Обсуждение дела шло уже десятый день, а из кабинета всё ещё не доносилось вестей о результатах. Некоторые слуги уже паковали вещи. Что же до наёмных работников, подписавших долгосрочные контракты, те лишь тяжко вздыхали — ситуация выглядела крайне безрадостной. В особенности после того, как ранним утром разнеслись вести о том, что мать и дочь из семьи Кэ, прихватив немало сокровищ, ушли, не попрощавшись. Вся усадьба Ци словно покрылась слоем пепла, отчего лаофужэнь была в ярости, и гнев её достигал самих небес1. Однако именно такое предательство близких заставило некогда властную старую лаофужэнь ясно увидеть своё положение и смягчиться; возможно, в ней даже проснулось некое раскаяние. Юй Ху верила, что ситуация изменилась, Тянь Лэй добьётся желаемого результата, Шу-данян восстановит справедливость, и тогда лаофужэнь увидит истинные лица тех, кому она доверяла, а также немного поубавит свой прежний высокомерный и заносчивый нрав. После десятилетий правления ей пора отдохнуть и мирно доживать свой век.
Хотя Фан Дашэнь не сбежала и изо всех сил убеждала старую лаофужэнь не склонять головы, после известия о том, что Кэ Шичжао набрал от имени семьи Ци огромные долги и скрылся, у лаофужэнь не осталось иного выбора, кроме как пойти на компромисс! Для Фан Дашэнь удар был ещё тяжелее: она так помогала Кэ Шичжао, потому что всегда верила, что он женится на её внучке, но он…
Наступил вечер, лаофужэнь объявила о своём уходе от дел и искренне раскаялась в былых методах, после чего заперлась в комнате и отказывалась выходить.
— С ней ведь ничего не случится? — Юй Ху подала чай только что вошедшему мужу. За эти десять дней он вымотался сверх всякой меры! На его лице читалась усталость; она верила, что все изнурены до предела!
Он принял чай, осушил чашку одним глотком и осторожно усадил жену к себе на колени, чувствуя, будто они не были так близки уже сотни лет!
— Всё будет хорошо, лаофужэнь просто устала. К тому же на неё разом обрушилось слишком много предательств. Только что Фан Дашэнь тоже попросила разрешения вернуться в родные края на покой. Думаю, она вместе с двумя внучками будет преследовать Кэ Шичжао до самого края света. Помня о том, что она всю жизнь прослужила в семье Ци, я выдал ей сумму серебра, которой хватит, чтобы не беспокоиться о еде и одежде.
— Какая щедрость — благодарить того, кто хотел тебя убить! Будь я на твоём месте, было бы милостью с моей стороны не забрать у неё половину жизни, — прямодушно заявила Юй Ху.
Ци Тяньлэй коснулся её живота и тихо промолвил:
— Ты плохому учишь дитя.
Она рассмеялась и поцеловала его.
— С лаофужэнь всё будет в порядке? Увидеть, как такой властный человек в миг лишается всех сил, действительно тревожно.
— Рождение ребёнка вернёт ей улыбку. Нам нужно приложить побольше усилий! Начиная с нас, я хочу, чтобы в семье родилось восемь или десять детей, дабы семья Ци по-настоящему процветала, — он начал с довольным видом мечтать о будущем.
Юй Ху усмехнулась:
— Да они же тебя по миру пустят, столько едоков! На этот раз финансовое благополучие семьи Ци сильно подорвано, деньги выгребли почти дочиста, да ещё и репутация испорчена. Поистине, когда крыша протекает, именно тогда и случается ночной ливень2!
— Не бойся. Самое важное — восстановить репутацию семьи Ци. Когда богатство лишь пробуждает алчность и побуждает людей творить зло, потерю имущества следует считать избавлением от бед, ведь лишь тот, кто способен отдавать, может обрести счастье! Нужно использовать богатство, а не позволять ему управлять нами. В семье Ци было слишком много денег, отчего каждый в ней превратился в раба наживы. Я не против! Если следующее поколение будет жить лучше, разве имеет значение, что я растрачу тысячи золотых!
— А ты не боишься, что лаофужэнь придёт в неистовство, когда узнает, что «Хунту» — это твоё дело?
— Это уже не имеет значения! Теперь оно слито с делами семьи Ци, к чему разделять? Сейчас важнее то, что у тебя на душе. Я боюсь, как бы твои переживания не довели тебя до болезни! — он с нежностью посмотрел на неё. Из-за токсикоза её щеки утратили былой румянец, к тому же история сяоцзе из семьи Ду заставляла её бесконечно тревожиться. Боясь отвлечь его, она прятала все тревоги в себе, и ему было больно за неё!
Обычно шумная и смешливая, в час общих бед она оказалась спокойнее и выносливее всех. Она не давала ему повода для беспокойства, и только благодаря этому всё удалось благополучно завершить. Разве можно выразить словами всю благодарность и любовь, что переполняли его сердце?
— Тянь Лэй… — она протяжно вздохнула и прислонилась к его плечу, молча обняв его и черпая в нём спокойную мужскую силу и нежность.
— Через два дня, когда слияние дел пойдёт гладко и мы точно установим местонахождение Кэ Шичжао, я отправлюсь в Чанъань, чтобы разузнать новости…
— Зачем тебе Кэ Шичжао? Почему не оставить его в покое? Вряд ли он осмелится вернуться.
Он хитро улыбнулся и, подхватив её на руки, пошёл к спальне. Ночь была глубокой, ей лучше укрыться тёплым одеялом. Уложив её, он налил ей чашку тёплого отвара для укрепления плода. Юй Ху с нетерпением спросила:
— Не томи.
— Я могу простить ему всё, но муж не может смириться с тем, что его жену оскорбили неподобающим поведением, — в этом крылась истинная причина, почему он не собирался отпускать Кэ Шичжао.
Юй Ху отодвинулась к краю кровати, освобождая ему место, и тут же уютно устроилась в его объятиях.
— Я сама за себя отомстила, твоя помощь не нужна. К тому же ты подставил его, сделав виновным во всех неудачах в делах, за которые он отвечал, — разве это не месть? Теперь многие знают, что при нём огромная сумма денег: разбойники будут грабить его, другие — обворовывать и обманывать, и сам он всю жизнь проведёт в вечном страхе за свои богатства…
— Как складно ты всё предсказала! — он тихо рассмеялся и покачал головой. — Он не глуп. Имея при себе крупную сумму, он наймет охрану, и он не собирается просто проедать эти деньги три жизни подряд. Он займётся торговлей. Человек, сумевший войти в доверие к лаофужэнь, обладает определёнными способностями, не считай его дураком. Как родственнику, мне не хочется, чтобы он совсем опустился, но позволить ему процветать было бы несправедливо!
— О! Решил вершить правосудие от имени небес! Неужели ты собираешься постоянно ставить ему подножки, чтобы он не смог вести дела? — с надеждой в глазах спросила она. Не потому, что её волновала судьба Кэ Шичжао, а потому, что хотела убедиться в своей догадливости — не поглупела ли она. Жизнь и смерть Кэ Шичжао её ничуть не заботили.
— Ну нет! Нужно оставить ему одно-два мелких дела на пропитание! Если однажды он займётся честной торговлей, я, пожалуй, даже одобрю это! Могу даже помочь втайне. Но в ближайшее время в любые его незаконные дела я буду вмешиваться.
Она несогласно покачала головой.
— Просить злодея не быть злодеем? Это слишком сложно. Какой тогда ему смысл жить? Я не верю, что он когда-нибудь станет хорошим человеком, так же как не верю, что свинья может превратиться в собаку.
Он громко расхохотался и поцеловал её в шею, ловко расстегивая пуговицы её платья под одеялом.
— Я говорил тебе, что твоё умение ругаться заметно возросло?
Её дыхание участилось, а лицо залил румянец.
— Нет! Но ты можешь говорить мне об этом без остановки, у нас впереди целая ночь…
— Да. Целая ночь.
Словно давая клятву, он опустил расшитый полог, отгораживаясь от прохлады ночи и создавая тёплый мир, принадлежащий только влюблённым, не позволяя ночной тьме проникнуть за тонкую кисею…
- Гневом пронзить созвездия Быка и Ковша (气冲牛斗, qì chōng niú dǒu) — образное выражение, описывающее крайнюю степень ярости, достигающей небес. ↩︎
- Когда крыша протекает, именно тогда и случается ночной ливень (屋漏偏逢连夜雨, wū lòu piān féng liányè yǔ) — метафора, означающая, что беды никогда не приходят поодиночке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
