Грэйт стоял на спине Златодракона, вытянувшись, чтобы заглянуть вперёд. Когда перед ним открылось видение, он сперва затаил дыхание, а потом невольно выдохнул восторженное:
— Вау…
Его кленовый посох, служивший опорой, ожил: одна ветвь обвилась вокруг шипа на спине дракона, другая — охватила талию хозяина, третья же, вытянувшись над его головой, устремилась далеко вперёд. Листья дрожали, словно глаза дерева, глядящие туда же, куда смотрел Грэйт, и тихо зашелестели.
Хотя посох не произнёс ни слова, по нити заключённого между ними договора Грэйт отчётливо услышал восторженный отклик:
— Ваааау!
— Хорошо, что я полетел с тобой! Я ведь говорил, что должен был пойти! Если бы остался, как бы я увидел такое? Невероятно! Просто невероятно!..
Шорох ветвей заглушал слова, но никто на спине дракона не обратил внимания. От Юдиана до прочих магов все, кто сидел верхом, наклонялись то влево, то вправо, стараясь разглядеть чудо, открывшееся перед ними в сердце Драконьего Могильника.
Перед ними висело нечто, похожее на зеркало, или, вернее, на двойное сияющее кольцо, заполнявшее всё пространство.
Внешний обод — безупречный, радужный, гладкий, как стекло, — тянулся от земли до самого неба, пересекал лазурь, отражая её прозрачную тишину. Внутри же этого кольца проходила мягкая дуга света, чуть приподнятая по краям, словно радуга, скользящая сквозь само сияние.
Внизу дуги горел ослепительный солнечный диск, а вокруг него, точно венец, мерцало меньшее, но ярче окрашенное радужное кольцо, парящее в центре внешнего обода. Оно висело в пустоте, переливаясь всеми цветами, будто живое. По обе стороны, там, где дуга света пересекала кольцо, сверкали две жемчужины — отражения солнца в радужной бездне.
На вершине малого кольца сиял узкий ослепительный отблеск, похожий на перевёрнутый диск — словно венец, возложенный на радугу, или глаз, что безмолвно взирал на пришельцев.
— Это… это… — Грэйт, очнувшись от оцепенения, судорожно втянул воздух и расширил сознание, пытаясь уловить магические колебания впереди. — Это врата Драконьего Могильника? Или защитное заклинание у входа?
Две радуги — не те ли это двойные радужные печати, что охраняют Эльфийский остров? А дуга света — путь, ловушка или приглашение?
Позади него волны ментальной силы вздымались, как буря. Особенно маг из школы заклинаний — он дрожал всем телом, готовый броситься вниз, прямо в сияние:
— Калейдоскоп! Калейдоскоп Небес! Легендарная печать… она существует! Я вижу её своими глазами!..
Он не выдержал, осел на спину дракона и разрыдался навзрыд. Никто не стал его утешать — все, затаив дыхание, смотрели вперёд.
Златодракон раскинул крылья и полетел прямо к солнцу, висящему в центре калейдоскопа. Он не отклонялся ни в сторону, ни вверх, ни вниз — летел точно по оси света.
Чем ближе они подлетали, тем ярче становилось бело‑золотое сияние, окутывающее их, словно клетка из света. Постепенно ментальные щупальца Грэйта перестали проходить сквозь барьер, а маги вокруг утратили ощущение стихий.
Вокруг вспыхивали молнии, пламя, кислотные брызги, клубы чёрного дыма — силы всех стихий обрушивались на золотой купол, но не могли поколебать защиту дракона.
— Могущественно… — прошептал Грэйт, сглотнув.
Юдиан молча кивнул. Да, сила поистине колоссальна. Даже достигнув легендарного уровня, он сам не смог бы прорваться сквозь такую защиту — погиб бы, разорванный в вихре. А уж защитить в ней Грэйта — и думать нечего.
Неизвестно, сколько длился полёт. Наконец свет прорвался, иллюзия рассеялась, и перед ними открылось новое видение. Все маги в один голос вскрикнули:
— А‑а‑а!..
Перед ними раскинулся город — огромный, даже с высоты казавшийся бескрайним. Прямые улицы пересекались под прямыми углами, образуя узор, похожий на шахматную доску.
Широкие проспекты были столь просторны, что по ним могли бы пройти рядом несколько драконов. Между улицами тянулись кварталы с домами, садами, водоёмами и деревьями. Одни здания напоминали жилища, другие — казармы или школы.
В центре высился комплекс башен и залов, соединённых переходами и дворами, образуя очертания магического круга. Был ли это дворец или храм — никто не знал.
Даже самые малые строения поднимались на десятки метров, а площадь каждого зала исчислялась тысячами квадратов. Толстые стены, крепкие крыши — всё говорило о том, что даже драконы могли бы жить здесь с удобством.
Но не размеры поразили путников — весь город сиял золотом. Крыши сверкали ярким металлом, стены отливали тёплым матовым блеском, фонтаны и каналы струились, словно расплавленное золото. Деревья имели бледно‑золотую листву, а в садах пылали алые, будто огненные, цветы.
И всё это не стояло на земле — город парил над облаками. Из‑под него пробивалось сияние, отражаясь в домах и дорогах, и вся громада утопала в золотом свете.
— Это… — Грэйт сглотнул раз, другой. — Такая огромная Золотая столица? Даже если она не из чистого золота, а лишь покрыта им, сколько же металла ушло на это?
Дома, дороги, дворцы — всё драконьих размеров. Есть ли на свете столько золота? Или какой‑то дракон поднялся в космос и притащил целый золотой астероид?
Но ведь это Драконий Могильник… Неужели город — усыпальница, а тот храм — место поклонения павшим?
Позади маги дышали тяжело. Особенно алхимик — он едва не спрыгнул вниз, чтобы окунуться в золотое море.
Золото!
Золото!
Без него не построить ни магических башен, ни летающих кораблей, ни големов. Его всегда мало, сколько бы ни было. А если останется — можно выстлать им энергохранилище башни, слой за слоем! Говорят, в Нивисе уже пробуют создать Источник Вечности — а тот пожирает золото без меры!
Даже Златодракон Танглиан не устоял. Он сделал круг над городом, потом ещё один, и ещё, прежде чем, тяжело вздохнув, поднялся выше.
Грэйт и остальные, прижавшись к спине дракона, смотрели вниз. Город стремительно уменьшался, и вдруг Грэйт застыл, не веря глазам.
Золотой город оказался не самим могильником, а лишь частью гигантского драконьего тела.
Огромный дракон лежал, прижав крылья, свернув хвост и голову, будто оберегая что‑то под собой. Плоть истлела, кости белели, а в раскрытой грудной клетке сиял тот самый город.
— Это… — прошептал Грэйт.
— Это прародитель Золотых драконов, Эзекьель Гловер Пабричеко Амадор, — прогремел голос Танглиана, низкий и скорбный. — Вы видите созданный им малый мир. Прошли тысячелетия, тело истлело, жизнь внутри угасла, но город всё ещё держится. Он оставил его здесь, чтобы охранять потомков. Воры, забредшие в Могильник, теряются в сиянии города и уже не тревожат покой усопших.
Грэйт невольно сглотнул. Малый мир — он знал, что это такое: когда маг достигает легендарного уровня, его мысленный мир становится реальностью, отделяясь от основного. Но мир его учителя занимал всего километр, а этот…
Какой же силой обладал тот дракон? Легенда второй ступени? Третьей? Полубог? Или сам бог? И всё же даже такие падали…
Он тяжело вздохнул. Юдиан отпустил рукоять меча, сложил руки на груди и склонил голову в знак почтения. Старейшина Нокс крепко сжал дубовый посох, и зелёные листья на нём поникли, словно выражая скорбь хозяина.
Маги всех школ — стихийники, заклинатели, преобразователи — молча склонили головы. Даже два некроманта отказались от мысли вызвать нежить и почтительно поклонились — и дракону, и самой смерти.
Лишь Бернард, простодушный варвар, после первого вздоха удивления не проявил больше эмоций. Грэйт, обеспокоенный, тихо послал к нему заклинание и услышал бормотание:
— Кости слишком велики… не поднять… надо поискать поменьше…
Грэйт невольно усмехнулся. Что ж, с варвара иного не спросишь. Его путь — не в постижении стихий, а в силе тела. Позже, если удастся, он подберёт ему кость, созвучную его духу, чтобы тот смог прорваться дальше, опираясь на силу и память дракона.
Танглиан поднимался всё выше, пока останки прародителя не исчезли внизу. Грэйт осторожно взглянул вниз, переводя дыхание.
— Значит, мы уже в самом Могильнике? — подумал он. — Когда же мы спустимся? Когда начнём искать души драконов? Всё, что мы видели, — не то, что можно унести с собой…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
