, с улыбкой глядя на свой слегка округлившийся живот. Ребенок рос очень быстро, в последнее время она уже начинала смутно ощущать признаки шевеления плода; она была уверена, что это непременно мальчик.
— Да, я — мать, чье положение возвысилось благодаря сыну.
Шу Ляньхун положила руку на свой еще плоский живот и вздохнула:
— Из-за этой поездки в уезд Фулинь мы едва не отменили путешествие, даже Шу Дахун увязался со мной, оставив Сяо Шань-Шань на попечение кормилицы.
Это выглядело как жалобы, но радость, сквозившая в уголках ее глаз, не могла никого обмануть: Шу-данян, будучи во всем остальном открытой и широкой души человеком, перед лицом любовных чувств тоже говорила не то, что думала, проявляя чисто женское очарование.
— Почему? Разве плохо, что старший брат Шу поехал вместе с тобой? Если бы я собралась в путь, Тянь Лэй непременно увязался бы за мной. Ты ведь такая красавица, кто же спокойно отпустит тебя одну в дорогу?
— О чем ему беспокоиться? Он говорит, что я настолько сварлива, что ни один мужчина не посмеет приблизиться ко мне и на три чи. Последние три года я повсюду вела дела, и он никогда не волновался, что со мной что-то случится, а переживал лишь о том, что с дочкой некому побыть. На этот раз он ходит за мной по пятам только потому, что я тоже забеременела! Всего лишь чуть больше месяца, а меня рвет без конца, вот он и боится, как бы не случился выкидыш. Вцепился в брата Лю мертвой хваткой и не выпускает меня из виду. Говорит, если на этот раз случится выкидыш, я уже буду слишком стара, чтобы родить!
Оказывается, обе они были беременными на краю света! Юй Ху тихонько поддразнила ее:
— А на самом деле втайне безгранично рада, верно?
— Конечно! — Шу Ляньхун нисколько не смутилась. Нечасто ее грубый, невнимательный и лишенный утонченности муж так искренне и целиком сосредоточивал все свои мысли на ней.
— Наверное, желание иметь сына — лишь предлог? Похоже, на этот раз старший брат Шу, как блудный сын, вернулся на истинный путь и готов остаться с тобой навеки.
Однако Шу Ляньхун в ответ лишь расхохоталась, совершенно не согласившись с ней.
— Нет, нет, нет! Если бы он мог бросить все и оставаться со мной изо дня в день, его бы не звали Шу Дахун. Если бы он мог сидеть сложа руки, он не стал бы человеком цзянху и четыре года назад не спас бы меня, сунув нос не в свое дело! Какое-то время он побудет со мной, пока снова не столкнется с чем-то, что заставит его щедро сорить деньгами. Честно говоря, я как раз и люблю в нем эту дурную удаль. Иначе с какой стати, по-твоему, он завоевал бы мое сердце? Ни таланта, ни внешности, ни богатства, всю жизнь выглядит как оборванец, вылитый разбойник, на такого даже обычная глупая женщина не позарится. Она высказала весьма справедливое мнение о своем муже, тем более что сама была дочерью из богатой семьи и всегда общалась исключительно со стихотворцами, литераторами да молодыми гунцы, каждый из которых был одет с иголочки и обладал смазливым лицом; даже самый заурядный мужчина среди них имел утонченные манеры, восполнявшие его недостатки. На этом фоне неудивительно, что все, кто видел их супружескую пару, горестно вздыхали: «прекрасный цветок посажен в желтую землю, искусная жена досталась неумелому мужу!» Бывали даже торговцы, мнившие себя утонченными повесами, которые намекали ей на свое восхищение и выражали готовность взять ее в жены, чтобы провести вместе всю жизнь.
Те, кто не знал подлинной истории этой супружеской пары, непременно вздыхали бы подобным образом; однако, по правде говоря, только Шу Дахун и мог совладать с такой женой! Юй Ху слегка улыбнулась и задала вопрос, который давно ее мучил:
— Почему ты приехала сюда? Твое положение, когда ты уже беременна, доставляет столько неудобств, какое же дело настолько важно, что тебе непременно нужно было явиться лично?
Помолчав немного, Шу Ляньхун перевела взгляд на стоящий на столе чайник, от которого поднимался пар. Радостная атмосфера в мгновение ока улетучилась, и Юй Ху молча ждала, когда она заговорит.
— Я… пришла вернуть справедливость. — Шу Ляньхун прикусила розовую нижнюю губу, и ее глаза источали два холодных луча. — Семья Ци задолжала мне справедливость!
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Юй Ху, хотя это и не стало для нее полной неожиданностью. В деле Шу-данян оставался один момент, который она так и не прояснила: почему в те годы Тянь Лэй послал Лю Жоцяня выкупить ее из рабства? Они не были ни родственниками, ни друзьями, и причина этого шага вызывала подозрения.
— Ты помнишь юношу по имени Хуан Цзинтан, который появлялся больше месяца назад?
Как не помнить? Это был тот самый юноша, против которого Кэ Шичжао устроил заговор: он втянул его отца в азартные игры, вынудив в конце концов за бесценок заложить семье Ци документы на дом и землю. Тот хотел воспользоваться шансом отыграться, но полностью пустил по миру все семейное имущество. Семья была разорена, близкие погибли, и остался в живых лишь один шестнадцатилетний продолжатель рода, который влачил жалкое существование, учась на чужбине. Когда он поспешил вернуться, всё уже изменилось, и, поддавшись порыву, он попытался совершить покушение на Кэ Шичжао. Обо всех этих причинах и следствиях ей позже рассказал Тянь Лэй.
— Я помню, но какое это имеет отношение к тебе?
— Четыре года назад моя семья точно так же была разрушена. И этот долг изначально следовало взыскать с Ци Тяньшоу — второго старшего брата Тянь Лэя.
- Амитофо (阿弥陀佛, Ēmítuófó) — китайская транскрипция имени Будды Амитабхи, используемая как молитвенное восклицание для выражения испуга или мольбы о пощаде. ↩︎
- Семь скидок и восемь удержаний (七折八扣, qī zhé bā kòu) — китайский фразеологизм, означающий многочисленные вычеты или сильное урезание чего-либо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
