Ранним утром врач в клинике только-только пришёл на работу, рулонные ворота были подняты лишь наполовину. Син У опустил Цин Е на землю и, забарабанив кулаком в дверь, крикнул:
— Доктор Чжуан, спасайте!
От грохота внутри сразу послышалось шевеление, и какой-то старик подбежал, чтобы поднять ворота:
— Кого тут спасать? Кто помирать собрался?
— …
Когда ворота поднялись до конца, Син У указал на стоящую рядом Цин Е:
— Она.
Старик, видимо, хорошо его знал, поэтому лишь закатил глаза:
— Вечно ты несёшь всякую чушь. Заводи её.
Правая нога Цин Е болела так сильно, что она не могла пошевелить ею. Син У поддержал её, и она, вцепившись обеими руками в его предплечье и используя его руку вместо костыля, на одной ноге впрыгнула в кабинет. Син У опустил взгляд на её мягкие, белые ладони, а затем отвернулся, скрывая выражение лица.
Усадив Цин Е на стул, Син У сказал доктору Чжуану:
— С лестницы свалилась.
Доктор Чжуан заставил Цин Е пошевелить каждой частью тела и, убедившись, что переломов нет, обработал рану на ноге и выписал лекарства. Заметив, что с её глазами что-то не так, он заодно осмотрел и их. Сказав, что это острый конъюнктивит, он выписал рецепт, велел не тереть глаза, побольше спать, повышать иммунитет и дал Цин Е глазные капли.
На обратном пути Син У, зная, что перелома нет, уже не понёс её на спине. Цин Е, цепляясь за его руку, допрыгала до парикмахерского салона. От жары она начала во всём сомневаться:
— У вас тут врачи вообще без разделения на отделения всё лечат? Ему можно доверять?
Син У, засунув руки в карманы джинсов, усмехнулся:
— А чего тут сомневаться? Он и болезни сердца вылечить может.
— Правда, что ли?
Стоило ей спросить, как у Син У зазвонил телефон. Ответив, он бросил:
— Понял, сейчас буду.
Доведя Цин Е до входа в «Сюаньдао», Син У протянул ей лекарства и уже собирался уходить, когда она произнесла:
— Давай добавимся в Вичат.
Син У вскинул брови и мельком взглянул на неё. Цин Е достала телефон и холодно усмехнулась:
— Решил из себя такого благородного и неприступного строить?
Син У промолчал, открыл QR-код, чтобы она могла его отсканировать. Только он оседлал «Маленького ангела», как телефон пискнул. Син У открыл сообщение: Цин Е прислала ему хунбао1 с пометкой «деньги за лекарство».
Син У хмыкнул и убрал телефон обратно в карман.
Ли Ланьфан, увидев Цин Е в таком состоянии, суетилась всё утро, но к обеду уже как ни в чём не бывало уселась играть в карты. Из двух мастеров стрижки и мытья сегодня пришёл только один, другой, по слухам, отдыхал. Пришедший носил на ремне собачью цепь и представился Цин Е как Люнянь. Цин Е чуть не послышалось «Люлянь», и она уже хотела сказать, какое пахучее у него имя, но Люнянь показал ей свой бейдж. Своими не слишком хорошо видящими глазами Цин Е смогла разглядеть на нём имя «Люнянь».
Бог весть, было ли это его настоящее имя, но от него веяло духом «семьи похоронной любви»2 и желанием созерцать небо под углом в сорок пять градусов.
Ли Ланьфан усадила Цин Е за кассу помогать с расчётами, а сама убежала играть в маджонг. Этим днём в парикмахерском салоне дела шли неплохо: брат Люнянь и головы мыл, и стриг, и при этом ни разу не пожаловался. В свободную минуту он даже налил Цин Е воды, и та мимоходом спросила:
— Сколько ты в месяц получаешь?
Люнянь тряхнул своими длинными струящимися волосами и ответил:
— Тысячу двести. Если босс Ли выигрывает в маджонг, то накидывает премию.
Цин Е чуть водой не поперхнулась. Глядя на этого простака перед собой, она на мгновение потеряла дар речи. Какая вера заставляла его за тысячу двести юаней так вдохновенно носиться по залу? Поистине чудесное место.
После трёх часов в парикмахерский салон заглянули Хуанмао и Панху. В основном потому, что вчера прослышали, будто у Син У объявилась красавица-кузина, и сегодня специально пришли, чтобы пофлиртовать… нет, то есть навестить.
Едва войдя, Хуанмао по-свойски похлопал Ли Ланьфан по плечу:
— Тётя, ну что, «чистая масть»3 и «дракон»4?
Ли Ланьфан сердито оттолкнула его руку:
— А ну брысь отсюда! Всю удачу мне распугаешь. Где У-цзы?
Хуанмао перевёл взгляд на Цин Е и рассеянно бросил:
— Занят он.
— Хрена с два он занят! — выругалась Ли Ланьфан, совершенно не осознавая, что поминает в ругани саму себя.
Цин Е с первого взгляда узнала в этом толстяке и доходяге тех самых мелких бандитов, что вчера были с Син У на мотоцикле, и, разумеется, симпатии к ним не питала, поэтому уткнулась в телефон.
Однако Хуанмао бесцеремонно придвинул стул и уселся рядом с Цин Е. Только он собрался подкатить к ней, как она подняла глаза. Хуанмао от неожиданности чуть со стула на пол не свалился. Её глаза были кроваво-красными, налитыми прожилками и распахнутыми во всю ширь.
— Охренеть, — пролепетал Хуанмао, — оживший мертвец?
Не успел он договорить, как вошёл Син У с пластиковым пакетом в руках. Сделав пару шагов к Хуанмао, он с ходу пнул стул, заставив того вскочить:
— Вы чего тут забыли?
Хуанмао, улыбаясь, сощурился:
— Да вот, пришли на сестрёнку твою глянуть. Только что это с ней? Выглядит жутковато.
Син У прошёл вглубь помещения с пакетом и ответил:
— С лестницы упала, острый конъюнктивит подхватила. Раз пришли навестить больную, чего с пустыми руками?
Хуанмао виновато пробормотал:
— Потом занесём, обязательно занесём. Завтра же притащу корзину больших яблок. Сестрёнка, ты чего ещё хочешь? Только скажи брату.
Син У посмотрел на заискивающего Хуанмао, но промолчал. А Цин Е и впрямь не стала церемониться:
— Черешню и авокадо.
— Че… — Хуанмао оглянулся на Син У, и весь его вид говорил: «Ну и дорогую же кузину ты приютил».
Син У едва заметно усмехнулся. Стоящий в стороне Панху долго соображал, а потом спросил:
— А по-почему… почему от падения с ле-лестницы начинается конъюнктивит?
Все трое подняли на него глаза и в один голос выдали:
— Дебил.
Хуанмао на мгновение замер, а потом громко расхохотался:
— Сразу видно — родная кровь! Гляньте, какое единодушие.
Цин Е хмыкнула, в глазах Син У мелькнула тень улыбки, когда он взглянул на неё, но в следующую секунду веселье бесследно исчезло. Он выхватил телефон из её рук и недовольным тоном произнёс:
— Совсем ослепнуть хочешь? А ну марш наверх спать.
Цин Е, просидев внизу несколько часов, и сама уже не хотела здесь оставаться. Держась за стену, она, прихрамывая, поковыляла к выходу. Поравнявшись с Син У, она внезапно остановилась и сказала:
— Забери деньги за лекарство.
Син У, даже не подняв головы, ответил:
— У меня хоть и нет лишних денег, но и твои гроши за лекарство мне не сдались.
Цин Е показалось это совершенным абсурдом. Она просто возвращала ему долг, что в этом такого? Какую ещё его струну это задело? Точно больной.
Она даже отвечать не стала, просто развернулась и ушла наверх.
— Ц-ц-ц, — протянул Хуанмао, глядя на Син У. — У-гэ, не слишком ли ты суров со своей сестрёнкой?
— Твоя это сестрёнка или моя?
— Твоя, конечно. Но я не прочь стать твоим фусянь. — Хуанмао расплылся в похотливой ухмылке и сально заиграл глазами.
Как раз в этот момент зашёл старик подстричься, и Син У рявкнул на него:
— Проваливай помогать.
— Ой, иду.
- Хунбао (红包, hóngbāo) — «красный конверт», денежный перевод в мессенджере. ↩︎
- Семья похоронной любви (葬爱家族, zàng’ài jiāzú) — интернет-субкультура (ветвь шаматэ), участники которой отличались экстравагантным стилем и нарочитой меланхолией. ↩︎
- Чистая масть (清一色, qīngyīsè) — выигрышная комбинация в маджонге, состоящая из костей только одной масти. ↩︎
- Дракон (一条龙, yītiáolóng) — комбинация в маджонге, представляющая собой последовательный ряд из девяти костей одной масти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
