На лёгкой лодке находилось всего три человека. Одна из них была облачена в тёмно-красную короткую куртку жу, голову обвязывал красный платок; она стояла на лодке, заложив руки за спину, и в её мужественных чертах лица читались твёрдость и хладнокровие того, кто вдоволь насмотрелся на ожесточённые схватки.
Как только лёгкая лодка приблизилась, эта женщина широким шагом поднялась на борт и обратилась к Гу Чанцзиню:
— Вы Гу-дажэнь?
— Именно этот Гу, — ответил Гу Чанцзинь. — Вы Пань Хунфэн или Цзяофэн?
Пань Хунфэн подняла глаза, пристально посмотрела на него и усмехнулась:
— Дажэню незачем проверять меня. Все эти годы именно я отправляла письма в Шоубэй-дусы. Если бы я не была Пань Хунфэн из Великой Инь, разве стала бы я искать вас здесь, получив послание от дажэня?
Гу Чанцзинь слегка приподнял уголки губ и произнёс:
— Раз так, я, в статусе правого помощника главного цензора Великой Инь и тайного уполномоченного по надзору, предлагаю Фэн-нянцзы амнистию и службу императорскому двору. Согласна ли Фэн-нянцзы?
Пань Хунфэн не сразу согласилась, а указала на стоявший рядом с ней морской корабль и сказала:
— На тех двух кораблях немало людей, которых в своё время похитил Царь водяных драконов и увёз на остров Сыфан, принудив стать пиратами. Именно благодаря их помощи я смогла убить Царя водяных драконов и занять его место. Раз уж дажэнь от имени двора предлагает амнистию, прошу дажэня прояснить: после принятия амнистии может ли двор гарантировать, что меня и последовавших за мной подчинённых не станут преследовать за прошлые преступления?
— Если этот поход на остров Сыфан увенчается успехом, это станет великой заслугой. Тогда не только о прошлых винах не вспомнят, но и двор наградит по заслугам, — серьёзно произнёс Гу Чанцзинь. — Не говоря уже о том, что все эти годы Фэн-нянцзы передавала сведения генералу Ляну. Император мудр, он определённо не обидит Фэн-нянцзы и твоих подчинённых.
Пань Хунфэн промолчала. Помолчав некоторое время, она перевела взгляд поверх плеча Гу Чанцзиня на Пань Сюэляна.
Ещё когда она поднималась на борт, она уже заметила его.
В конце концов, это её собственное дитя. Пусть они не виделись много лет, она узнала его с первого взгляда.
Её черты лица были более резкими, чем у обычных женщин, но в тот миг, когда она увидела Пань Сюэляна, её взгляд неудержимо смягчился.
— Я слышала, что тебя ранее бросили в тюрьму из-за мошенничества на экзаменах хуэйши1. Было ли такое? — спросила она, глядя на Пань Сюэляна.
Пань Сюэлян ошеломлённо поднял глаза; в момент, когда их взгляды встретились, в сердце невольно поднялась горечь. Это была его родная мать, родившая его всего в шестнадцать лет; после того как её похитили пираты, она исчезла более чем на двадцать лет.
Если посчитать, ей было всего сорок три года, но лицом она походила на старуху, достигшую возраста послушного уха2.
В эти годы на острове Сыфан она, должно быть, натерпелась немало страданий.
— Да, было дело, но я не мошенничал, — ответил Пань Сюэлян. — Именно Гу-дажэнь спас меня. Гу-дажэнь держит слово, и я надеюсь… Фэн-нянцзы поверит Гу-дажэню и поможет нашей Великой Инь, поможет нашему Янчжоу.
— Если ты не мошенничал, значит, ты оказался втянут в это из-за моих грехов. — Пань Хунфэн усмехнулась и решительно произнесла: — Я тоже родом из Янчжоу Великой Инь! Как же мне не помочь моей Великой Инь? Гу-дажэнь, прошу, отправляйтесь со мной на остров Сыфан!
Луна поднялась над городскими перекрёстками.
Мириады огненных искр посыпались словно дождь.
Грохот пушечных выстрелов то нарастал, то затихал. Издали казалось, будто огонь вырывается из морских глубин, и зарево устремлялось прямо в небо.
Когда зазвучала музыка войны, её услышали даже простолюдины, находившиеся далеко во Внутреннем городе.
Жун Шу только успела спрятаться в храме Чэнхуан у подножия городской стены.
Лу Шии, держа в руках медный гонг, гулко бил в него и яростно кричал:
— Пираты штурмуют город! Быстрее прячьтесь! Кто не боится смерти — за мной, бить пиратов! Не забывайте: Янчжоу — это Янчжоу Великой Инь, это наш общий Янчжоу!
Те раскаты пушечной канонады уже внезапно пробудили народ, погружённый в разгадывание загадок, а услышав этот крик Лу Шии, люди быстро пришли в себя.
Тёмная толпа тут же разбежалась, в панике устремляясь по домам.
Но были и смельчаки, которые остались. Похватав первое попавшееся оружие, они побежали за городскую стену вслед за Лу Шии.
Среди них были и здоровяки грубого сложения, и мелкие хулиганы, что в обычное время лишь бездельничали да забавлялись петушиными боями и травлей собак, и маленькие нищие в лохмотьях, худые, как кожа да кости.
Лицо Го Цзюнян было серьёзным, она сказала Жун Шу:
— Нельзя возвращаться в сад Шэнь. Сегодня ночью эти пираты явно пришли подготовленными. Если они прорвутся через городскую стену, такое место, как сад Шэнь, первым примет на себя удар.
Янчжоу богат, пять-шесть из десяти богатейших людей Цзяннани живут в Янчжоу.
В домах этих богачей, конечно, есть стража, но сколько бы ни было охранников, они вряд ли смогут одолеть пиратов, вооружённых мушкетами. Пираты острова Сыфан печально известны. Они жгут, убивают, грабят и мародёрствуют, не гнушаясь никаким злом. Оставаться в саду Шэнь для Жун Шу, напротив, опасно.
Жун Шу, разумеется, понимала это.
— Я запасла немало лекарств на экстренный случай, нужно сначала послать кого-нибудь принести их. — Она стиснула зубы и взглянула на Чжан-маму, которая лежала на спине служанки, совершенно разбитая и не в силах открыть глаза. — Пока здесь генерал Лян, Гу-дажэнь и Лю-гунгун, пираты с острова Сыфан не прорвутся во Внутренний город, и со мной здесь ничего не случится. Го-и, возвращайся сначала в башню Чуньюэ, устрой там девушек, а заодно забери с собой Чжан-маму.
- Хуэйши (会试, huìshì) — столичный этап государственных экзаменов на степень цзиньши в имперском Китае. ↩︎
- Возраст послушного уха (耳顺之年, ěr shùn zhī nián) — шестьдесят лет; выражение из «Лунь юй» Конфуция: «В шестьдесят мой слух стал послушен истине». ↩︎
