Цин Е в шоке смотрела на Е Инцзяня. Она никак не могла взять в толк. Танцы ещё даже не начались, так как же он умудрился расплакаться во время обычного разговора?
Она с крайним смущением подошла к нему и, похлопав по плечу, утешила:
— Чего ты плачешь-то? Просто поднажми на следующем экзамене, и дело с концом. Ну и ну.
Син У повернул голову и как раз увидел, как Е Инцзянь закрывает лицо руками, а Цин Е при этом ещё и непосредственно распускает руки с этой своей кроткой материнской улыбкой? Его узкие глаза мгновенно потемнели.
Однако в этот момент Цин Е внезапно почувствовала направленный на неё слева крайне недоброжелательный взгляд. Она подсознательно обернулась и столкнулась глазами с той самой короткостриженной девчонкой, которая днём раз за разом придиралась к ней.
Если днём Цин Е совершенно не понимала, за что та на неё ополчилась, ведь они даже не были знакомы и никаких старых обид между ними быть не могло, то теперь, завидев её взгляд, всё сразу стало предельно ясно. Судя по всему, эта девица начала цепляться к ней именно после того, как Е Инцзянь в обед первым подошёл к ней заговорить. Цин Е немного поразмыслила и сообразила: в итоге оказалось, что этой девчонке нравится Е Инцзянь.
Цин Е с интересом отвела взгляд и, склонив голову, сказала Е Инцзяню:
— На тебя смотрят, тебе не стыдно позориться? А ну-ка улыбнись.
Е Инцзянь тоже осознал, что он, будучи талантом, которому завидуют небеса, не должен вести себя как трус, а потому с самым серьёзным видом прочистил горло и растянул губы в улыбке, будто ничего и не произошло.
Цин Е краем глаза заметила, что так оно и было: увидев, как Е Инцзянь улыбается Цин Е, короткостриженная девчонка так разволновалась, что всё её лицо позеленело, чем окончательно подтвердила догадку Цин Е.
Заиграла музыка, юноши и девушки, соприкасаясь ладонями, начали меняться местами и кружиться. Шаги состояли из очень простых повторяющихся движений. К моменту смены второго партнёра почти все уже освоились. Цин Е с бесстрастным видом смотрела на парня, оказавшегося перед ней. Заметив, что он из её школы, она небрежно бросила пару фраз:
— Ты из какого класса?
Парень с некоторым воодушевлением ответил:
— Ты меня не помнишь? Я Ли Цзиньтао из соседнего первого класса, мы же каждый день встречаемся.
«…»
Цин Е начала глубоко сомневаться в себе. Каждый день встречаются? Почему же у неё не осталось ни малейшего впечатления? Неужели её глаза и впрямь настолько заполнены Син У, что она автоматически игнорирует всех остальных живых существ?
Она сухо улыбнулась и произнесла фразу, в которой на сто процентов нельзя было ошибиться:
— О… так это ты.
Ли Цзиньтао, увидев, что Цин Е его вспомнила, внезапно расплылся в улыбке. Соприкасаясь ладонями, он не осмелился коснуться Цин Е, думая, что в следующем раунде обязательно наберётся смелости и дотронется до её руки, но следующего раунда не случилось, так как снова началась смена мест.
Этот коллективный танец действительно стал временем проверки внешности: парни во все глаза высматривали симпатичных девушек, мечтая, чтобы очередь скорее дошла до них.
Третьим оказался Панху. Панху глуповато хихикнул, глядя на Цин Е:
— Не-не ожидал, что я-я смогу потанцевать с тобой. Я вер-вернусь и расскажу Хуанмао, он точно-точно лопнет от злости.
Цин Е подняла руку и, приложив её к жирной ладони Панху, с некоторым удивлением сказала:
— Ничего себе, один твой палец стоит двух моих. Как ты умудрился отъесть до такой степени даже пальцы?
«…»
Панху отдёрнул руку и снова приставил её к её руке, чтобы сравнить. В итоге вместо того чтобы танцевать, эти двое упрямо принялись мериться руками.
Цин Е вспомнила его пение и вдруг спросила:
— Ты только что так круто пел, не ожидала, что ты умеешь исполнять такие песни, как «Пусть никто не спит»1? Ты учился где-то?
Панху простодушно ответил:
— Не-не учился. Просто как-то на Билибили увидел иностранное шоу талантов, там к-кто-то пел эту песню, вот я и выучил сам. На са-самом деле я даже не знаю, что значат слова.
«…»
— Фань Тун, твой голос действительно очень подходит для оперы.
Снова настало время менять партнёров. Панху на самом деле хотел ещё поболтать с Цин Е об опере, но ему пришлось отойти в сторону.
Так сменилось ещё четыре человека, и Син У наконец переместился к Цин Е с правой стороны. Они молча смотрели друг на друга, и в их глазах таился жар, понятный только им двоим.
Только сейчас Цин Е осознала, что любой девушке, танцующей с Син У, чертовски не повезло. Это был танец, предполагающий соприкосновение ладонями, однако этот синшэн весь процесс продержал руки в карманах. Когда нужно было меняться местами, он просто переваливался на противоположную сторону, словно во время прогулки, ни о каком чувстве ритма не шло и речи. Из-за этого девушки, танцевавшие с ним в паре, чувствовали себя очень неловко. Цин Е, сдерживая смех, довольно слаженно двигалась в паре с тем пареньком из Цзинь Чжун.
Наконец снова пришло время смены позиций, и Син У неспешно оказался перед ней. Цин Е поначалу хотела подколоть его, мол, каково это, танцевать с первой красавицей школы, но когда он действительно встал перед ней, знакомые изгибы губ и вскинутые брови заставили её снова невольно улыбнуться.
Начался новый раунд, и Син У наконец вытащил свои драгоценные руки из карманов. В этом танце, когда юноша и девушка направляются друг к другу, они не касаются друг друга телами, а лишь соприкасаются ладонями при смене мест. Однако когда Цин Е подняла руку, чтобы коснуться его большой ладони, он вдруг крепко сжал её руку и негромко произнёс:
— Смотрю, ты вовсю наслаждаешься общением с другими, болтаешь и смеёшься?
Цин Е подавила улыбку:
— А ты разве не наслаждаешься? С красавицей школы-то.
Они поменялись местами. Цин Е только приготовилась высвободить руку и вернуться на исходную позицию, как вдруг Син У неожиданно дёрнул её на себя, притянув прямо к своей груди, и свысока взглянул на неё:
— Какое там удовольствие, кружиться здесь, как дурак.
Началась вторая группа движений, все снова пошли по кругу, и только они двое стояли неподвижно. Цин Е покосилась на удивлённые взгляды окружающих и снова посмотрела на него:
— Нужно меняться.
Губы Син У изогнулись. Он прямо вытащил Цин Е из толпы, в то время как за их спинами начался новый раунд смены партнёров. Голос Син У звучал низко и притягательно:
— Всё ещё хочешь с кем-то меняться? У тебя больше не будет такой возможности.
Отблески огня плясали на его лице, то освещая, то погружая в тень его контуры. Казалось, миллиарды звёзд упали в глубину его глаз, превратившись в не перестающие мерцать мелкие блики, что завораживали взгляд. Сердце Цин Е словно замерло на мгновение; во всём мире остались только она и он.
Она с улыбкой посмотрела на него:
— И что же ты хочешь сделать?
— Ты проиграла, — он пристально смотрел на неё.
Цин Е уклонилась от его горящего взгляда и, опустив голову, усмехнулась:
— И что дальше?
Син У, не говоря ни слова, потащил её прочь размашистым шагом. Позади осталось зарево костра, шумная атмосфера и воодушевляющая музыка. Вот так, совершенно незаметно для всех, они ускользнули. Сначала они шли быстрым шагом, но незаметно для самих себя перешли на бег, будто хотели поскорее сбежать от того дурацкого кружения. Они бежали всё быстрее и быстрее.
Территория школы Цзинь Чжун была огромной и в ночной мгле напоминала неведомый лабиринт. Цин Е была здесь впервые и, следуя за Син У, через некоторое время совершенно потеряла ориентацию. Как только они обогнули учебный корпус, им навстречу внезапно вышел охранник. Син У метнулся в сторону и затянул Цин Е в тёмный проход. Они неслись словно безумные, спасая свои жизни. Хотя они и сами не знали, зачем бегут, в этом было какое-то необъяснимое и будоражащее чувство.
- Пусть никто не спит (今夜无法入睡, jīn yè wú fǎ rù shuì) — китайское название знаменитой арии «Nessun dorma» из оперы Джакомо Пуччини «Турандот». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
