Двадцать первый год правления Цзяю, четырнадцатый день восьмого месяца. С тех пор как морские разбойники с острова Сыфан атаковали город, прошел уже месяц.
В этот день, стоило спуститься ночи, несколько десятков морских судов под черными знаменами с изображением висящего солнца в спешке развернулись и бросились наутек к острову Сыфан.
— В погоню!
Лян Сяо отдал приказ и повёл корабли Великой Инь следом за ними.
Гу Чанцзинь не последовал за ними. Дождавшись, пока десятки кованых из чистого железа боевых кораблей скроются из виду, он неспешным шагом вернулся в шатер.
В шатре Пань Сюэлян изучал партию конфискованного огнестрельного оружия.
Увидев, что тот вернулся, он поспешно отложил мушкет и почтительно произнес:
— Гу-дажэнь.
Гу Чанцзинь слегка кивнул и сказал:
— Фэн-нянцзы, отправившись в этот раз с Лян-цзянцзюнем на остров Сыфан, снова совершит подвиг. Когда мы вернёмся в Шанцзин, я буду просить императора о награде для нее.
Пань Сюэлян почтительно отозвался, поколебался несколько мгновений, но в конце концов всё же высказал то, что было у него на душе.
— В тот день явно вы, дажэнь, вместе с а-нян тайно проникли на остров Сыфан и заложили взрывчатку. Когда эти морские разбойники в панике вернутся на остров, стоит лишь взорвать заряды, и даже если не удастся уничтожить их всех, по крайней мере, сам остров будет полностью разрушен. Эту битву Великой Инь с пиратами можно назвать полной победой.
Пираты с острова Сыфан всегда были злокачественной опухолью в морских владениях Великой Инь. С момента основания династии Великая Инь не раз посылала боевые корабли к острову для их истребления, но каждый раз они возвращались, поджав крылья1.
Однако на этот раз Пань Сюэлян знал, что даже если эту опухоль не удастся вырезать целиком, её жизненной силе будет нанесён тяжёлый удар, и в морской акватории Цзяннани, а также в прибрежных уездах на долгие годы воцарится спокойствие.
Это была заслуга огромной важности.
Военачальники, отправившиеся сегодня на остров Сыфан, получат повышения и титулы, но Гу-дажэнь, как назло, не поехал.
Хотя именно вы, Гу-дажэнь, придумали эту стратегию, именно вы призвали а-нян на службу, убедили её провести вас на остров, и вы же повели тысячу солдат, чтобы тайно проникнуть туда, заложить взрывчатку и подготовить этот смертельный удар, оставленный напоследок.
Но сейчас всё обернулось так, будто это исполнение приказа Лян-цзянцзюня.
Заслуга есть, но не великая.
Пань Сюэляну было обидно за него.
— Это по праву ваша заслуга, дажэнь, — с упрямым выражением лица произнес молодой гунши. — Сегодня ночью вам следовало взойти на тот корабль и отправиться на остров Сыфан вместе с Лян-цзянцзюнем!
Гу Чанцзинь приподнял бровь, глядя на Пань Сюэляна, и спустя долгое время произнес:
— Победа в битве никогда не бывает заслугой одного человека. Не говоря уже о прочем, возьми хотя бы солдат, которые вместе со мной высадились на остров, чтобы заложить взрывчатку. Все они из Шоубэй дусы, это воины, на муштру которых Лян-цзянцзюнь потратил несколько лет. Остров Сыфан обширен; если бы не они, как мог бы я один за одну ночь заложить все заряды?
— Кроме того, если бы Лян-цзянцзюнь столько лет не истощал своё сердце и не проливал кровь2, состязаясь в уме и отваге с островом Сыфан, разве можно было бы одержать полную победу в этой кампании всего за месяц? Защитники Янчжоу — это всегда те люди, что годами и месяцами стоят здесь гарнизоном. И самое главное…
Гу Чанцзинь сделал паузу и медленно продолжил:
— Если Ляо-цзунду перестанет быть цзунду Цзянчжэ, кто, по мнению Пань-гунши, сможет занять этот пост?
— Естественно, Лян-цзянцзюнь, — выпалил Пань Сюэлян.
— Для Пань-гунши и бесчисленного множества простолюдинов Цзянчжэ Лян-цзянцзюнь — лучший выбор. Но для тех людей в Шанцзине он таковым не является. Лян-цзянцзюнь за эти годы выиграл немало сражений, так почему же он до сих пор не занял место цзунду?
Пань Сюэлян нахмурился, размышляя, и спустя некоторое время вдруг сказал:
— Потому что Лян-цзянцзюнь никогда ни к кому не примыкал.
Едва произнеся это, он словно ощутил, как на макушку пролились сливки (внезапное озарение), и внезапно понял, почему Гу-дажэнь и Лю-гунгун хотят отдать самую большую заслугу Лян-цзянцзюню.
Это делается для того, чтобы продвинуть его на пост цзунду Цзянчжэ, чтобы заглушить все голоса несогласных при дворе.
То, о чём он думал только что, касалось заслуг одного человека и сиюминутной выгоды.
Гу-дажэнь и Лю-гунгун же думали об общей картине всего Цзянчжэ. Нет, вернее будет сказать, всего государства Великая Инь.
Пань Сюэлян с трудом скрыл душевное волнение, торжественно поклонился Гу Чанцзиню, сложив руки перед грудью, и произнёс:
— Лян усвоил урок.
На следующее утро, во второй страже часа Мао, со стороны острова Сыфан донесся грохот, потрясший небеса.
Пламя взметнулось ввысь, озаряя чернейший небосвод перед самым рассветом.
- Возвращались, поджав крылья (铩羽而归, shāyǔ érguī) — обр. потерпеть неудачу; вернуться ни с чем, как птица с поврежденным оперением. ↩︎
- Истощать своё сердце и проливать кровь (呕心沥血, ǒuxīn lìxuè) — обр. отдавать все силы; вкладывать всю душу; изнурять себя тяжким трудом. ↩︎
Спасибо за перевод и целых 20 глав❤️❤️