Син У не пошёл домой ужинать, а повёл Цин Е в крошечную закусочную. Если бы Син У не привёл её сюда, она бы и не догадалась, что в этом месте есть заведения с лёгким налётом буржуазности.
Но Цин Е уже ела лапшу, поэтому Син У заказал себе стейк, а ей — десертный суп, картофель фри и другие закуски.
Сегодня он был немногословен, в его глазах читалась усталость — то ли от недавнего состязания, то ли из-за утреннего происшествия.
Цин Е чувствовала, что должна что-то сказать об утреннем инциденте дома. Некоторые вещи лучше выплеснуть, чем держать в себе, но возник вопрос: как заговорить об этом?
В итоге она начала с незначительной темы:
— А ты на своего отца совсем не похож.
Син У поднял глаза и пристально посмотрел на неё, затем отвернулся и равнодушно бросил взгляд в окно:
— Никогда не слышала про генную мутацию?
Тогда его гены чертовски сильны, мутировали знатно, прямо как у Трансформеров.
Принесли десертный суп. Цин Е сделала глоток через соломинку. Маленькие шарики саго потянулись по ней непрерывной нитью. В этот момент вещи, которые прежде казались Цин Е ненормальными, вдруг сложились в единую цепь.
Генная мутация, нападение с ножом, постоянные отлучки из дома, попустительство со стороны Ли Ланьфан.
Всё это в глазах Цин Е выглядело странно. Например, как бы ни мутировали гены, невозможно стать абсолютно непохожим. Даже лютый тигр не ест своих детей.
Каким бы негодяем ни был сын, совершившим даже неслыханные злодеяния, отец редко бросается на него с ножом, а уж тем более пытается его искалечить. К тому же, несмотря на то что муж годами не возвращался домой, Ли Ланьфан, как бы ни была зла в душе, всё равно отдала ему свою карту.
Да, всё это противоречило здравому смыслу. Но если изменить предпосылку и допустить, что Син У вовсе не сын Син Годуна, или что Ли Ланьфан родила его от другого, предав мужа, — тогда, конечно, он не будет на него похож. Тогда понятно, почему Син Годун ненавидит Син У до глубины души и лезет в драку, а Ли Ланьфан все эти годы может лишь молча сносить обиды, не смея закатывать скандалы. Если проанализировать всё это, цепочка событий становится логичной.
«Ты не знаешь, какую цену приходится платить другим за успех. Никто не хочет выставлять своё ничтожество напоказ».
Слова Цюанья внезапно всплыли в голове Цин Е. Она посмотрела на Син У. В его взгляде застыл густой туман, который невозможно было разогнать. В ту секунду Цин Е словно смутно увидела невидимую гору, давящую на его плечи. И хотя она ещё не могла разглядеть её отчётливо, её сердце кольнуло — из-за этой догадки, из-за него.
Поэтому слова утешения, которые Цин Е хотела сказать, она проглотила и сменила тему:
— Я слышала от Цюанья, ты участвуешь в турнирах за других? Часто бывает такая работа?
Принесли стейк. Отрезая кусок, Син У ответил:
— Нечасто. Кое-кто из моих прежних знакомых собрал команду. Иногда они берут заказы на частные неофициальные матчи и просят меня помочь, чтобы самим подзаработать. В официальных и профессиональных турнирах я участвовать не могу.
— Почему?
— Сейчас в основном все играют на месте, нельзя играть за другого. В некоторых случаях даже требуется распознавание лиц.
Цин Е пристально смотрела на руки Син У. У него были узловатые пальцы, и то, как он держал нож с вилкой, радовало глаз. Заметив, что Цин Е не отрывает взгляда от его стейка, Син У просто наколол кусок и поднёс к её губам. Цин Е опешила, но съела — мясо было нежным и сочным. Прожевав, она снова указала на его тарелку.
Син У скормил ей ещё кусочек и сказал:
— Давай я закажу тебе порцию.
Цин Е покачала головой:
— Нет, я хочу твою.
В итоге эта дацзецзе, которая утверждала, что уже сыта, в конечном счёте разделила с ним половину стейка.
Хотя на следующий день были выходные, Син У сказал, что у него есть дела, и снова ушёл рано утром.
После полудня в парикмахерском салоне стало прибывать народу, и Цин Е поднялась на второй этаж решать задачи. Около шести вечера Ду Циянь вдруг поспешно взбежала наверх и крикнула ей:
— Цин Е, Цин Е! Тебя какой-то парень ищет, говорит, из Пекина приехал.
Цин Е сорвала наушники и вскочила. Первым делом она подумала о дяде Суне. Она ещё удивилась про себя: почему дядя Сунь не позвонил заранее, прежде чем приехать?
Когда она легкими мелкими шажками сбежала вниз и увидела Мэн Жуйхана, стоящего у дверей «Сюаньдао», то вся замерла.
Снова увидеть Мэн Жуйхана, да ещё в павильоне Чжачжатин — Цин Е показалось это чем-то нереальным. На нём было шерстяное пальто цвета хаки, он выглядел изысканно и благородно. Рядом с ним стоял небольшой чёрный чемодан на колёсиках, а сверху лежал бумажный пакет.
Заметив через стеклянную дверь спускающуюся со второго этажа Цин Е, он расплылся в давно знакомой тёплой улыбке, в которой читалось радостное волнение, словно гора с плеч свалилась.
Внезапно увидев его, Цин Е и правда опешила. Она не ожидала, что Мэн Жуйхан вдруг приедет к ней. Спустя всего пару секунд она вышла из «Сюаньдао», засунув руки в карманы худи.
Снова оказавшись лицом к лицу, оба чувствовали себя неловко. Неловкость Мэн Жуйхана была вызвана страхом, что его внезапный приезд рассердит Цин Е, а Цин Е было не по себе оттого, что он застал её в таком захолустье.
Какое-то время они оба молчали. Цин Е перевела взгляд на знакомый бумажный пакет. Мэн Жуйхан словно что-то вспомнил, повернулся и протянул его ей:
— Из той кондитерской, куда ты часто ходила. Лимонный чизкейк. Боялся, что на самый ранний рейс сегодня они ещё не откроются, поэтому отстоял очередь вчера днём. Подумал, что здесь такого не купишь, а ты, возможно, захочешь.
Цин Е, опустив глаза, взяла пакет. Краем глаза она заметила, как Ли Ланьфан и остальные, высунув головы, с любопытством наблюдают за ними, беспечно и нагло ухмыляясь. Смутившись, она сказала Мэн Жуйхану:
— Подожди меня секунду.
Цин Е вернулась в «Сюаньдао», оставила торт и спросила Люняня:
— Где тут поблизости гостиница?
Люнянь ответил:
— В районе переулка Сытяо. Иди по той же дороге, что ведёт к вашей школе, и на перекрёстке перед самой школой поверни налево. Там всего одна гостиница, сразу увидишь.
Цин Е кивнула и посмотрела на Ли Ланьфан:
— Я не приду ужинать.
Затем она быстро ушла. Ли Ланьфан, сгорая от любопытства, смотрела вслед Мэн Жуйхану и Цин Е, смеясь до ушей:
— А паренёк-то красавчик! Сразу видно, из богатой семьи. Ткань пальто отличная.
Ду Циянь и остальные тоже высунулись наружу поглазеть.
Выйдя из «Сюаньдао», Цин Е сказала Мэн Жуйхану:
— Давай я сначала отведу тебя поесть. Ты же как-то сумел это место найти.
Мэн Жуйхан не сводил глаз с лица Цин Е и с улыбкой ответил:
— Найти было непросто. Выйдя из машины, я всю дорогу спрашивал путь. Несколько раз проходил мимо этого перекрёстка, пока наконец не вернулся к нему снова.
Цин Е смотрела под ноги и лишь молча выдавила: «Угу».
В окрестностях павильона Чжачжатин не было приличных ресторанов, поэтому Цин Е нашла более-менее чистую закусочную, где подавали жареные блюда. В зале было всего четыре стола. Сев, она протянула меню Мэн Жуйхану:
— Место тесное, придётся довольствоваться тем, что есть.
Мэн Жуйхан взял меню и со сложным выражением лица уставился на неё:
— К чему такая отчуждённость?
Цин Е отвернулась и ничего не ответила. Мэн Жуйхан заказал несколько блюд — все те, что она любила. Хозяин налил им по чашке чая. Цин Е вертела в руках одноразовый пластиковый стаканчик. На ней было свободное уютное худи, кудрявые длинные волосы рассыпались по плечам, а фарфоровое лицо казалось нежным и чистым.
Отдав меню хозяину, Мэн Жуйхан посмотрел на неё и не удержался:
— Сменила причёску?
Цин Е вскинула на него взгляд, перекинула волосы за плечо и спросила:
— Во сколько завтра обратный рейс?
Мэн Жуйхан опешил:
— Я только приехал, а ты уже меня гонишь? Ты действительно…
— Больше не приезжай. Это неправильно.
Мэн Жуйхан вдруг откинулся на спинку стула и с улыбкой спросил:
— И что же в этом неправильного?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
