Не Си горько усмехнулась на другом конце радиосвязи: — Потому что я сказала тебе так прямо, у меня был корыстный мотив. Поэтому я чувствовала вину. Кто же знал, что даже без Юй Вэйлань или потеряв тебя, он всё равно не выберет меня.
— Тогда, Си-цзецзе, как ты думаешь, кто из нас двоих более везучий? — тихо спросила Сан Уянь.
Не Си задумалась и очень серьёзно ответила: — Если бы это была я, то я бы предпочла быть тобой. В конце концов, у тебя ещё есть шанс, и, возможно, ты просто всё неправильно поняла — вдруг он уже забыл её.
Сан Уянь улыбнулась несколько подавленно: — Если он влюбится в кого-то или осмелится признать свою любовь перед другими, это точно не будет недоразумением. Он именно такой человек. Мы обе это знаем.
Он никогда не обманывал её и не говорил невероятных сладких речей, чтобы угодить ей; казалось, в его понимании не следовало обещать того, чего нельзя выполнить. Но позже Сан Уянь обнаружила, что быть обманутой любимым человеком — на самом деле очень счастливое чувство. Если мужчина всеми правдами и неправдами пытается кого-то обмануть, значит, она ему всё ещё дорога, и он не хочет, чтобы она из-за этого расстраивалась, грустила или уходила.
А Су Няньцинь был не таким.
Из-за Юй Вэйлань Су Няньцинь ни словом не обмолвился о своём прошлом. Это был его самый любимый способ уходить от ответа.
В конце разговора Сан Уянь спросила: — Как она?
— Ты о Нянь Цине?
— Нет, — тут же возразила Сан Уянь. Она больше не осмеливалась расспрашивать какие-либо новости о нём.
Не Си, очевидно, поняла, кто эта «она»: — Очень хорошо. Муж чудом избежал смерти, и теперь они ещё более нежны друг с другом. Она способная женщина — дом, который был практически разрушен, теперь под её началом в полном порядке.
Когда вчера она снова упомянула имя Юй Вэйлань перед Су Няньцинем, у него не нашлось ни одного слова в оправдание.
Рана на лбу после падения оказалась отнюдь не лёгкой. Тогда она впервые узнала, что значит «искры из глаз посыпались». Она снова пошла в больницу на перевязку, в этот раз ей наклеили пластырь поменьше. Проходя мимо того бутика, Сан Уянь выгребла всё из кошелька и, скрепя сердце, купила те парные свитера. Продавец любезно сказала: — Если вашему молодому человеку не подойдёт, можете принести и обменять.
Сан Уянь горько усмехнулась. Возможно, этому свитеру суждено вечно провисеть в её шкафу. Она села на скамью в парке и прижалась лицом к шерсти. Свитер был связан из смеси овечьей и кроличьей шерсти, поэтому был очень приятным на ощупь — совсем как те редкие моменты, когда взгляд Су Няньциня теплел. Стоило ей подумать о нём, как Сан Уянь неосознанно снова разрыдалась.
Вечером она принесла приготовленную мамой Сан рыбу в остром масле, разогрела её в микроволновке до аппетитного пара и дала Чэн Инь.
Чэн Инь сказала: — На первом курсе я как-то простудилась и одна пошла поесть. Увидела в меню это блюдо, вообразила, что оно должно быть очень лёгким и пресным, вот и заказала. В итоге, когда его принесли, оно меня чуть не доканало своей остротой.
Сан Уянь невольно рассмеялась: — Приезжие к такому не привыкли.
— Но если однажды подсядешь, то без острого уже жизни нет.
Сан Уянь тоже привыкла к домашней кухне, поэтому её вкусы были специфическими: она любила всё острое и обжигающе горячее. Даже если потом в желудке всё полыхало, само ощущение приносило удовольствие.
Чэн Инь попробовала ещё кусочек рыбы и, проглотив, с наслаждением глубоко вдохнула.
Сан Уянь сказала: — Днём я снова видела У Юя. Он действительно очень хороший человек.
— Жаль, что он тебе не нравится.
— Если бы я встретила У Юя первым, то обязательно бы в него влюбилась, а потом сразу вышла бы замуж. Так что судьба — штука удивительная: встречая одних людей, мы упускаем других.
Чэн Инь моргнула: — Обезьяний помёт? Что в нём такого удивительного? Просто куча навоза, и всё.
Сан Уянь понадобилось три секунды, чтобы осознать сказанное, а затем она прыснула — и рис вылетел у неё изо рта.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
