Цин Е внезапно почувствовала холод во всём теле. Она подняла голову и посмотрела в узкое окно: загорелый дочерна мужчина нёс на плече огромный грузовой ящик, который пригибал его к земле; крупные капли пота непрерывно скатывались с его лба. Таких ящиков в грузовике было не счесть, а ещё один мужчина стоял на крыше фургона на высоте почти трёх метров и под палящим солнцем спускал коробки одну за другой, подолгу не имея возможности разогнуть спину.
Цин Е всё ещё была в одежде с длинными рукавами, но эти мужчины уже давно обнажили торсы и потели так, что пот лил градом.
С другой стороны молодой человек, присевший на корточки в углу, чтобы поесть, не успел проглотить и пары кусков, как его снова позвали таскать груз. Те, кто был постарше, осыпали его бранью; даже в такой среде на самом дне жизни угнетение и классовость незримо присутствовали.
Коробки с едой так и валялись на земле. Вся площадка была окутана пылью, пропитана гнетущей тяжестью, хаосом и грязью.
Сердце Цин Е внезапно больно сжалось. Последние несколько месяцев Син У был точно таким же, как эти люди, выполняя тяжёлую, изнурительную чёрную работу. Возможно, на него так же, как на того юношу, кричали и помыкали им, заставляя брать на себя ещё больше дел, и всё ради цифр в этой бухгалтерской книге.
Не раз по ночам, касаясь всё более грубых мозолей на кончиках его пальцев, она задавалась вопросом. Когда же закончатся такие дни?
В то время ему нужно было оплачивать счета найнай за лечение и услуги сиделки, закупать оборудование для территории фабрики; постепенно он обеспечил её предметами обихода, которые стоили совсем недёшево. Когда она захотела купить словарь, он просто перевёл ей деньги.
А ведь эти деньги были добыты им в таких ужасных условиях. Цин Е не хотела и не могла больше смотреть на то, что происходило за окном; ей вдруг показалось, что каждый человек перед глазами превратился в Син У. Она словно видела, как он карабкается на такую опасную высоту, чтобы разгружать товар, видела, как он, обливаясь потом, сгибается под тяжестью ящиков, видела, как он сидит в том углу среди грязного мусора и ест из коробки еду, на которую невозможно смотреть без отвращения.
Цин Е закрыла лицо руками, и в то же мгновение слёзы потекли ручьём. Она и представить не могла, что принесёт Син У такую неприглядную жизнь. Он не должен быть здесь, он не должен выполнять эту работу на самом дне. Если бы не нужда в деньгах, если бы не стремление заработать как можно больше, разве дошёл бы он до такого?
Ей было совершенно всё равно: всё равно, что сейчас у них ничего нет, всё равно, что приходится ютиться с ним в гостинице. С того момента, как она решила поставить своё будущее на кон ради их общего будущего, всё остальное перестало иметь значение.
Но он говорил, что ему не всё равно, поэтому он отчаянно зарабатывал деньги, бережно скрывая все тяготы и показывая ей лишь свою самую беззаботную сторону. Однако, когда Цин Е ступила сюда, вся правда вскрылась и предстала перед ней во всей своей кровавой наготе.
Ему было нелегко, совсем не легко. Она даже не знала, принесла ли она ему в конечном итоге счастье или беду!
Оказалось, что семейное бремя уже заставило его в столь юном возрасте стать не по годам взрослым и нести на себе такое огромное давление жизни. А теперь и она стала одной из его нош.
Три тысячи двести юаней — это было всё вознаграждение Син У за полмесяца до его участия в уездной спартакиаде в марте. Она даже увидела, что доход человека, записанного строчкой ниже, за весь месяц составил немногим больше четырёх тысяч. В этом уездном городе с такими низкими зарплатами Цин Е не могла и вообразить, сколько тяжёлых грузов ему пришлось перетаскать, чтобы получить такую сумму за полмесяца.
Когда она вышла оттуда, перед ней пролегла длинная каменистая дорога. На пути не было ни одной легковой машины, лишь изредка мимо Цин Е на большой скорости проносились грузовики, выезжавшие с того места. Она шла бесцельно, волоча тяжёлые ноги.
Закатное солнце разливало по земле яркое сияние, которое, казалось, задерживалось в слое пыли; всё вокруг, насколько хватало глаз, было затянуто невидимой и неосязаемой дымкой. Деревья вдалеке выглядели заброшенными, а редкие разваливающиеся глинобитные хижины уже наполовину обрушились и были покинуты людьми.
Следуя по каменистой дороге, Цин Е поднялась на склон холма и, обогнув глинобитную хижину, замерла. Вдали расстилалась бескрайняя, величественная пустыня Гоби; закат воспламенил землю, словно бушующий пожар, опаляющий небо и твердь.
Потухший взор Цин Е внезапно осветился этой картиной. Будто демоны вели, а боги посылали1, она пришла именно на тот участок Гоби, куда Син У приводил её в прошлый раз, будто так и было предначертано свыше.
В тот день под бескрайним небосводом, в десяти тысячах чжанов сияющих облаков2, они стали парой.
Тогда, глядя туда, где земля сходится с небом, она спросила его: верит ли он, что человека, которого любил в старшей школе, можно помнить всю жизнь? Она сказала, что не станет помнить одного человека вечно, и что она, Цин Е, не будет сломлена ни обстоятельствами, ни чувствами. В тот момент она была так уверена, что сможет принести ему свет и разогнать его тьму.
Но что, если посмотреть на это теперь, она принесла ему? Возможно, нежность и душевное тепло, но в то же время и ещё большее бремя. Она никогда не думала, что за их отношения Син У придётся платить такую высокую цену. Ему всего восемнадцать лет, он не должен проводить дни напролёт, задыхаясь от пыли на тяжёлых работах.
Он говорил, что из-за денег ему слишком часто приходилось менять свой путь; подобные скверные вещи случались в его жизни слишком часто. Так какое же право она имела ради того, чтобы идти своим путём, позволять этим скверным вещам и дальше преследовать его?
Цин Е смотрела на эту объятую цветом заката землю, и вдруг на сердце у неё стало легко. Она беззвучно рассмеялась, и сквозь этот смех потекли слёзы. Она уедет отсюда, оставит территорию фабрики Син У. Пусть доход там и невелик, но его хватит, чтобы оплачивать ежемесячное пребывание найнай в больнице. Ему больше не придётся разрываться ради куска хлеба, не придётся беспокоиться о её плате за обучение — это был их лучший выбор.
Говорят, что человека, которого любил в старшей школе, помнят всю жизнь — только сегодня Цин Е поняла смысл этих слов. В те школьные годы они были подобны мельчайшим пылинкам в этом мире, парящим в воздухе и не знающим, где обретут покой. Без тяжёлого оперения, без крепких крыльев, сколько людей теряли друг друга в этих скитаниях… Вот почему былая искренность становилась вечным, неизгладимым воспоминанием в сердце.
Но жизнь ведь долгая, у неё ещё много времени, она может сделать ещё очень многое. Она не трусиха и потому не станет стоять на месте.
Цин Е обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на этот ослепительный блеск пустыни Гоби, и, достав телефон, позвонила отцу.
- Будто демоны вели, а боги посылали (鬼使神差, guǐ shǐ shén chāi) — идиома, означающая странное стечение обстоятельств или неожиданный поступок, совершённый словно под влиянием высших сил. ↩︎
- Десять тысяч чжанов сияющих облаков (霞光万丈, xiá guāng wàn zhàng) — образное описание величественного и яркого заката, распространяющего свет на огромное расстояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
