В прошлом месяце Сунь-шу один раз позвонил Цин Е и сообщил ей, что дело её отца скоро прояснится, однако Цин Е и подумать не могла, что он выйдет так быстро.
По пути в школу Цин Е шла быстрым, почти беглым шагом и наконец в кабинете Лао Яна увидела отца, которого не видела целую вечность.
В тот миг, когда она увидела отца, Цин Е внезапно охватило такое волнение, что она не могла вымолвить ни слова. За те полгода, что они не виделись, он, казалось, сильно изменился: носогубные складки стали глубже, на голове невесть когда прибавилось седины, но в то же время он будто и вовсе не менялся. Всё тот же безупречный костюм и кожаные туфли, облик элегантного мужчины средних лет.
Она шаг за шагом вошла в кабинет и позвала:
— Отец.
Когда Цин Хунчжи повернул голову, на его лице появилась знакомая улыбка, и в ту же секунду тяжкий камень, давивший на сердце Цин Е, рухнул вниз. Все тревоги и заботы последних дней при виде отца бесследно исчезли.
Она шагнула вперёд. Цин Хунчжи долго беспокоился о Цин Е, и теперь, пробыв в заключении столько времени и проделав путь в тысячи ли, он был крайне взволнован встречей с родным человеком. Он поднялся с табурета перед Лао Яном, крепко обнял Цин Е и сказал:
— Сяо Е, я приехал, чтобы забрать тебя домой.
Цин Е замерла, невольно отступив на шаг. Стоявший рядом Лао Ян был тронут сценой воссоединения отца и дочери; держа в руках бумаги, он обратился к Цин Е:
— Твой отец уже помог тебе уладить все необходимые формальности. Цин Е, заполни этот бланк, и сможешь вместе с отцом вернуться по месту прописки, чтобы сдавать экзамены гаокао там.
Цин Е в замешательстве посмотрела на Лао Яна:
— Вернуться по месту прописки?
Лао Ян пояснил:
— Разве твоя прописка всё ещё не в Пекине? После того как мы переведём твои документы, ты сможешь сдать гаокао прямо по месту регистрации. Твой отец уже договорился с принимающей школой, и мы со своей стороны постараемся как можно скорее всё оформить. Жаль, конечно, ведь мы надеялись, что ты прославишь нашу школу.
Брови Цин Е постепенно сошлись на переносице:
— Вернуться, чтобы сдавать гаокао? Вы шутите?
Лао Ян недоумённо взглянул на Цин Хунчжи. Тот сразу заметил, что дочь не в духе, и, обернувшись к Лао Яну, проговорил:
— Давайте так, мы зайдём к вам позже.
Лао Ян кивнул.
Выйдя из школы, Цин Е тут же сказала Цин Хунчжи:
— Отец, я не вернусь сдавать гаокао.
Цин Хунчжи не принял её слова всерьёз и, мягко улыбнувшись, спросил:
— Это ещё почему?
Цин Е не могла признаться отцу, что влюбилась, причём в сына той самой «дешёвой» новоявленной тёти, как её называли в слухах. Она обещала дождаться его, а потому не могла уехать.
Но отец только что вышел, она с таким трудом дождалась его — как ей теперь сказать, что она не может поехать с ним? У неё не поворачивался язык.
Лишь опустив голову, она угрюмо пробормотала:
— Почему ты приехал так внезапно? Даже не позвонил мне?
Цин Хунчжи слегка опешил, уловив в её голосе нотки упрёка. Сохраняя невозмутимый вид, он посмотрел на дочь и ответил:
— За последние дни я звонил тебе не раз, но ты не брала трубку. Разве Сунь Хай тебе не говорил?
Цин Е опустила голову ещё ниже. Все звонки на пищевой комбинат последнее время переводились на Цюанья. С тех пор как Син У уехал на закрытые тренировки, она целиком погрузилась в подготовку к последним экзаменам; телефон часто стоял на беззвучном режиме, и она не обращала внимания на незнакомые номера.
Буквально за полминуты в душе Цин Е произошла мучительная борьба. Наконец она глубоко вздохнула, подняла взгляд на Цин Хунчжи и, набравшись смелости, произнесла:
— Отец, я… пока не вернусь, хорошо?
Только в этот момент Цин Хунчжи почувствовал, что дочь говорит это не просто так. Хотя Цин Е с малых лет была самостоятельной, она никогда не шла ему наперёк в важных вопросах.
Наконец Цин Хунчжи перестал улыбаться и, строго глядя на неё, спросил:
— Ты хочешь сказать, что не собираешься уезжать со мной? Хочешь остаться здесь?
На противоположной стороне дороги был припаркован автомобиль Mercedes-Benz. Сунь Хай, сидевший за рулём, заметил, что после выхода из школы разговор у отца с дочерью не заладился, и теперь, выйдя из машины, он широким шагом направился к школьным воротам.
Он услышал именно этот вопрос Цин Хунчжи. Цин Е так и не решилась встретиться с отцом взглядом и лишь молча кивнула.
Заметив, как помрачнел Цин Хунчжи, Сунь Хай вмешался, пытаясь сгладить острые углы:
— Сяо Е, не упрямься. Твой отец, пока был там, только о тебе и думал: боялся, что ты страдаешь, что на тебя давит груз ответственности. Каждый раз, когда мы виделись, первым делом спрашивал о тебе. Едва вышел — сразу же нашёл людей, чтобы устроили тебя в школу. Мы без остановки ехали больше десяти часов, чтобы забрать тебя домой, а ты почему-то вздумала капризничать? Всё, хватит об этом. Пойдём сначала где-нибудь поедим, а после обеда вернёшься в школу и соберёшь вещи. Разве ты не всегда ненавидела это место?
— Я не вернусь, — Цин Е всё ещё стояла с опущенной головой. Только эти слова. Она не могла уехать. Как она могла бросить всё сейчас? Если бы она уехала, то что бы делал Син У, когда вернулся и не нашёл её? Сейчас она даже не могла ему позвонить. Она не могла просто так исчезнуть, не попрощавшись.
В конце концов упрямство Цин Е вывело Цин Хунчжи из себя, и он бросил:
— Ты ведёшь себя совершенно неблагоразумно!
Глаза Цин Е мгновенно покраснели. Это были самые суровые слова, которые отец говорил ей с самого детства. Обеденный перерыв подходил к концу, к школьным воротам один за другим возвращались ученики, с любопытством поглядывая на Цин Е. Цин Хунчжи вдруг вспомнил о девичьем самолюбии и не стал продолжать отчитывать дочь, лишь бросил напоследок:
— Иди в школу и собери всё как следует. Мы с твоим Сунь-шу сначала пообедаем, а позже заглянем к твоей тёте, чтобы попрощаться.
Цин Е, прикусив губу, молчала. Стоило ей развернуться, как банда Хуанмао и Ландая вышла из интернет-кафе. Завидев её издалека, они с усмешками закричали:
— Цин Е, подожди нас, пойдём вместе!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
