«…»
72 балла природного дара.
Цин Е посмотрела на 147 баллов в своей работе. Если он — природный дар, то кто тогда она? Небожитель?
Син У едва договорил, как зазвонил телефон; похоже, возникло какое-то дело. Он сложил работу, запихнул её в ящик стола и бросил Цин Е:
— Схожу в Шуньи, вечером не вернусь.
Сказав это, он вышел через заднюю дверь.
После уроков Хуанмао с компанией сидели на корточках у обочины дороги перед школьными воротами и курили. Увидев, что Цин Е вышла, Хуанмао отбросил сигарету и подошёл к ней:
— Сестрёнка-кузина, как экзамены?
Цин Е бесстрастно ответила:
— Никак.
Стоявший рядом Ландай тут же изумился:
— Наш классный руководитель сказал, что ты по общему баллу обогнала второе место в параллели на целых 58 очков, а за комплексный экзамен по естественным наукам почти получила высший балл!
Цин Е с пренебрежением на лице произнесла:
— Если я по-настоящему вхожу в экзаменационный зал, разве моим соперником станет тот, кто у вас на втором месте в параллели?
От этих слов всю ораву отбросов проняла дрожь в тигрином теле1.
Цин Е развернулась и, закинув сумку на плечо, пошла обратно, а компания один за другим поднялась на ноги.
Цин Е и в самом деле была недовольна результатами этой ежемесячной проверки. Можно сказать, это был её худший экзамен за всё время. Она потеряла баллы там, где не должна была их терять, и в сумме набрала лишь немногим больше 650, не показав даже своего прежнего уровня.
Согласно проходным баллам на технические специальности в лучшие вузы страны «Проекта 985» в этой провинции за прошлый год, ей не хватало ещё от десяти до двадцати очков. Более того, она выяснила, что в прошлом году в этой провинции больше 650 баллов набрал 81 человек, и, судя по плану приёма, процент зачисления в те несколько первоклассных учебных заведений не достигал и четырёх тысячных. Если она не сможет войти в десятку лучших во всей провинции, её положение станет крайне незавидным. Она никогда не любила передавать право выбора в чужие руки, поэтому настроение у Цин Е было подавленным.
Однако теперь она хотя бы понимала, в каком направлении прикладывать усилия. В душе её таилось смутное беспокойство: в её прежней школе такие баллы не считались чем-то необычным, но здесь окружающим казалось, будто её успеваемость идёт наперекор воле небес.
Цин Е понимала, что на самом деле это не так, и очень боялась, что из-за подобных разговоров может хоть немного расслабиться.
Сейчас она могла ориентироваться лишь на проходные баллы тех нескольких вузов «Проекта 985». Если она действительно хотела получить стипендию за границей, ей предстояло столкнуться с «властелинами учебы» со всего мира и вызовами чужой среды — всё это нужно было преодолеть. Поэтому чем больше окружающие считали её выдающейся, тем сильнее ей следовало натягивать струну в своей душе.
На обратном пути Цин Е между делом спросила:
— Как вы сами-то сдали?
Те несколько человек вразнобой назвали свои баллы — зрелище было поистине душераздирающим. Цин Е лишилась дара речи:
— Вы же, в конце концов, каждый день в школу таскаетесь, неужели даже Син У не смогли обойти?
Хуанмао ответил Цин Е:
— На самом деле наш У-гэ в средней школе учился вполне сносно.
Цин Е с недоверием покосилась на него. Хуанмао усмехнулся:
— Серьёзно, если не считать китайский язык — заставить его писать сочинение было всё равно что убить. А вот по остальному — математике, физике, химии и прочему — наш У-гэ в средней школе обычно получал зачёты, а порой оценки были даже весьма симпатичными.
Цин Е немного удивилась:
— Я думала, что такие, как он, обычно перебиваются в профтехучилищах или техникумах.
Хуанмао подхватил:
— А ведь и правда, после выпуска из средней школы У-гэ собирался прямиком в Аньчжи. В конце концов, сама знаешь, учёба его не особо интересовала.
— Тогда почему он пошёл в старшую школу?
Хуанмао тяжело вздохнул:
— Да всё из-за того, что с ребятами из Аньчжи не заладилось. Тогда несколько человек из Аньчжи припёрлись в его парикмахерский салон подстричься, нарочно устроили дебош и перевернули игровой стол тети Ли. У-гэ, само собой, такое им спускать не стал, вот и разгорелся конфликт. Кто ж мог подумать, что в самый разгар драки У-гэ рванёт на кухню, схватит тесак и изрубит нескольких? Хоть потом и пришлось выплатить компенсацию, но в тот раз он знатно нагнал страху на аньчжиских. После этого пошли слухи, что У-гэ — безумец, которому жизнь недорога, и если его довести, он и себя не пожалеет.
Так между У-гэ и парнями из Аньчжи пролегла вражда. А У-гэ решил, что та аньчжиская банда — сплошное отребье, и не захотел с ними якшаться. На вступительных экзаменах он поднапрягся, скрепя сердце накатал сочинение и поступил в Аньчжун.
«…»
Цин Е впервые слышала, чтобы у кого-то была настолько нелепая причина учиться в старшей школе.
Она не удержалась от вопроса:
— Раз у него неплохая база и он поступил в школу, почему он не учится как следует?
Хуанмао небрежно отозвался:
— Не лезет учёба в голову, должно быть. Прямо как нам. Да и к чему тратить столько сил на это? В университет поступать? Для У-гэ куда важнее брать больше заказов и зарабатывать деньги — так оно вернее будет.
Цин Е тихо вздохнула про себя. У неё «один наелся — вся семья сыта», но Син У, очевидно, был в ином положении.
Дойдя до входа в Сюаньдао, Хуанмао и остальные разошлись с Цин Е.
Стоило Цин Е войти, как она увидела, что Ду Циянь и Люнянь сегодня ещё не ушли; они стояли в углу и о чём-то перешёптывались. Она с удивлением спросила:
— Рабочий день ещё не закончен?
Люнянь обернулся к Цин Е, на мгновение замялся, перекинулся парой слов с Ду Циянь, и оба подошли к девушке. Люнянь заговорил:
— Мы сейчас собираемся пойти и потребовать долг у бывшего парня Яньянь, только не знаем, получится ли вернуть деньги.
Цин Е поставила сумку, налила себе воды и, покосившись на них, спросила, о каких деньгах речь. Так она узнала, что, когда Ду Циянь ещё встречалась с тем «вдовцом», тот под разными предлогами выудил у неё немалую сумму. По словам Ду Циянь, за неполный год отношений этот «вдовец» постепенно выманил у неё больше десяти тысяч. Сейчас у матери Ду Циянь пошатнулось здоровье, срочно требовались средства на лечение, и девушка хотела вернуть своё.
Выслушав их рассказ, Цин Е вдруг вспомнила, как горько Ду Циянь рыдала из-за расставания в прошлый раз. Да уж, за такое стоило поплакать. Чёрт возьми, при её-то грошовом жалованье отдать этому подонку больше десяти тысяч — истинная любовь воистину не знает преград.
Цин Е между прочим спросила:
— Расписка есть?
— Нет.
— Переводы в Вичате, переписка или хоть что-нибудь?
— Пусто.
«…»
Цин Е поставила стакан и посмотрела на них:
— Удачи вам.
И двое скрылись в ночи.
Цин Е наспех перекусила и, достав экзаменационные листы, принялась за решение задач. Примерно через час с лишним ей внезапно позвонил Люнянь. Задыхаясь, он проговорил:
— Меня избили.
«…»
- Дрожь в тигрином теле (虎躯一震, hǔqū yīzhèn) — сленговое выражение, описывающее состояние крайнего изумления или трепета перед чьим-то величием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
