Шу Хань сегодня оделась довольно сексуально: чёрное облегающее платье, ярко-красные губы. В её облике сквозило холодное высокомерие. Как и Син У с остальными, она пила пиво, причём с таким видом, будто способна выпить тысячу чарок и не опьянеть.
Цин Е, которой предстояло ещё решать задачи, пила только сок и почти не разговаривала, склонив голову над едой.
Когда она подняла глаза, то столкнулась с пристальным взглядом Шу Хань. Они смотрели друг на друга пару секунд, после чего Шу Хань внезапно подняла свой стакан и слегка качнула им:
— В прошлый раз не успели познакомиться. Шу Хань.
Цин Е подняла свой стакан с напитком:
— Цин Е.
Шу Хань слегка нахмурилась и с улыбкой произнесла:
— Оранжевый сок, значит.
— Ей ещё заниматься, так что пить нельзя, — сухо бросил Син У.
Шу Хань бросила на Син У многозначительный взгляд, но ничего не сказала и осушила стакан до дна. Цин Е сделала глоток сока и продолжила есть.
Шу Хань положила несколько кусочков баранины из хого в тарелку Син У. Тот, зажав в зубах сигарету, разговаривал с Цюанья. Сидящий рядом «Татуха» взглянул на них и внезапно вставил:
— Послушайте, Шу-цзе, У-гэ, сошлись бы вы уже наконец. Есть ли смысл и дальше тянуть кота за хвост?
Улыбка на губах Син У мгновенно исчезла. Он стряхнул пепел. Шу Хань с бесстрастным лицом достала из пачки тонкую сигарету и закурила. Люнянь и Ду Циянь в полном недоумении переводили взгляд с Шу Хань на Син У. Цюанья с интересом уставился на сестру, а Дахэй выглядел как человек, который не прочь посмотреть на чужие неприятности.
За всем столом лишь Цин Е вела себя так, будто её это совершенно не касается, и продолжала невозмутимо есть.
Видимо, «Татуха» долго это в себе держал и, раз уж сегодня зашёл разговор, решил высказаться до конца:
— Мы же все свои, так что не серчайте на мою прямоту. У-гэ, твоя мама только что видела Шу-цзе и в шутку назвала её невесткой. Ну почему бы тебе не проявить инициативу? Тогда бы всё и сложилось.
Син У поднял глаза и увидел, что Цин Е всё так же безучастно подцепляет палочками еду и спокойно отправляет её в рот, не выказывая ни тени эмоций.
Он внезапно потушил сигарету и зыркнул на «Татуха»:
— Неужели всей этой еды на столе недостаточно, чтобы заткнуть тебе рот?
Шу Хань опустила голову и усмехнулась, в её улыбке чувствовалась холодность.
Цюанья вовремя попытался сгладить углы:
— Монах не беспокоится, зато евнух в панике.
Я и то помалкиваю, а ты, Ма Бинь, сегодня не тех таблеток наглотался?
— Босс Цзян хочет, чтобы Шу-цзе была с ним.
Эта фраза Татухи заставила всех присутствующих за столом оцепенеть. Даже Цин Е отложила палочки и подняла голову.
— Да заткнись ты! — внезапно гаркнул Цюанья.
Татуха уставился на Син У покрасневшими глазами:
— Я сегодня всё выскажу! Вы что, боитесь поставить У-гэ в неловкое положение? А я не боюсь быть плохим. Мы вместе выросли, как одна семья, из одного котла ели. Когда денег не хватало, Шу-цзе всегда помогала нам искать выход. О чувствах Шу-цзе к У-гэ и так все прекрасно знают. Как ни крути, У-гэ тоже помогал боссу Цзяну. Если бы ты только согласился, то босс Цзян, считаясь с тем, что Шу-цзе — твоя женщина, не тронул бы её.
Раздался резкий хлопок — Шу Хань бросила сигарету на стол. Смерив Татуху яростным взглядом, она развернулась и ушла на кухню, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Люнянь и Ду Циянь сильно струхнули. Цюанья в гневе сверлил глазами Татухи, а Син У сидел, опустив голову и нахмурившись.
Даже Дахэй опешил и пробормотал:
— С Шу-цзе всё будет в порядке?
Син У залпом осушил стоявший под рукой стакан, встал и направился к кухне.
Цин Е проследила взглядом за его спиной. Дверь кухни открылась и снова закрылась за ним.
Цин Е молча опустила глаза, отложила палочки и совершенно спокойно произнесла:
— Я пойду наверх, порешаю задачи.
Она ушла, и никто не обратил на неё внимания, лишь Дахэй буркнул:
— И как у этой родственницы У-гэ только голова соображает в такой момент уроки делать.
Вернувшись в комнату, Цин Е закрыла дверь. Некоторое время она стояла, прислонившись к ней и глядя в пустоту, затем механически подошла к окну, села, открыла сборник, вырвала лист с тестом и принялась за работу.
Цин Е всегда считала, что обладает редким талантом: каким бы сильным ни было раздражение, стоило ей погрузиться в решение задач, как всё окружающее мгновенно переставало для неё существовать.
Но сегодня, решив уже два задания, она никак не могла успокоиться. Внутри нарастало странное жжение и желание сорваться, она и сама не понимала почему.
На середине третьей задачи она вдруг скомкала лист, швырнула его на стол и вскочила. Ею овладел необъяснимый порыв — захотелось мороженого. Прямо сейчас, немедленно!
Не говоря ни слова, она накинула куртку, взяла телефон, деньги и спустилась вниз. На заднем дворе всё ещё шумели. Цюанья и Татуха, кажется, затеяли спор, а Дахэй пытался их утихомирить. Голоса звучали громко, но она проигнорировала этот шум и вышла из Сюаньдао через парадную дверь.
С наступлением темноты в Чжачжатине поубавилось суеты, и он стал напоминать заброшенный городок из восьмидесятых — унылый и одинокий. Когда она приехала сюда несколько месяцев назад, то и представить не могла, что в таком захолустье каждый день происходит столько неразберихи.
Она думала, что просто проучится здесь год, а дом её названой тёти будет лишь местом для ночлега; что она не будет с ними сближаться и их жизнь никак на неё не повлияет.
Но этим вечером обычный ужин выбил её из колеи. Цин Е самой стало смешно. Ей сейчас просто необходимо съесть огромную порцию мороженого, чтобы привести голову в порядок.
Она вспомнила, что видела какую-то лавку со сладостями по пути к Электронной улице, когда ехала на моторикше. Она не была уверена, продают ли там мороженое, но решила пойти и проверить.
Син У и Шу Хань проговорили какое-то время. Когда они вышли из кухни, оба выглядели спокойными, в то время как компания снаружи продолжала препираться. Син У обвёл всех взглядом и спросил:
— А где Цин Е?
— Ушла наверх заниматься, — ответила Люнянь.
Син У промолчал. Остальные, завидев их, тоже перестали шуметь. Заметив, что У-гэ не в духе, никто не рискнул лезть на рожон. Татуха в любом случае добился своего — по крайней мере, довёл дело до сведения Син У, а какое решение они примут, его уже не касалось.
Син У просидел ещё минут двадцать, затем зашёл в дом, налил себе стакан горячей воды и, заметив на кассе чашку Цин Е, наполнил и её. Однако, когда он поднялся наверх, то замер: Цин Е в комнате не было. На письменном столе лежал лишь скомканный ею листок с тестом. На сердце у него внезапно стало тяжело. Он поставил стакан и бросился вниз.
Как раз в этот момент вошёл Дахэй и спросил, что случилось. Син У рявкнул в ответ:
— Вы же говорили, Цин Е наверху! Где она?!
Прибежал Цюанья и тоже спросил:
— Что такое? Цин Е нет в комнате?
Син У выхватил телефон и пулей выскочил из Сюаньдао…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
