Хуанмао, погружённый в восторг от того, что вот-вот утонет в пучине любви, пребывал в приподнятом настроении. Он даже дёргал Син У, расспрашивая:
— У-гэ, если у меня и впрямь сложится с твоей сестрой, мы ведь станем одной семьёй.
Син У вытянул бумажную салфетку, чтобы вытереть рот бабушке, и небрежно бросил:
— Кто, чёрт возьми, хочет стать с тобой одной семьёй?
Хуанмао глупо хихикнул.
Когда Син У встал, чтобы отнести тарелку на кухню, Цин Е, пристроившись на маленьком деревянном табурете, ела маленькими порциями. В последнее время ей казалось, что вкус блюд стал немного лучше — исчез тот странный привкус. Хотя еда всё ещё была далека от кулинарных шедевров, она вполне годилась, чтобы набить желудок. Цин Е поражалась своей удивительной способности к адаптации и в то же время пугалась того, как это болото ассимилирует людей. Она всерьёз опасалась, что привыкнет к жизни в трущобах и будет просто жить одним днём, не заботясь о будущем.
Девушка поспешно тряхнула головой, отгоняя эту жуткую мысль.
Заметив, что Син У вошёл, чтобы оставить посуду, она подняла голову и поспешно спросила:
— Я ведь ничего лишнего не наговорила тебе вчера?
Син У поставил тарелку, развернулся, прислонившись к плите, и достал зажигалку. Его поза, когда он склонил голову, чтобы прикурить, выглядела чертовски круто.
Голос Син У, уже прошедшего период возрастной мутации, звучал низко и магнетически. Он произнёс с некоторой ленцой:
— Неужели совсем не помнишь?
Полуденное солнце падало на него по диагонали, подчёркивая его дерзкий вид. От этого многозначительного взгляда Цин Е стало ещё тревожнее. Она широко распахнула тёмные глаза, и её голос стал на несколько тонов выше:
— Так что я сказала?
Син У затянулся дымом, намеренно подошёл к ней, склонился и вполголоса произнёс:
— Ты похвалила мои подтянутые ягодицы. Польщён.
Сказав это, Син У вышел, оставив Цин Е сидеть на табуретке, словно она окаменела. Не прошло и двух секунд, как из кухни донёсся отчаянный вопль.
Хуанмао вздрогнул и подскочил, собираясь проверить, в чём дело:
— Что случилось с сестрёнкой?
Уголки губ Син У слегка дрогнули. Он схватил Хуанмао и сказал:
— Пошли, проводишь меня до склада пиломатериалов.
— Зачем это? — Хуанмао не успел ничего выяснить, как Син У уволок его за собой. Панху последовал за ними.
…
За все свои восемнадцать лет Цин Е никогда не оценивала мужские задницы. Она даже не думала об этом и тем более никогда не обращала на них внимания. И всё же она не просто пялилась на зад Син У, она дала ему оценку! И не просто оценку, а поставила все пять звёзд! А он ещё ответил ей «польщён»???
Этот инцидент буквально разрушил её взгляды на мир. Это привело к тому, что весь остаток дня она не решалась спуститься вниз, боясь случайно столкнуться с вернувшимся Син У.
Син У действительно вернулся в сумерках. Цин Е услышала сверху звук его «Маленького ангела» и даже специально выглянула в окно. Неизвестно, были ли у этого парня глаза на макушке, но, пристёгивая мопед, он внезапно поднял голову, из-за чего Цин Е испуганно присела.
Однако Син У после возвращения наверх не поднимался. До самого ужина он оставался внизу. Ли Ланьфан поднялась, чтобы позвать Цин Е к столу, и заодно спросила, не приболела ли та.
Цин Е, воспользовавшись случаем, ответила, что чувствует себя неважно, и попросила Ли Ланьфан отложить ей еду в тарелку — мол, она поест позже, когда захочет.
Спустившись, Ли Ланьфан сразу принялась распекать Син У:
— Я же говорила вам вчера, чтобы вы не давали Цин Е много пить! Посмотри на неё, она весь день сама не своя. Чтобы больше никакого алкоголя! Она — драгоценная особа, это вам не шутки, нечего равнять её с вами, маленькими хулиганами.
Син У с усмешкой поддразнил её:
— Ого, ты даже такие выражения используешь, «драгоценная особа». Неплохо.
Ли Ланьфан уверенно ответила:
— Ну так я вообще-то «Легенду о Чжэнь Хуань» смотрела.
— … — Син У долго не мог понять, какая связь между этим выражением и сериалом. К тому же, его мать смотрела «Легенду о Чжэнь Хуань», чтобы устроить «дворцовые интриги» среди своих подруг по маджонгу? В их Чжачжатине даже приличных многоэтажек нет, какие уж тут дворцы. Скорее, уличные разборки.
После еды Ли Ланьфан велела Син У вымыть посуду и разобраться с её телефоном. В последнее время она даже сфотографировать ничего не могла — постоянно всплывало уведомление о нехватке памяти, а она не знала, что с этим делать.
Отдав телефон Син У, Ли Ланьфан ушла к соседям играть в маджонг, наказав сыну, чтобы тот, если соберётся уходить, заглянул к Цин Е — вдруг она заболела.
Син У вымыл посуду, очистил кэш во всех приложениях на телефоне матери и ушёл. Наверх он подниматься не стал. Он прекрасно понимал: если он сейчас к ней зайдёт, она от одного его вида заболеет, даже если до этого была здорова.
И действительно, едва Син У ушёл, Цин Е спустилась вниз. Она прокралась на кухню в поисках еды и обнаружила, что ей оставили прилично закусок и даже говядину — большая редкость.
Поужинав, Цин Е планировала сделать на компьютере пару тестов, чтобы еда улеглась, а потом спуститься и принять душ. Однако на улице хлынул дождь. Это был первый настолько сильный ливень с того самого дня, как она прибыла в уезд Аньцзы. Снаружи вовсю сверкало и грохотало, было жутко. Ливень начался внезапно; даже окна в комнате Син У задрожали и завыли от порывов ветра. Рамы прилегали неплотно, и сквозняк, просачиваясь внутрь, издавал тонкий свист, похожий на завывания призрака. Цин Е бросила взгляд на тёмную лестницу, обхватила компьютер и сжалась в комок — у неё пропало всякое желание решать задачи.
К счастью, гроза как быстро началась, так быстро и пошла на убыль. Хотя дождь не прекратился окончательно, он стал стихать. Улучив момент, когда ливень ослабел, Цин Е схватила сменную одежду и поспешила вниз в душ, опасаясь, что непогода разыграется с новой силой.
Она вбежала в душевую, включила тусклый свет, сначала застелила поверхности салфетками, прежде чем положить одежду, а затем заперла дверь и начала раздеваться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
