Вокруг сновали толпы выпускников, когда Син У вдруг наклонился к самому её уху и прошептал:
— Если не поможешь, мне вечером опять придётся идти на этот «занимательный английский».
Договорив, он выпрямился и многозначительно улыбнулся ей. Цин Е, нахмурившись, недоумённо спросила:
— В чём именно я должна тебе помочь?
Син У опустил глаза и потер переносицу:
— Ты могла бы… выкроить время и подтянуть мой английский?
Цин Е на мгновение опешила:
— А?
Он неловко кашлянул:
— У нас там многие предметы преподаются полностью на английском. Если так пойдёт и дальше, я завалю сессию.
Английский для Син У был настоящим бедствием. В его родных краях совершенно не было языковой среды, и всё держалось лишь на его хорошей памяти. Он зубрил слова и грамматику. Письменные задания он ещё кое-как щёлкал, но с аудированием всё было из рук вон плохо. В конце концов, произношение Мисс Юй в Аньчжуне считалось едва ли не лучшим, а на государственном экзамене именно по английскому он получил самый низкий балл. Теперь же, попав в Y-класс, он столкнулся с тем, что мало того что некоторые предметы читались полностью на английском, так ещё и — что было совсем уж дико — студенты порой общались между собой только на иностранном. А когда дело доходило до профессиональной лексики, он и вовсе впадал в ступор. Поэтому с самого начала семестра он почувствовал острое чувство кризиса.
Цин Е посмотрела в его глаза, за стёклами очков которых читалась обида, не сдержалась и тут же рассмеялась:
— Так ты из-за этого потащился на мероприятие по английскому?
— А иначе зачем? Думаешь, мне заняться нечем?
Глаза Цин Е вдруг изогнулись полумесяцами. Ей почему-то показалось, что Син У в своём бессилии выглядит ужасно мило.
Она смеялась, но, повернув голову, увидела стоящих напротив Цюй Бин, Сунь Ваньцзин и Се Цяньцянь. Все трое смотрели на них недоверчивыми взглядами.
Улыбка Цин Е мгновенно застыла. Она повернулась к Син У и сказала:
— Мне надо вернуться и свериться со своим графиком. Сходи на факультет иностранных языков, поспрашивай обо мне — я тоже, вообще-то, человек занятой, ясно?
С этими словами она тряхнула длинными волосами и помахала ему рукой. Син У, улыбаясь, поправил оправу очков, глядя на её горделивую спину.
Стоило им завернуть за угол, как Цюй Бин тут же искренне произнесла:
— Цин Е, возможно, раньше мы тебя оклеветали. А ты неплохо видишь людей насквозь. Син У, кажется, и вправду не так уж прост.
— ??? — Цин Е недоумённо посмотрела на подруг.
И тогда они втроём пересказали ей сцену, свидетелями которой только что стали.
Стоило Цин Е выйти из столовой, как Син У размашистым шагом бросился следом. Сначала он привычным движением наступил ей на шнурки, чтобы те развязались, и тут же преградил ей путь, помогая их завязать. Едва она успела развернуться, как он подбросил её книгу у неё за спиной и ловко поймал, снова не давая проходу. Весь этот каскад приёмов по обольщению девушек был исполнен настолько гладко, что стоявшие в стороне подруги просто оторопели: неужели так вообще можно было провернуть?
Он был вовсе не таким простым, каким казался внешне. Подруги полностью согласились с прежним мнением Цин Е и посоветовали ей держаться от него подальше, чтобы он не вздумал играть её чувствами.
Цин Е тут же вспылила:
— И как же он мной играет? С чего это он вдруг «не прост»? Вы судите о людях слишком поверхностно, нужно зреть в корень через внешние проявления.
«…»
Остальные почувствовали, что эти слова звучат подозрительно знакомо. Настолько знакомо, будто всего пару дней назад они вылетели из уст того же самого человека. Но почему так резко сменился тон?
Отношение Цин Е к Син У оставалось для окружающих загадкой, пока спустя несколько дней Цюй Син не переслал Цюй Бин одну фотографию. На снимке была Цин Е: она стояла рядом со снеговиком и показывала в камеру «ножницы», улыбаясь чисто и тепло.
Хотя Цин Е на фото мало чем отличалась от нынешней, по её ясному взгляду можно было понять, что это старый снимок.
Цюй Бин спросила, откуда взялось фото, и Цюй Син ответил, что оно стоит у Син У на заставке телефона.
Сопоставив странные перемены в настроении Цин Е по отношению к Син У, Цюй Бин бросила взгляд на вставленный в рамку рисунок одуванчика, стоящий на её столе. Вспомнив о прошлом Син У и о подвеске с одуванчиком в прошлую новогоднюю ночь, Цюй Бин в миг всё поняла. Её сердце даже наполнилось внезапным трепетом.
Так, благодаря одной фотографии, это «запутанное дело» было раскрыто. Однако все они были людьми умными: после того как Цюй Бин ненароком намекнула остальным, все всё поняли, но предпочли хранить молчание.
В выходные Цин Е и Син У отправились в мебельный центр. Изначально они планировали купить лишь пару мелочей, но Цин Е стоило увидеть какую-нибудь милую или диковинную вещицу, как ей тут же хотелось её приобрести. В результате они вернулись с целой горой покупок.
Едва добравшись до квартиры, она в изнеможении рухнула прямо на груду вещей. Син У выудил её оттуда и сказал:
— Сходи в душ.
Цин Е хлопнула ресницами:
— Зачем мне мыться прямо сейчас?
— Я договорился вечером поужинать с Панху. Вы ведь давно не виделись?
Услышав, что предстоит ужин с Панху, Цин Е внезапно воодушевилась. Она и вправду давно его не видела и очень хотела расспросить, как он сдал творческий экзамен.
Взглянув в зеркало на свой растрёпанный и жалкий вид, она решительно направилась в ванную.
Когда она вышла, Син У неспешно расстёгивал пуговицы на рубашке и, ничуть не смущаясь, разделся прямо при ней. Безупречные линии его тела медленно открывались её взору, заставляя её взгляд блуждать туда-сюда. Воздух наполнился чувственным ароматом, от которого перехватывало дыхание.
Как и следовало ожидать, она знала, что его предложение принять душ не было таким уж невинным. Выйдя к ней, он тут же уволок Цин Е в спальню и возился с ней до самого вечера. Только к сумеркам он заставил её подняться, чтобы выйти из дома, но Цин Е уже была измотана в край. С влажными от усталости глазами она запротестовала:
— Мы весь день были на ногах, у меня нет сил куда-то идти.
Она упрямо не желала вставать с кровати, тогда Син У, посмеиваясь, поднял её:
— Я понесу тебя на спине.
Цин Е подумала, что он шутит, но перед самым выходом он и вправду закинул её себе на спину. Заперев дверь, он зашёл в лифт, однако, оказавшись на первом этаже, Цин Е, посчитав это постыдным, быстро спрыгнула вниз.
С Панху они договорились встретиться в ресторане хого. Только придя туда, Цин Е узнала, что они позвали и Ши Минь. Впрочем, Цин Е была совершенно потрясена внешним видом Панху. По его собственным словам, за год пересдачи он похудел почти на десять килограммов, а за это лето, благодаря жёсткому контролю питания и тренировкам, сбросил ещё около пятнадцати. Теперь, со сменой стиля в одежде, он выглядел как совершенно другой человек. Если бы он просто шёл по улице, Цин Е вряд ли бы узнала его с первого взгляда.
Встреча старых друзей прошла очень тепло, вот только Цин Е не покидало ощущение — возможно, ошибочное, — что между Панху и Ши Минь проскальзывает некое едва уловимое притяжение.
Поэтому на обратном пути Цин Е спросила Син У:
— Панху и Ши Минь что, встречаются?
Син У уставился на неё с таким выражением лица, будто смотрел на умалишённую:
— Ты только сейчас это поняла?
— …
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
