Сяо Хань, обезумев от радости, бросился к нему и ответил с такой быстротой, будто боялся, что звонок исчезнет.
В трубке раздался голос Хань Юя:
— Хэ Жань очнулась. Скажи ей что-нибудь. Она слышит.
В этот миг слишком много слов разом поднялось к горлу, наперебой, тесно, беспорядочно. Сяо Хань долго подавлял их, прежде чем смог спросить:
— Как она сейчас?
Хань Юй поднёс телефон к губам Хэ Жань, почти вплотную.
Хэ Жань не могла говорить. Она могла издавать только простые, обрывочные звуки.
Она долго и невнятно тянула:
— М-м…
Словно хотела доказать ему: я ещё здесь.
Эта цепочка бессмысленных звуков была такой слабой, такой тихой, что стоило чуть отвлечься, и её словно унёс бы ветер.
Наконец Хань Юй снова взял телефон и добавил:
— Тебе лучше поскорее вернуться. Она…
Он не договорил.
Когда звонок оборвался, рука Сяо Ханя всё ещё дрожала.
Он невольно пытался понять, что именно Хэ Жань хотела ему сказать.
Но как он мог угадать?
Время тянулось невыносимо долго. Он сидел на кровати в оцепеневшей позе, не шевелясь.
Дождь за окном постепенно, беззвучно стих. По стеклу тянулись кривые следы, похожие на слёзы, размывая весь мир за ними.
Сяо Хань медленно протянул руку и черта за чертой вывел на запотевшем стекле иероглиф «Жань».
После восьми Цюаньцюань и старушка один за другим погасили свет и легли отдыхать.
Сяо Хань совсем не хотел спать, но тело всё-таки не выдержало многодневной дороги, усталости и тревоги, ему нужен был отдых. Во второй половине ночи сонливость всё же пересилила, и он закрыл глаза.
Он не знал, сколько проспал.
В глубокой ночной тишине ему смутно почудилось, будто чьи-то руки нежно гладят его лицо.
Это прикосновение было призрачным и в то же время до боли знакомым.
Кто-то шептал ему на ухо. Слова будто проходили сквозь тонкую ткань: они были рядом, но расслышать их ясно он не мог.
Сяо Хань крепко нахмурился, изо всех сил стараясь уловить хоть что-нибудь, но эти руки начали медленно отдаляться от его лица.
Он инстинктивно протянул руку, пытаясь что-то удержать.
Кончики пальцев коснулись тех рук, и сердце у него дрогнуло от ужаса: в них не было ни капли тепла.
Даже когда Сяо Хань крепко сжал их, он всё равно не мог остановить то, чему суждено было случиться.
Эти руки понемногу выскальзывали из его ладоней.
А вместе с ними уходило нечто более важное, чем сама жизнь.
Чем сильнее он боялся потерять, тем отчётливее становилось это чувство.
Руки были холодными-холодными, почти неуловимыми. Он ничего не мог схватить, и в конце концов лишь беспорядочно хватал воздух.
Та нежность, что когда-то была рядом, мало-помалу тускнела, отступала, уходила — и наконец исчезла в безмолвной чёрной ночи.
Сяо Хань очнулся от кошмара.
Он резко сел на кровати, весь в холодном поту.
Сердце колотилось бешено, будто вот-вот прорвёт грудную клетку.
Ему срочно нужно было что-то подтвердить, чем-то рассеять эту тревогу. Он поспешно схватил телефон и дрожащими пальцами набрал тот номер.
Однообразные гудки снова и снова звучали в молчаливой комнате.
Бесконечно.
А сердце так и висело где-то в пустоте.
Неизвестно, сколько раз прошло по сорок секунд, но никто так и не ответил. Вызов автоматически оборвался.
И это, казалось, уже было ответом.
Сяо Хань спустил ноги с кровати, сделал несколько неверных шагов и рухнул на колени.
Он оцепенело поднял голову и посмотрел на чёрное окно.
Иероглифа «Жань» там уже не было.
Три часа ночи называют ведьминым часом.
В больнице это время, когда вероятность смерти особенно высока.
Хэ Жань уходила не тихо. Из-за неё у всех врачей и медсестёр в палате сердце дрожало от страха.
В коридоре Хань Юй пришёл в ярость и бросил жестокую угрозу:
— Если вы её не спасёте, можете даже не думать, что продолжите здесь работать!
Ян Вэньпин положила руку ему на плечо и тихо попыталась успокоить:
— Не нервничай. Не дави на них слишком сильно.
Но как Хань Юй мог это услышать?
Он с ненавистью ударил ногой по стене так, что, казалось, содрогнулось всё здание.
Потом тяжело сел, крепко сцепив пальцы, будто вдавливая их друг в друга. Глаза его были свирепы до жути, и никто не решался встретиться с ним взглядом.
На самом деле он и сам прекрасно понимал, что винить медиков ни в коем случае нельзя. Жизнь, висящая на тончайшей нити, сейчас была зажата в их ладонях; напротив, он должен был бы быть им благодарен и умолять их.
Но даже понимая это, он всё равно не мог сдержать ярости, словно только такие крайние, грубые движения могли хоть немного облегчить тяжесть, давившую ему на душу.
Дверь палаты была плотно закрыта, разделяя два мира.
По эту сторону люди дрожали от страха.
По ту — жизнь и смерть ещё не вынесли приговор.
В коридоре стало тихо. Все затаили дыхание, сердце у каждого сжалось.
Смутно доносились звуки реанимации из палаты; голоса врачей и медсестёр не умолкали ни на миг.
— Адреналин, один миллиграмм, внутривенно.
— Подготовить дефибрилляцию. Двести джоулей.
— Заряд готов.
— Двести джоулей. Первый раз.
— Самостоятельного дыхания нет.
— Двести джоулей. Второй раз.
— Не выходит, реакции нет. Продолжаем.
— Поднять до трёхсот джоулей, быстро!
— …
Эти голоса постепенно отдалялись, расплывались.
В конце концов остался только сигнал кардиомонитора, снова и снова отдающийся в ушах. Частота становилась всё быстрее, всё тревожнее — так быстро, что сердце билось, как барабан.
Неизвестно, сколько прошло времени.
Из палаты донёсся долгий протяжный звук:
— Пи-и-и…
Словно метеор, внезапно рассёкший небо, так резко, остро, невыносимо для слуха.
Врачи и медсёстры как по команде замолчали.
Струна, всё это время туго натянутая в сердце Хань Юя, внезапно оборвалась.
Он больше не выдержал.
Распахнул дверь и ворвался внутрь, крича человеку на кровати:
— Хэ Жань, я не разрешаю тебе уходить!!
Тело словно уже наполовину ступило в мир мёртвых, а наполовину всё ещё было приковано к миру живых.
На последней грани Хэ Жань чувствовала, как через её тело проходит мощный электрический разряд; кто-то с силой давит ей на грудь, кто-то снова и снова трясёт её за плечи.
Но это тело будто уже не принадлежало ей. Оно стало тяжёлым, неповоротливым, неподвластным. Она не могла дать ни единого отклика, даже самого слабого, едва заметного.
Мысли больше не собирались воедино. Сознание по капле рассеивалось, насильно, кроваво отрываясь от её телесной оболочки.
Бесконечная тьма надвигалась на неё, готовая поглотить всё.
Она вот-вот должна была забыть, где находится.
Вот-вот забыть, что делает.
Вот-вот забыть всё вокруг.
Даже то, кто она сама.
Но в её сознании оставалась одна-единственная картина, которую невозможно было стереть: мужчина, стоящий среди пышного великолепия летних цветов.
Он был слишком далеко; она не могла разглядеть его лица. Но чувствовала его жаркий взгляд.
Пурпур, алый, фиолетовый — все цветы распустились разом, укрыли землю пёстрым морем, но ни один из них не значил в её глазах столько, сколько он.
И горько было то, что она уже не могла вспомнить, кто этот мужчина.
Где-то у самого уха смутно зазвучало тихое пение.
Воспоминания понемногу начали пробуждаться.
«Как прекрасен и как полон сожалений этот мир.
Мы вот так обнимаемся, смеёмся — и всё равно плачем.
Я пришёл издалека, чтобы встретиться с тобой всего один раз.
Очарован, привязан к миру людей, ради него я становлюсь безумным.Я — это ослепительное мгновение,
внезапное пламя, скользнувшее по краю неба.
Я хочу, чтобы ты любил меня, невзирая ни на что.
Я погасну и уже никогда не вернусь.Эта дорога была не напрасной,
эта дорога была не напрасной.Короткая, как вспышка испуганного лебедя,
пышная, как летний цветок,
я распускаюсь перед твоими глазами.Этот мир — место, где нельзя задерживаться слишком долго…»
В последний миг.
Она наконец вспомнила того мужчину.
Ей нравилось слушать, как он поёт песни о любви.
Нравилось слышать, как он произносит её имя.
В его имени был иероглиф «холод», но ладони у него всегда были тёплыми.
Его звали Сяо Хань.
Она вместе с этим мужчиной пробовала вкус сигарет.
Вместе с этим мужчиной пила вино.
Ради него она однажды перестала считаться с чем бы то ни было.
Ради него оказалась отвергнутой родными и близкими.
Она целовала его губы.
Он сделал её женщиной — цельной, настоящей.
Сяо Хань.
Весь свой путь в человеческом мире она прошла только ради него.
И этого было довольно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
