Поистине хлопотный и утомительный день!
С самого утра свадебная процессия прибыла на постоялый двор за невестой. Ли Юйху, скрытая под свадебным покрывалом, конечно, не могла видеть всё это оживление, а лишь слушала Линь Мэйпо, чьи уста без умолку описывали прибывшего на белом коне жениха: лицо его было словно выточенная из яшмы корона, а сам он статен, как яшмовое древо на ветру!1 Его благородный облик был настолько несравненным, что другие на его фоне просто меркли.
Впрочем, то, что жених смог приехать верхом на белом коне, а не в паланкине, изрядно удивило Ли Юйху! Не слишком ли это тяжело для здоровья третьего Ци-гунцзы? Хотя так даже лучше: если бы он на полпути свалился в обморок и тут же испустил дух, ей бы и порог дома переступать не пришлось! К сожалению, рядом с конем третьего Ци-гунцзы спереди, сзади, слева и справа приставили восемь рослых и крепких парней, чтобы этот гунцзы ненароком не вылетел из седла!
«Никчёмный слабак», — втайне ругалась Ли Юйху, решив презирать третьего Ци-гунцзы до самого конца! Если бы не он, разве оказалась бы она сегодня в таком безвыходном положении, когда нельзя ни шагу сделать ни вперед, ни назад!
После шумного шествия по улицам свадебная процессия наконец достигла усадьбы семьи Ци с её красными стенами и чёрной черепицей, где за воротами открывались покои глубокие, словно море.2
Церемоний в богатых семьях было больше, чем шерстинок на корове! И всё ради того, чтобы подчеркнуть исключительность своего положения.
Хоть и стояла весна, но находиться в душном, непроветриваемом свадебном паланкине, облачённой в великолепный, но невыносимо тяжелый наряд с расшитой накидкой и головным убором с фениксами, было сущим испытанием; то, что она продержалась целый час и не задохнулась, можно считать великой удачей! Однако даже добравшись до места, она всё ещё не могла выйти из паланкина, а значит, её мучения продолжались.
Ли Юйху с раздражением потянула за ворот, желая вдохнуть побольше воздуха; в это время снаружи стояли почтенные старцы и пожилые женщины, бормоча бесконечные, неясные заклинания для изгнания нечисти и молитвы. Эх!
И сколько ещё это будет длиться!
О небо! Она проголодалась так, что передняя стенка живота прилипла к спине! Неужели эта толпа посторонних людей намеренно решила уморить её? Хорошо, что сегодня здесь оказалась она, полная сил и здоровья; если бы замуж выходила настоящая Бинъянь, боюсь, её извели бы до полусмерти!
Наконец снаружи всё стихло — пришло время жениху вступать в дело!
Затем последовал обычай удара ногой в дверь паланкина, дабы сразу показать свою власть.
Ли Юйху сжала кулаки, едва сдерживая желание разорвать в клочья эту большую ногу в белой туфле, что ударила в дверь!
В руки ей вложили красную шелковую ленту, и Линь Мэйпо вместе со служанками вывели её наружу. Из-за свадебного покрывала Ли Юйху совершенно не понимала, где север, а где юг — вероятно, сказывался и голод! Гул огромной толпы вокруг вызывал лишь отвращение, а звуки взрывающихся хлопушек едва не заставили её подпрыгнуть на месте!
О боги! Свадьба богачей! Она уже видела своё будущее в самых мрачных красках!
Войдя в главный зал, она отовсюду услышала льстивую болтовню!
— Какая пара: талантливый муж и красавица жена…
К черту! Какая еще красавица сквозь плотное покрывало!
— Поистине союз, заключённый небесами!
Ли Юйху чуть не споткнулась! Наконец-то она в полной мере осознала, что значит «врать с широко открытыми глазами»!
Затем — поклоны, подъёмы, развороты и снова поклоны; следуя за пронзительными выкриками распорядителя церемоний, она превратилась в тряпичную куклу, которую то пригибали к земле, то поддерживали, отчего голова пошла кругом ещё сильнее! Те, кто пришёл поглазеть на веселье, наконец решили оставить её в покое; когда раздался возглас «отправить в покои для новобрачных», все захлопали, и она наконец получила долгожданное помилование!
Казалось, её долго водили по дворам и переходам, пока не провели через арочные ворота и не усадили на ложе, украшенное великолепной вышивкой.
Линь Мэйпо тихо прошептала ей на ухо:
— Ли-гунян, помни, отныне ты — Ду Бинъянь. Не волнуйся, Сяо Си и Юэ-эр помогут тебе, а мне пора возвращаться в Янчжоу…
Ли Юйху поспешно приподняла край покрывала.
— Эй, не уходи! Дай мне хоть чего-нибудь поесть! — негромко воскликнула она, чувствуя себя спокойнее рядом с двумя сопровождавшими её служанками и Линь Мэйпо.
Линь Мэйпо мягко ответила:
— Скоро они принесут разные праздничные блюда, которые тебе нужно будет съесть вместе с женихом. Даже если не полезет, придётся терпеть! Голодной не останешься.
— Боже правый! — Ли Юйху, держась за живот, издала тихий стон.
Не успела она вздохнуть, как издалека послышались голоса, приближавшиеся к покоям новобрачных; похоже, готовилось новое действо!
Линь Мэйпо, не на шутку тревожась, наставляла двух служанок:
— Сяо Си, Юэ-эр, вы должны во всём помогать Ли-гунян, ясно? Если это выплывет наружу, всем нам конец!
Тем временем женщина лет сорока с каждым принесённым блюдом, которое они должны были съесть вместе, произносила благопожелания, а остальные собравшиеся шумно требовали, чтобы жених покормил невесту. Ли Юйху, сидя спиной к этому неприятному мужчине, изо всех сил старалась сосредоточиться на еде, в животе снова заурчало от голода! Она едва сдерживалась, чтобы не выхватить тарелку и не съесть всё самой, и не понимала, чего ждёт её суженый! Она с нетерпением подняла глаза на жениха и неожиданно встретилась с его улыбкой… Не успела она осознать происходящее, как увидела, что лицо жениха внезапно побледнело и покрылось холодным потом.
— У молодого хозяина снова приступ! — вскрикнул один из слуг.
Вмиг от веселья и смеха не осталось и следа! Все суетливо бросились поднимать жениха на ложе, оберегая его так, словно боялись разбить.
— Не позвать ли врачевателя Лю?
— Не нужно… просто дайте мне отдохнуть, — голос третьего Ци-гунцзы внезапно стал слабым, как натянутая нить.
«Вот это дело! Теперь он похож на больного!» — подумала Ли Юйху, которую случайно оттеснили в сторону, и нахмурилась; она вовсе не была настолько злосердечной, чтобы желать человеку смерти!
Скользкий и дерзкий шепот раздался за её спиной:
— Какая жалость, такая красавица, как ты, досталась ему. Если бы ты вышла за меня, обещаю, рожала бы по ребёнку в год, а он… Ха-ха!
«Вот он — истинный злодей, желающий ему смерти», — подумала Ли Юйху. Она резко обернулась и увидела лицо с маслеными глазками, обладатель которого, ничуть не таясь, оглядывал её с ног до головы, причмокивая от удовольствия! Пользуясь тем, что все в комнате с беспокойством окружили третьего Ци-гунцзы, он полагал, что его никто не заметит. Его вороватый взгляд выдавал ещё более гнусные помыслы!
О небо! Кто это такой?
— Довольно! Довольно! — властно прикрикнула та сорокалетняя женщина. — Дайте третьему Ци-гунцзы и молодой фужэнь спокойно отдохнуть, сегодня больше никому не позволено шуметь в покоях новобрачных! Всем разойтись в передний двор, пить свадебное вино!
— Не пойдёт! Мы должны хотя бы увидеть, как двоюродный брат и жена двоюродного брата выпьют свадебные чаши единства! — снова выкрикнул тот скользкий тип с недобрым выражением лица!
Другая молодая гунян перебила его:
— Двоюродный брат, ты ведь прекрасно знаешь, что третьему Ци-гунцзы нельзя прикасаться к вину.
- Яшмовое древо на ветру (玉树临风, yùshù línfēng) — идиома, описывающая красивого, статного и элегантного молодого человека. ↩︎
- Стоит войти в ворота, как двор становится глубоким, словно море (一入门庭深似海, yī rù méntíng shēn sì hǎi) — образное выражение, описывающее огромные и труднодоступные владения знатных семей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
